Перевожу с канцелярВского

Так когда же состоялась встреча? Потлик проводил собеседования с несколькими высокопоставленными израильскими консультантами по коммуникациям. Когда мы поговорили с ними, они рассказали, что собеседования проходили с декабря 2023 года по март 2024 года. В отличие от них Потлик утверждал своим приближенным, что встретился с Фельдштейном только в апреле 2024 года — в том самом месяце, когда, как уже упоминалось, впервые обратился к Фельдштейну в связи с интервью редактора "Jerusalem Post". Фельдштейн утверждал на допросах в полиции, что встретился с Потликом в отеле "Норман" в Тель-Авиве, однако сама встреча состоялась только в июне-июле, летом, когда Фельдштейн уже получал деньги от Потлика и Биргера, даже не встречаясь с ними. Фельдштейн утверждал, что та встреча не была собеседованием, а Эйнхорн сказал ему, что это просто ознакомительная беседа продолжительностью около пятнадцати минут. Если в конечном итоге следователи признают версию Фельдштейна верной — то есть что он получал деньги от Потлика и Биргера еще до знакомства с ними и до личной встречи, — это усилит подозрения в том, что Фельдштейн просто получал зарплату через Потлика, Потлик получил пресс-секретаря в офисе премьер-министра, а канцелярия получила еще одного пресс-секретаря для Нетаньяху — без необходимости платить ему и без необходимости прохождения допуска к секретной информации. И еще один важный момент: и в деле "Катаргейт" также произошел следственный провал. Все дело вспыхнуло не в результате расследований Фельдштейна, а благодаря журналистским расследованиям. Но и на этот раз, как и в деле о секретных документах, базовая информация уже была у следователей. Первые допросы Эли Фельдштейна проводил ШАБАК. В отличие от ограниченных полномочий полиции при проверке мобильных телефонов подозреваемых, ШАБАК действует гораздо свободнее, поскольку его задача — не уголовное преследование, а защита безопасности государства. Как мы показали здесь, переписки в мобильном телефоне Фельдштейна, изъятом ШАБАКом, содержат множество доказательств его связей с катарским лоббистом Потликом, счетов для Биргера, распространения катарских сообщений и вовлеченности Эйнхорна в работу канцелярии премьер-министра. ШАБАКу еще повезло, когда позже выяснилось, что Фельдштейн был "всего лишь" частью катарской кампании влияния, якобы действовавшей из самой чувствительной канцелярии страны, а не, не дай Бог, катарским шпионом, работающим там. Неужели ШАБАК не был знаком с этими переписками? В обвинительном акте по делу о секретных документах было написано следующее: "Исраэль Эйнхорн... поддерживает рабочие связи с Урихом и Фельдштейном, особенно в сфере коммуникаций и пресс-службы, напрямую связанных с премьер-министром. В рамках своей должности Фельдштейн поддерживал тесную связь с Эйнхорном по вопросам, связанным с его работой". Тесная связь между Эйнхорном и канцелярией по вопросам медиа? Разумеется. Это и есть "Катаргейт" — за многие месяцы до того, как расследование "Катаргейта" вообще началось. Нить уже была. Нужно было лишь соединить точки. תגובות Из канцелярии премьер-министра комментарий не поступил. Пресс-секретарь Офер Голан также отказался комментировать расследование. От Йонатана Уриха комментарий к статье не поступил. Сегодня, после подачи обвинительного акта, адвокаты Амит Хадад и Ноа Мильштейн, представляющие его интересы, заявили: "Решение прокуратуры подать обвинительный акт против Йонатана Уриха по делу Bild является ошибочным и оторванным от материалов дела, которые опровергают версию прокуратуры и полностью разрушают обвинения против Уриха. Уважаемый судья, председатель суда Менахем Мизрахи, знакомый со всеми материалами расследования, постановил, что нет ни малейшего доказательства того, что Урих был причастен к утечке. Вместо того чтобы закрыть дело, не имеющее оснований, как и следовало сделать, прокуратура изо всех сил цепляется за дырявое и ненужное дело. Как и в деле о "преследовании свидетеля", где выяснилось, что свидетель не подвергался преследованию, — это дело также будет закрыто.

Это странно, потому что на этом этапе между Фельдштейном и Эйнхорном еще не было связи, а тема катарских денег вообще еще не поднималась. В то же время выяснилась проблема допуска Фельдштейна к секретной информации, и начались попытки найти решение для его трудоустройства в канцелярии. Фельдштейн действительно помогает редактору Кляйну. Позже Кляйн расскажет в интервью, что когда он поднял вопрос оплаты, Фельдштейн ответил: "Деньги не нужны, все в порядке". На допросе Фельдштейна спросили об этом, и, по словам источника в правоохранительной системе, он рассказал, что Урих обратился к нему с просьбой помочь Кляйну, объяснив: "Это важно для нас". Кто такие "мы"? На допросе Фельдштейн утверждал, что понял под "нами" канцелярию премьер-министра. Фельдштейн отправил Уриху сообщение о том, что проинструктировал Кляйна перед интервью, и Урих поблагодарил его. После интервью Фельдштейн отправил Уриху видеозаписи, Урих снова поблагодарил его, а Фельдштейн ответил: "Все, что попросишь — всегда". Позже Кляйн отправил Фельдштейну напоминание о том, что оплата придет от американца, но Фельдштейн не ответил. Через два дня к Фельдштейну обратился американец по имени Джей Потлик и отправил ему сообщение в WhatsApp с просьбой поговорить. До этого они никогда не были знакомы. Фельдштейн сфотографировал экран с сообщением, отправил его Уриху в WhatsApp и спросил: "Кто это?" Урих позвонил ему, и между ними состоялся разговор продолжительностью около десяти минут. После этого Фельдштейн сообщил Кляйну, что "они" вышли на него. "Они" — это "американец", Потлик. Так возник первоначальный контакт с Потликом, лоббистом Катара. Позже, по утверждению Фельдштейна, Урих сведет его с Эйнхорном, а Эйнхорн — с человеком по имени Гиль Биргер. Биргер — бизнесмен, участвующий в различных совместных инициативах израильтян с Катаром, в том числе связанных с переводом платежей. С этого момента Биргер будет выплачивать Фельдштейну зарплату от имени Потлика, а Фельдштейн будет выставлять ему квитанции. На допросе Урих настаивал, что не был знаком со связью между Фельдштейном, Потликом и Эйнхорном, а также не знал происхождения сообщений в интересах Катара. Эйнхорн во время допроса в Сербии подтвердил слова Уриха о том, что тот не был в этом замешан и что трудоустройство Фельдштейна через Потлика не было связано с его делами и работой в канцелярии премьер-министра. То же самое Потлик говорил своим приближенным. Потлик и Эйнхорн рассказывали своим знакомым, что в тот период Потлик искал специалиста по коммуникациям для продвижения своих интересов в пользу Катара в Израиле. Он проводил собеседования с несколькими высокопоставленными израильскими медиа-консультантами — и из всех выбрал именно Фельдштейна. Версия Потлика вызывает вопросы: Фельдштейн был наименее опытным среди всех кандидатов, и каким-то образом его найм Потликом произошел именно тогда, когда канцелярия искала для него источник зарплаты. Эти вопросы поднимают возможность того, что с точки зрения Потлика он выбрал Фельдштейна только потому, что тот был пресс-секретарем премьер-министра, а значит распространяемые им сообщения будут лучше восприниматься СМИ. Со своей стороны канцелярия выигрывала от решения проблемы трудоустройства Фельдштейна. Однако если все это подтвердится в ходе расследования, дело может превратиться в расследование по обвинениям во взяточничестве и злоупотреблении доверием. Поэтому защитная версия Потлика, как он утверждал своим приближенным, заключается в том, что он хотел нанять пресс-секретаря для своих нужд независимо от канцелярии премьер-министра. То, что может усилить или ослабить подозрения, — это время встречи между Фельдштейном и Потликом: если Потлик начал платить Фельдштейну еще до личной встречи с ним, усилится подозрение, что зарплата предназначалась для решения проблемы трудоустройства в канцелярии и что Фельдштейна наняли скорее из-за его работы в офисе премьер-министра, чем из-за профессиональных качеств.

Он также сказал следователям, что в разговорах с Урихом и Эйнхорном тема Катара всегда обсуждалась как часть вопроса о заложниках и переговоров об их освобождении. Урих, как уже говорилось, отрицал на допросах, что был частью катарской кампании или хотя бы знал о ее существовании внутри канцелярии. Возникает вопрос, который возник и у следователей: что же он тогда думал, когда Фельдштейн пересылал ему подобные сообщения? × × × Один из центральных вопросов дела "Катаргейт" касается способа трудоустройства пресс-секретаря Фельдштейна в канцелярии. Фельдштейн вошел в канцелярию после 7 октября как пресс-секретарь экономического штаба при канцелярии тогдашнего гендиректора Йоси Шели. Параллельно он начал выполнять функции пресс-секретаря Нетаньяху по вопросам безопасности, но все еще был далек от заветной канцелярии. Так, например, 23 октября 2023 года, после заявлений из армии о том, что канцелярия премьер-министра проводит брифинги против армейского руководства и пытается возложить на него ответственность за катастрофу 7 октября, Урих поручил ему проинструктировать военного корреспондента 14 канала Хиллеля Битона Розена о том, что "между премьер-министром и ЦАХАЛом нет напряженности", и подключить к фоновому разговору главу канцелярии Цахи Бравермана. "Я ему обещал", — сказал он. Позже Фельдштейн попросил получить должность официально и перейти из канцелярии гендиректора в канцелярию Нетаньяху. Для этого ему нужно было повысить свой уровень допуска к секретной информации. Однако в начале апреля ШАБАК постановил, что его уровень допуска не может быть повышен выше существующего. Через год, как было установлено, вопрос можно будет рассмотреть повторно. Казалось бы, на этом история должна была закончиться. Фельдштейн не получил подходящий допуск, а значит не сможет занимать эту должность. Но в канцелярии Нетаньяху хотели видеть талантливого пресс-секретаря у себя на службе, даже если не как государственного служащего. Ведь и сам Урих, и большинство медиа-советников Нетаньяху вообще наняты "Ликудом". Таким образом им официально не требуется допуск к секретной информации, хотя они проводят рядом с Нетаньяху большую часть дня и имеют доступ к государственным тайнам. Фельдштейн рассказал на допросе, что Урих начал искать решение для его трудоустройства. После того как в партии "Ликуд" не нашли финансирования, была предпринята попытка нанять его через Национальную систему разъяснительной работы. Сначала этот шаг был одобрен, Фельдштейн выставил системе счет и написал Уриху: "Все, с сегодняшнего дня я окончательно работаю у тебя. Снова задействуй меня. Пожалуйста, подключи меня к "линглам" ("линглы" — внутреннее прозвище приближенных Нетаньяху для самих себя)". Фельдштейн так никогда и не получил деньги от системы разъяснительной работы, однако уже в тот же день Урих отправил его передать ответ журналисту от имени премьер-министра. До самого ареста, даже когда было найдено другое решение для его зарплаты, Фельдштейн продолжал добиваться работы в качестве госслужащего, поскольку, по его утверждению, ему объяснили, что решение Эйнхорна носит временный характер. Генеральный директор канцелярии Дрорит Штайниц написала ему в сентябре: "Есть много проблем, потому что не все были оформлены как положено". Теперь в историю входит бизнесмен Джей Потлик — американец, действовавший как лоббист правительства Катара. История первоначальной связи Фельдштейна с Потликом раскрывается здесь впервые. Все началось после того, как редактор "Jerusalem Post" Цвика Кляйн вернулся в марте 2024 года из нескольких дней журналистской поездки в Катар, в которой его сопровождал Потлик. Поездка была организована Эйнхорном, который уже давно поддерживал с Потликом контакты по катарской тематике. Когда Кляйн вернулся, он, согласно своим показаниям полиции, опубликовал большой материал, а Эйнхорн предложил ему дать интервью о статье и пообещал, что пресс-секретарь свяжет его со СМИ. По словам Кляйна, Эйнхорн сказал ему связаться с человеком по имени Эли Фельдштейн, который поможет ему, и добавил, что "оплата придет от американца".

Цель: улучшить имидж Катара и представить его достойным посредником в переговорах по освобождению заложников, предпочтительнее Египта. Переписки WhatsApp, которые мы раскрываем здесь, показывают, как Эйнхорн формулирует прокатарские сообщения и отправляет их пресс-секретарю премьер-министра Эли Фельдштейну. Фельдштейн пересылает сообщения Уриху, своему начальнику в канцелярии. Напомним: Урих, помимо того что является ближайшим советником Нетаньяху, участвовал в кампаниях Эйнхорна в интересах Катара, хотя, по его утверждению, не в Израиле. Фельдштейн также определяется в обвинительном акте как человек, действовавший в канцелярии премьер-министра как "независимый консультант по коммуникациям и стратегии". Так или иначе, журналисты, получавшие эти сообщения, не могли знать, что их источник — Эйнхорн, а не самостоятельные послания премьер-министра. Вот пример прокатарского сообщения, оказавшегося в нашем распоряжении: Эйнхорн отправил Фельдштейну сообщение: "На закрытых переговорах, состоявшихся вчера, высокопоставленные американцы сказали своим израильским собеседникам: мы понимаем, что больше нельзя полагаться на Египет, особенно на египетскую разведку, египтяне заняты только экономической выгодой от ХАМАСа. С этого момента Катар будет вести переговоры после того, как доказал себя в сделке по заложникам, и он является стратегическим партнером Соединенных Штатов". Фельдштейн спрашивает Эйнхорна: "Передать ему?", и Эйнхорн подтверждает. Фельдштейн отправляет сообщение Уриху, после чего они созваниваются. Еще один пример прокатарского сообщения: Фельдштейн отправляет Уриху сообщение, происхождение которого неясно, согласно которому "катарцы ведут очень интенсивные переговоры с американцами и постоянно передают через американцев сообщения Израилю о том, что для нас важно решить вопрос сделки по заложникам. Катарцы стремятся к сделке и продолжают давить на ХАМАС. Фоном всему этому является политический кризис в Соединенных Штатах. Для катарцев важно также удостовериться и передать Израилю сигнал, что политическая ситуация в США не влияет на их обязательства и желание заключить сделку и не влияет на процесс". Урих отвечает ему: "Красиво". И еще пример. 20 мая Эйнхорн отправил Фельдштейну сообщение, основной смысл которого заключался в следующем: "Советник по национальной безопасности Джек Салливан встретился с премьер-министром Нетаньяху, и они обсудили, что Катар станет страной, возглавляющей усилия по устройству "дня после" в секторе". После этого они поговорили по телефону, а затем Фельдштейн пересылает сообщение Уриху и пишет: "CNN. Главная новость. Это то, что он хочет от тебя. Если разрешишь — займусь". Урих опасается и отвечает: "Они будут отрицать". Неясно, кто именно — американцы? катарцы? — но именно так выглядит переписка. Многие месяцы прошли с момента подачи обвинительного акта против Фельдштейна до объявления о слушаниях перед подачей обвинительного акта против Уриха. Источник в правоохранительной системе сказал "7 дням", что указание Министерства юстиции заключалось в проявлении особой осторожности в отношении премьер-министра и его окружения: "Мы остерегались даже задавать вопросы", — сказал он. Фельдштейн, Эйнхорн и Урих также информировали друг друга, когда СМИ публиковали сообщения об отношениях Катара и Израиля. В одном случае Фельдштейн отправил Уриху новостное сообщение, согласно которому "в Катаре выразили недовольство высказываниями министров израильского правительства против Катара. В Катаре попросили не оскорблять их, и они будут работать ради сделки. В Израиле просят США оказать давление на Катар, чтобы он сделал больше". Урих ответил Фельдштейну: "Это мы сделали, алло". На допросах Фельдштейн настаивал не только на том, что не знал, что является частью катарской кампании, как подозревает полиция, но и на том, что эти сообщения соответствовали месседжам, которые премьер-министр Нетаньяху озвучивал в брифингах, подготовленных для журналистов, а также публично в СМИ. "В тот момент я ничего не подозревал, — сказал он следователям, — позже я понял, что был наивным и глупым".

Вместе с тем другой источник в правоохранительной системе сказал "7 дням", что указание Министерства юстиции заключалось в том, чтобы проявлять особую осторожность в отношении премьер-министра и его окружения: "Мы остерегались даже задавать вопросы", — сказал он. Однако провал, нанесший ущерб правам обвиняемых, оставив их под арестом более восьми месяцев без начала судебного процесса, — это меньший провал по сравнению с провалом ШАБАКа в деле "Катаргейт". × × × 27 октября 2024 года вооруженные детективы в масках постучали в дверь квартиры, где жил Фельдштейн с соседями, и он был арестован. На допросе Фельдштейн начал заикаться довольно необычным образом, что заставило следователей заподозрить попытку уклониться от ответов. Позже, когда его допрашивали в подразделении "Лахав 433", его спросили об этом. Фельдштейн ответил, что это не попытка уклонения и что он заикается с детства. Под давлением допроса в ШАБАКе, рассказал он, заикание вернулось. На одном из заседаний по продлению ареста Йегошуа, отец Фельдштейна, рассказал, что из-за заикания "он сидел один и смотрел, как его друзья из хедера строят сукки и играют. Все детство он был одинок и один, он вырос без друзей", и добавил: "У нас сердце разрывалось из-за него". Американский лоббист Джей Потлик Повзрослев, Фельдштейн сумел преодолеть заикание и после завершения обычного ультраортодоксального обучения в ешиве, без изучения общеобразовательных предметов, решил пойти служить в ЦАХАЛ. Он стал офицером и прослужил девять лет, в ходе службы попал в пресс-службу ЦАХАЛа и был пресс-секретарем дивизии Иудеи и Самарии. Там он установил связи с журналистами, особенно с военными корреспондентами. В 2023 году, после увольнения из ЦАХАЛа, Фельдштейн несколько месяцев работал с министром Бен-Гвиром. В этот период он сблизился с людьми из канцелярии Нетаньяху, которые видели в нем умеренного человека, способного повлиять на непокорного министра. Вскоре после 7 октября Фельдштейн был привлечен в канцелярию Нетаньяху в качестве пресс-секретаря премьер-министра с целью сосредоточиться на дипломатических и вопросах безопасности. Инициатором его привлечения был советник премьер-министра Топаз Лук. С этого момента Фельдштейн будет заниматься пиаром Нетаньяху, но задним числом выяснится — и Катара тоже. Вернемся в камеру предварительного заключения. Пока Фельдштейна допрашивали по делу Bild и секретных документов, вспыхнуло новое дело, связанное с ним. Газета "Гаарец" раскрыла, что старший советник Нетаньяху Йонатан Урих и его близкий к канцелярии соратник Исраэль Эйнхорн вели кампанию влияния по улучшению имиджа Катара во время чемпионата мира 2022 года, а позже было опубликовано, что они действовали вплоть до 2024 года. В "Новости 12" и "Кан 11" было раскрыто, что в рамках связей приближенных Нетаньяху с Катаром Фельдштейн получал зарплату от структур, действовавших от имени Катара. В рамках дела "Катаргейт" Урих был арестован и допрошен, а Эйнхорн был допрошен в порядке международной правовой помощи по месту жительства в Сербии. Речь идет не только о расследовании подозрений в коррупционных преступлениях, таких как взяточничество и злоупотребление доверием, но и о подозрениях в преступлениях против безопасности государства: контактах с иностранным агентом, а также проверяется подозрение в нанесении ущерба безопасности государства. Согласно подозрениям, Фельдштейн был направлен для передачи израильским СМИ сообщений, выдаваемых за сообщения из канцелярии премьер-министра, но на деле являвшихся частью катарской кампании влияния, целью которой было улучшение имиджа эмирата после резни 7 октября. На допросах Фельдштейн настаивал, что получал указания исключительно от Уриха и Эйнхорна и был убежден, что это сообщения премьер-министра. Из материалов, попавших в распоряжение "7 дней" и никогда ранее не публиковавшихся, вырисовывается поразительная картина: Эйнхорн, который, как уже говорилось, сейчас живет в Сербии и не работает на премьер-министра, ведет кампании в интересах Катара. В рамках кампании он составил набор тезисов для израильской аудитории.

Лишь значительно позже по делу был допрошен и Урих, и только спустя восемь полных месяцев было решено вызвать его на слушания перед подачей обвинительного акта. Какие новые доказательства появились против Уриха с момента подачи обвинительного акта против пресс-секретаря Фельдштейна и старшины Розенфельда до решения о слушаниях? Не так уж много. На первых допросах Фельдштейн, как уже говорилось, защищал Уриха и отдалял его от происходящего. Только на последнем допросе, состоявшемся 16 октября, Фельдштейн изменил позицию и дополнил картину теми элементами, в которых Урих якобы был вовлечен, как мы показали выше. Когда следователи спросили его, почему его версия внезапно изменилась, Фельдштейн, как мы раскрываем, ответил: "Я решил не рассказывать об их вовлеченности в эту историю, потому что знал, что придет день, когда Йонатан (Урих — Н.Б.) даст показания или будет допрошен. Я ожидал, что именно он расскажет об этом на допросе", — и добавил: "Я понял, что меня бросили под колеса, понял, что я один". В полиции и прокуратуре к этой версии Фельдштейна отнеслись как к "запоздалым показаниям". Это юридический термин, описывающий показания, которые можно было дать на раннем этапе, но которые были даны только позже, без достаточного и убедительного объяснения, почему этого не сделали сначала — поэтому их вес будет невелик. Только позже они изменили свою позицию и приняли эту версию, когда решили подать против Уриха обвинительный акт при условии слушания. Однако даже если показания Фельдштейна и являются запоздалыми, вовлеченность Нетаньяху и Уриха, по всей видимости, можно было понять уже из переписок в WhatsApp. Адвокат Фельдштейна Одед Сабурай в рамках процедуры ареста выдвинул утверждение, что Фельдштейн действовал с разрешения и полномочий Уриха и Нетаньяху, однако судья Алаа Масаруа возразил и написал, что на допросе Фельдштейн сказал: "Я не просил у Уриха разрешения, я уведомил его о том, что собираюсь опубликовать документ. Если бы Йонатан сказал нет — этого бы не произошло". Вместе с тем у судьи не было всех переписок WhatsApp, и все же он написал также, что "действительно, тот, кто читает обвинительный акт относительно роли и вовлеченности Уриха, против которого не подан обвинительный акт и который даже не был арестован, не может не задаваться вопросом об отсутствии последовательности, или, другими словами: о предварительном утверждении о выборочном правоприменении". После решения судьи прокуратура, как уже было сказано, решила изменить позицию и провести слушания против Уриха перед подачей обвинительного акта по поводу его вовлеченности в дело. Тем временем судебный процесс по делу Bild находится в глубокой заморозке. Пресс-секретарь Фельдштейн и старшина Розенфельд встретились возле синагоги на базе "Кирия", где старшина передал Фельдштейну четыре секретных сообщения. Одно из них, впервые раскрываемое здесь, касается плана запуска организации "Хезболла". Фельдштейн рассказал на допросе: "Я подумал, что он (Розенфельд) бредит, что это нереалистично, что если это правда, то большая армия об этом знает". На этой неделе высокопоставленный источник в правоохранительной системе объяснил "7 дням", почему речь вовсе не идет о провале. По его словам, на момент подачи обвинительного акта по делу Bild еще не были обнаружены значимые материалы против Уриха, которые полиция получила только после подачи обвинительного акта. Например, значительная часть информации, извлеченной из мобильных телефонов Уриха и Фельдштейна, была расшифрована только после подачи обвинительного акта. Новая информация помогла полиции и прокуратуре понять систему отношений, согласно которой, по его словам, Фельдштейн, по всей видимости, был подчинен Уриху. Дополнительная важная информация о подчиненности появилась только позже в рамках расследования "Катаргейта". По словам этого источника, именно там выяснилось, что Урих является авторитетной фигурой, руководящей Фельдштейном, и только благодаря позднее полученным доказательствам стало возможно вменить Уриху "совместное совершение преступления".

В субботу вечером "Новости 12" сообщили, что документ не поступал политическому руководству. Об этом Фельдштейн также сообщает Уриху. На следующий день, на заседании правительства, Нетаньяху заявляет: "Я узнал о документе из СМИ" — заявление, которое, согласно обвинительному акту, было подготовлено Урихом и Фельдштейном при участии Розенфельда. Однако уже на следующий день Ронен Бергман в "Едиот Ахронот" раскрыл, что связь между публикацией в Bild и документом крайне слабая и не соответствует нарративу публикации, а Яхья Синвар вообще его не писал. В Bild занервничали, другие израильские СМИ тоже начали задавать вопросы, и в канцелярии Нетаньяху поняли масштаб проблемы: у них вообще нет на руках оригинала документа или хотя бы доказательства того, что он действительно существует. Эйнхорн спросил Фельдштейна, сможет ли он попросить оригинал документа, и Фельдштейн ответил: "Бардак просить. Я его подставляю. Могу попробовать, но". Фельдштейн рассказал на допросе, что после публикации документа, слитого в Bild, Нетаньяху поблагодарил его за работу. После этого, по его утверждению в полиции, Нетаньяху дал ему указания, как отвечать на запросы СМИ по поводу опубликованного документа. 9 сентября старшина Розенфельд и пресс-секретарь Фельдштейн снова встречаются на базе "Кирия". Но на этот раз, согласно обвинительному акту, Розенфельд передает Фельдштейну документ на арабском языке, а также еще три секретных документа. Фельдштейн, как и прежде, информирует Уриха, а на этот раз также другого пресс-секретаря Нетаньяху — Офера Голана — и пишет им: "Я собрал все. Нужно принести это боссу". Фельдштейн выезжает из "Кирии" в Иерусалим и по дороге, как мы раскрываем, пишет Уриху: "Выйди наружу, Офер Голан хочет конференц-связь, я, ты и он, сейчас, по Bild. По Bild". ю Они проводят примерно пятиминутный конференц- звонок, после чего, по словам Фельдштейна, он приезжает в канцелярию в Кнессете и встречается с Урихом, в то время как Цахи Браверман также находится в комнате, но занят другими делами. Согласно версии Фельдштейна на допросе, публикуемой здесь впервые, он передает Уриху документы, полученные от Розенфельда, а Урих берет телефон Фельдштейна и показывает ему, как сканировать документы через него. С этого момента отсканированный документ Фельдштейн будет распространять среди СМИ в попытке опровергнуть публикацию Бергмана. Когда Фельдштейн сообщает Уриху, что пытается опубликовать документ в СМИ, Урих отвечает ему: "Езжай, попробуем". Урих отрицает версию Фельдштейна о встрече в Кнессете. × × × Одним из центральных вопросов в деле секретных документов является степень вовлеченности Нетаньяху. Если выяснится, что утечка была осуществлена с ведома и одобрения премьер-министра, это может помочь линии защиты всех участников дела: старшина Розенфельд будет утверждать, что всего лишь передал секретные документы премьер-министру, который, разумеется, имеет право их получать. Пресс-секретарь Фельдштейн будет утверждать, что действовал с разрешения и полномочий по указанию Уриха и Нетаньяху. И, возможно, самое важное с точки зрения канцелярии: старший советник Урих сможет избежать слушаний и обвинительного акта, ведь он выполнял указания премьер-министра. Однако не факт, что все так просто. В правоохранительной системе нет единого мнения относительно свободы полномочий Нетаньяху по передаче секретных документов для публикации, так что принятие на себя ответственности со стороны Нетаньяху может включать и определенный юридический риск для него самого. Урих на допросах не говорит ни слова о том, был ли Нетаньяху вовлечен, точно так же, как Фельдштейн поначалу защищал Уриха. Теперь все зависит только от "довольного босса": возьмет ли Нетаньяху ответственность хотя бы в этом вопросе? Время покажет. Как бы то ни было, кажется, что по крайней мере в отношении следственных органов уже сейчас имеется провал в деле. Обвинительный акт по делу Bild и секретных документов был подан против Розенфельда и Фельдштейна еще в октябре 2024 года, и оба они многие месяцы находились под домашним арестом.

Тогда появилась идея опубликовать документ за границей — если он уже опубликован, цензура не сможет запретить его в Израиле — а затем его можно будет заново опубликовать в Израиле под заголовком о том, что армия не информировала политическое руководство о существовании документа. Тем временем на "Новости 12" уже обработали размытый снимок Розенфельда и создали читаемую расшифровку, и с этого момента работали уже с ней. Оригинал документа? Никто его не видел и не получал. Пока. Именно в этот момент, согласно обвинительному акту, пресс-секретарь Фельдштейн обращается к старшему советнику Уриху в WhatsApp: "У тебя есть кто-то, чтобы сжечь кое-что за границей?" Урих направляет его к Исраэлю Эйнхорну. Эйнхорн — один из самых близких людей к Уриху, очень близок к канцелярии и находится с ней в постоянном контакте, а ранее даже участвовал в избирательной кампании Нетаньяху. Он владелец стратегической компании "Персепшн", ведущей кампании по всему миру. Фельдштейн рассказал следователям, что сообщил Уриху о том, что цензура запретила публикацию документа. На данный момент прокуратура принимает его версию. Поэтому Урих понимал, что означают слова "сжечь за границей": "сжечь" документ ХАМАСа за границей так, чтобы цензура не смогла запретить его в Израиле. Эйнхорн обращается к газете Bild и передает документ и историю. По словам Фельдштейна, он сообщил Уриху, что документ должен быть опубликован в газете. Накануне публикации Эйнхорн пересылает Фельдштейну обновление из газеты: "We will publish it tomorrow" ("Мы опубликуем это завтра"), а Фельдштейн пересылает сообщение Уриху, который не спрашивает, о какой публикации идет речь. Вечером перед публикацией состоялся разговор между Фельдштейном, Эйнхорном и старшиной Розенфельдом. Согласно обвинительному акту, в ходе разговора прозвучало, что документ, который будет слит, является совершенно секретным и что источник, из которого был получен документ, также секретен. В пятницу, 6 сентября 2024 года, материал в Bild выходит. Документ, как утверждалось в публикации, находился на компьютере, который, вероятно, принадлежал Синвару, а его содержание было им одобрено. С точки зрения системы безопасности речь идет об утечке секретного документа, раскрывающего разведывательные возможности, что может привести к угрозе человеческим жизням. С точки зрения канцелярии Нетаньяху — это достижение, способное изменить общественный дискурс против посланий протестного движения за освобождение заложников. Урих позвонил Фельдштейну, но тот разговаривал по другой линии и не ответил. Фельдштейн пишет Уриху, что он "разговаривает с источником" — источником был Ари Розенфельд. Урих отправляет ему сообщение: "Не спеши, босс доволен". На допросе Фельдштейн объяснил: "Я попросил Йонатана (Уриха — Н.Б.) еще в начале недели сообщить об этом премьер- министру, и поэтому в пятницу, когда он мне звонит, я говорю ему, что разговариваю с источником". Тем самым источником, о котором, как кажется, всем было ясно, кто это. После публикации в Bild редакция "Новости 12" направила запросы министру обороны и тогдашнему начальнику Генштаба Йоаву Галанту и генерал-лейтенанту Герци Халеви — информировала ли армия политическое руководство о документе, — а также запрос в канцелярию Нетаньяху. В день публикации в Германии, до отправки этих запросов, состоялся конференц-звонок между Урихом, Нетаньяху и Фельдштейном. В полиции Фельдштейн рассказал, что Нетаньяху поблагодарил его за работу и что он и Урих сообщили Нетаньяху о том, что скоро поступит запрос. Фельдштейн сказал следователям — и это мы раскрываем на этой неделе, — что Нетаньяху дал указание, как отвечать: "Премьер-министр сказал, что мы ответим, что не были знакомы с документом через армию", — рассказал Фельдштейн следователям. Урих, напротив, отрицал это на допросе: "Не помню, чтобы мы когда-либо говорили с премьером о документе", а также: "Я не знал о документе и не знал, что цензура запретила его".

Во время встречи они долго разговаривали, и Розенфельд передал премьер-министру через Фельдштейна четыре секретных сообщения. Одно из них, раскрываемое здесь впервые, касается плана запуска организации "Хезболла". Фельдштейн рассказал на допросе: "Я подумал, что он (Розенфельд — Н.Б.) бредит, что это нереалистично, что если это правда, то большая армия об этом знает". Публикация этих материалов Розенфельдом, вероятно, произошла под влиянием группы нескольких разведчиков, которые после 7 октября развили жесткую критику не только в адрес разведывательных структур, но, как рассказывает Фельдштейн следователям, и против протестов за освобождение заложников. На допросе Розенфельда в полиции его, например, попросили объяснить резкое высказывание одного из членов группы разведчиков в адрес Шикмы Бреслер. Фельдштейн также рассказал следователям, что Розенфельд говорил ему, будто послания ХАМАСа проникли в часть израильского общества. Речь шла о протестном движении. Сразу после встречи с Розенфельдом Фельдштейн направился в канцелярию премьер-министра в здании Генштаба и рассказал Нетаньяху о встрече, как он сам утверждает на допросе. На этой неделе мы раскрываем, что на допросе Фельдштейн заявил, что рассказал премьеру также о существовании документа ХАМАСа и об информации, касающейся плана запуска "Хезболлы". По его словам, Нетаньяху поручил ему передать информацию по "Хезболле" военному секретарю, генерал-майору Роману Гофману, и так и произошло: Фельдштейн и Гофман встретились, и Гофман — по утверждению Фельдштейна — пообещал проверить информацию и доложить премьер-министру. На этой неделе Гофман отрицал, что получал от Фельдштейна какую-либо информацию. Вот пример прокатарского послания, попавшего в канцелярию премьер-министра: Эйнхорн, работающий на Катар, отправил Фельдштейну сообщение: "С этого момента Катар будет вести переговоры после того, как доказал себя в сделке по заложникам". Фельдштейн спрашивает Эйнхорна: "Передать ему?" "Ему" — это Йонатан Урих, самый близкий советник премьер-министра. Эйнхорн подтверждает. Прошло несколько недель. В конце августа 2024 года террористы ХАМАСа убили шестерых заложников в туннеле. В канцелярии Нетаньяху потрясение: по их пониманию, протест против политики правительства усиливается, а послание "военное давление освобождает заложников" в тот момент рухнуло. Нужно что-то делать. Принимается решение провести пресс-конференцию, основной темой которой станет важность Филадельфийского коридора. 2 сентября, когда Нетаньяху проводил "тесты" — своего рода репетиции того, что потом назовут "Филадельфийской речью", — Фельдштейн пришел на место и увидел, как премьер-министр репетирует слайд с документом, который Амит Сегаль раскрыл еще в январе и который касался подхода ХАМАСа к сделке по заложникам. Фельдштейн рассказал следователям, что подошел к Уриху и напомнил ему, что уже рассказывал ему и Нетаньяху о похожем, но более актуальном документе, который источник — как уже сказано, старшина Розенфельд — отправил ему и который можно использовать и опубликовать. После пресс-конференции Нетаньяху вышел в боковую комнату, вокруг него находилась большая свита, включая его супругу. Фельдштейн утверждал на допросе, что подошел к Нетаньяху и шепнул ему, что говорил с Урихом и что есть обновленный документ — тот самый, о котором он уже ранее его информировал, — и сказал, что он и Урих займутся его публикацией. Причина, напомним, заключалась в том, что, по их мнению, документ доказывал, что ХАМАС вообще не заинтересован в переговорах. После того как он проинформировал Уриха и Нетаньяху, как он утверждает на допросе, Фельдштейн передал фотографию секретного документа "Новости 12". Затем он снова сообщил Уриху: "То, что я сейчас тебе строю на выходные, стоит миллион долларов. И для этого нужен премьер". Однако на "Новости 12" сказали, что документ мало что добавляет к уже опубликованному Сегалем и что цензура запретила публикацию нового документа.

С тех пор все изменилось. В июле этого года прокуратура объявила о намерении подать против Уриха обвинительный акт по статьям, связанным с преступлениями против безопасности государства, при условии проведения слушания. Сейчас мы впервые раскроем, почему. Доверенное лицо Урих больше не вне опасности. Наоборот. В канцелярии Нетаньяху снова начали распространять брифинги против Фельдштейна, утверждая, что он вообще не был пресс-секретарем Нетаньяху. Последний такой брифинг был около месяца назад. "Фельдштейн никогда не был пресс-секретарем Нетаньяху", — написали там. На этой неделе расследование "7 дней" раскрывает новые детали по делу "Катаргейт" и делу Bild и секретных документов: как именно работала катарская кампания влияния, какова была степень вовлеченности премьер-министра и его советника Уриха в утечку "документа ХАМАСа" в Bild, какие инструкции и разрешения, по утверждению Фельдштейна, он получил от Уриха, и почему эти расследования являются также провалом правоохранительной системы и ШАБАКа. Никто сейчас не знает, чем закончатся эти дела, но из складывающейся картины ясно одно: после всех спинов и шума эти дела действительно затрагивают самые важные, чувствительные и центральные сферы государства. И если хотя бы часть подозрений, циркулирующих сейчас, окажется правдой — каждый гражданин Государства Израиль, независимо от своих политических взглядов, должен быть обеспокоен. Очень обеспокоен. × × × Недалеко от здания муниципалитета Бней-Брака, на границе с Рамат-Ганом, стоит синагога, многие прихожане которой относятся к работающим ультраортодоксам. Они хорошо знакомы с реалиями большого мира, финансово обеспечены, утром уезжают работать за пределы города, а вечером возвращаются домой, в общину. Вокруг этой синагоги возникло многолетнее знакомство между двумя прихожанами: Йегошуа Фельдштейном, адвокатом, отцом Эли — в Бней-Браке его называют полным именем Элиэзер; и Песахом, генеральным директором крупной компании — тестем Ари Розенфельда, старшины, служившего на чувствительной должности в разведке и мобилизованного в резерв после 7 октября. Через двух друзей из синагоги возникла связь между старшиной Розенфельдом и пресс-секретарем Фельдштейном. По утверждению Фельдштейна, когда Розенфельд обратился к нему, Фельдштейн немедленно сообщил тому, кого он считает своим начальником — старшему и ближайшему советнику Нетаньяху Йонатану Уриху, — что источник из разведки хочет передать премьер-министру информацию. Фельдштейн отправил Уриху сообщение в WhatsApp: "Высокопоставленный офицер, мой источник, в АМАНе, хочет срочно передать материалы премьеру, материал просто безумный". 6 июня 2024 года Розенфельд отправил Фельдштейну "документ ХАМАСа", собранный в Газе с использованием секретных возможностей. Документ был составлен представителем среднего звена ХАМАСа и касался предложения боевика организации относительно стратегии, которой террористическая организация должна придерживаться в переговорах по освобождению заложников. Розенфельд считал, что документ доказывает, что на деле организация не заинтересована в их освобождении. Именно этот документ позже будет слит в немецкую газету Bild. Это был не оригинал документа: Розенфельд сфотографировал на мобильный телефон перевод документа на иврит с экрана компьютера, находившегося в засекреченном разведывательном комплексе. Снимок он передал Фельдштейну через Telegram. Позже Фельдштейн расскажет следователям, что качество фотографии было плохим и ему было трудно ее читать, но он доверял Розенфельду относительно содержания. В начале августа Розенфельд и Фельдштейн встретились возле синагоги — не той, что в Бней-Браке, а той, что на базе "Кирия" в Тель-Авиве. Розенфельд служил там в резерве, а Фельдштейн находился там, сопровождая премьер-министра. Фельдштейн рассказал на допросе, что предлагал Уриху присоединиться к встрече с источником, но этого не произошло.

"Езжай, попробуем": расследование, раскрывшее переписки Уриха по делу Bild Нетаэль Бендель | Национальная Безопасность | Дело "Катаргейт" | Секретный Круговорот | Фабрика Нарративов | Фактор Катара | Опасные Связи | Война Версий | Ссылка 🔗 ~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~ "Выйди наружу, Офер Голан хочет конференц-связь, я, ты и он, сейчас, по Bild. По Bild". Расследование "7 дней" в августе месяце представило ряд драматических разоблачений по делу об утечке документов, из-за которого против Йонатана Уриха был подан обвинительный акт, а также по делу "Катаргейт". Что, согласно свидетельствам, Нетаньяху знал о документах, и почему линия защиты обвиняемых зависит от него? Полный материал. ~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~ Материал был первоначально опубликован 8 августа 2025 года в издании "7 дней" и публикуется сейчас повторно на фоне обвинительного акта, поданного против Йонатана Уриха по делу Bild по обвинениям в передаче секретной информации, хранении секретной информации и уничтожении улик — с пунктом о намерении нанести ущерб безопасности государства. Лето 2024 года в долине Иордана было особенно тяжелым с точки зрения безопасности. В августе израильтянин был убит на перекрестке Мехола, в сентябре трое были убиты на переходе Алленби. 11 числа премьер-министр Нетаньяху прибыл на площадку больницы "Хадасса Эйн-Керем", чтобы вылететь оттуда на поездку по долине. Пресс-секретарем, который должен был сопровождать его в поездке, был его военно-политический пресс-секретарь Эли Фельдштейн. Однако время вылета пришло, а пресс- секретаря нет. Не имея выбора, вертолет взлетел без него. Нетаньяху, разумеется, это не понравилось. Из переписок, попавших в распоряжение "7 дней", следует, что глава канцелярии Цахи Браверман, сидевший рядом с Нетаньяху в вертолете, написал Фельдштейну: "Почему ты не пришел на рейс?" Смущенный Фельдштейн ответил, что опоздал всего на несколько минут. "Вертолет взлетел у меня перед глазами", — ответил он. Браверман написал ему: "Почему не сказал? Я бы подождал". Фельдштейн помчался на машине в долину и присоединился к поездке. Не так много людей, ради которых вертолет премьер- министра задержали бы на земле, но, как выясняется, Эли Фельдштейн, вероятно, один из них. Примерно полтора месяца спустя пресс-секретарь Фельдштейн был арестован в рамках расследования утечки секретных документов в немецкую газету Bild. Тот самый Фельдштейн, ради которого глава канцелярии был готов задержать вертолет премьер-министра — канцелярия Нетаньяху заявила, что он вообще не является ее сотрудником, а тогдашний пресс-секретарь премьер- министра Омер Достри сказал, что Фельдштейн не имеет отношения к канцелярии. Для всех, кто работал с канцелярией премьер- министра, это заявление звучало странно: Фельдштейн передал бесчисленное количество сообщений СМИ и неоднократно появлялся рядом с Нетаньяху на мероприятиях. Только в ноябре 2024 года, после подачи обвинительного акта против Фельдштейна, Нетаньяху внезапно изменил позицию и заявил в видеообращении, что он "знаком с Фельдштейном" и что это "сионистский патриот". Что могло вызвать такую перемену? Пресс-секретаря Фельдштейна в канцелярии курировал Йонатан Урих — стратегический советник премьер-министра, его доверенное лицо и самый близкий к нему человек. В день ареста Фельдштейна Урих сменил свой мобильный телефон на новый. Позже, когда Уриха будут допрашивать, его спросят об этом. Урих объяснил следователям, что делает это время от времени из соображений безопасности и вообще не знал об аресте Фельдштейна. Следователи этому не поверили и задались вопросом: как так получилось, что именно в этот раз он сделал это в день ареста сотрудника канцелярии? Это, кстати, и стало причиной, по которой юридический советник правительства недавно сообщила, что Урих подозревается в воспрепятствовании расследованию. Но в те дни, когда обвинительный акт был подан только против Фельдштейна и казалось, что Урих избежал опасности, Нетаньяху мог назвать Фельдштейна "сионистским патриотом".

Большинство пилотов 69-й эскадрильи заявили, что не явятся на оперативные учения. Командир эскадрильи (который тогда еще находился на действительной службе) был отстранен от резервной службы (но под военный суд его не отдали), командующий ВВС отменил отстранение, а вместо учений пилоты получили день семинаров. Пилоты вернулись к тренировкам, но революционное движение от этого не успокоилось — наоборот. В июле 2023 года движение "Братья по оружию" уже провело мероприятие, на котором было объявлено о "прекращении добровольной службы" 10 тысяч резервистов. Поэтично, что конференция проходила в Доме ВВС в Герцлии. Барак мечтал о военном перевороте бронетанковых войск, но вместо этого получил переворот в ВВС и элитных подразделениях. Остается надеяться, что он не был разочарован. Сквозь дверь, которую открыл Барак, прошли многие — еще до того, как эта идея во всей своей мощи дошла до Эяля Магеда в рядовом будничном интервью. Яир Голан, председатель партии "Демократы", в мае 2023 года похвалил отказ от службы как эффективный инструмент и даже рекомендовал распространить его на допризывников. Разумеется, как и все отказники и подстрекатели к отказу от службы, он получил защитный зонтик от прокуратуры. Разумеется, отказ от службы и военный переворот — не одно и то же. Отказ — это не действие, а уклонение. Военный переворот также отличается от гражданской войны — еще одного варианта, который поднимали такие люди, как Шикма Бреслер, в январе 2023 года: "Я не знаю, будет ли здесь гражданская война/война между братьями. Если будет — это будет ужасно, но мы победим". Эхуд Барак тоже заигрывал с этой идеей — в качестве предупреждения. Но предупреждение — это тоже идея, способная укорениться в сердцах. С другой стороны, военный переворот может быть привлекательным для души, которая, конечно, не заинтересована в демократии, но также не заинтересована и в хаосе гражданской войны или в забастовке резервистов, последствия которой невозможно предсказать. Военный переворот — дело организованное: генералы отправят танки стройными рядами к Кнессету, самолеты ВВС будут кружить над городами, чтобы продемонстрировать превосходство армии над гражданами, подготовленные элитные подразделения не позволят членам правительства добраться до работы, а военные судьи и военные прокуроры займутся судебной процедурой. Возможно, даже поезда будут ходить по расписанию. Военный переворот может быть привлекательным для души, которая не заинтересована в демократии, но также не заинтересована и в гражданской войне. Военный переворот — дело организованное: генералы отправят танки к Кнессету, а самолеты будут кружить над городами, чтобы продемонстрировать превосходство армии Такой переворот был бы более организованным, чем тот, что произошел здесь в 2023 году, когда армия действовала как самостоятельный орган, не подчиняющийся правительству, а глава ШАБАКа решил самостоятельно заняться подготовкой ХАМАСа к нападению на населенные пункты и военные посты, а затем отказался уйти в отставку и заодно собирал материалы по указанию юридического советника правительства против министра Бен-Гвира. Это был военный переворот за кулисами. У некоторых людей этот переворот разжег аппетит к чему-то более явному, менее расплывчатому, более сокрушительному. Если невозможно победить на демократических выборах — что ж, тогда будут танки. Ирит Линур | Исраэль хаЙом #нашелевосбродие #мятеж_элит -------------------------------- 📚Подпишись на канал 📖 читай актуалии с переводом 🔗https://t.me/decoding_bureaucracy -------------------------------- ⚠️ הבהרה חשובה ⚠️ : אם לבעל הזכויות יש התנגדות לפרסום התרגום – אנא צור קשר ואסיר אותו בהקדם. --------------------------------

Деятель культуры призывает к военному перевороту в Израиле. Почему это никого не потрясло? Ирит Линур | Внутренняя Политика | Мятеж Элит | Хунта по Призыву | Баракобесие | Танковая Демократия | Подмена Понятий | Инверсия Морали | Трубадуры Дипстейтатуры | Ссылка 🔗 ~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~ На этой неделе Эяль Магед предложил чудодейственное средство, которое положит конец правлению Нетаньяху • Такое, которое должно было бы потрясти основы, если бы мы не слышали подобного раньше от других представителей лагеря, предпочитающего самолеты и танки демократии ~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~ На этой неделе писатель Эяль Магед дал интервью на радио 103FM и среди прочего сказал:

"Я был бы рад, если бы против Нетаньяху произошел военный переворот. Невозможно продолжать это безумие. Сколько можно? Одна семья, управляющая государством? Я был бы рад, если бы в Израиле произошел военный переворот, потому что я не знаю, как остановить безумие Биби. Я говорю, что буду рад, если произойдет военный переворот".

Подобное заявление могло бы потрясти основы, ведь Магед — это, как говорится, уважаемый, здравомыслящий человек, деятель культуры. Какое отношение он имеет к военному перевороту? И тем более — к радости по его поводу? Откуда эта тоска по захвату власти генералами? Какие именно очаровательные исторические примеры военных переворотов стоят у него перед глазами? Да, Магед также говорил о "разрушении" и "полном безумии", о "бессмысленной войне" и о Нетаньяху, который "убивает солдат". Все это — обороты речи, давно ставшие рутиной в общественном дискурсе. Так же как и пылающая ненависть к Нетаньяху. И все же — военный переворот? Это чудодейственное средство против правления Нетаньяху? Интересно. Как до этого раньше не додумались? Что ж, додумались, и еще как. И говорили об этом тоже. Некоторые — в более умеренном тоне, чем взволнованный Магед. Например, бывший председатель Верховного суда Аарон Барак, чья роль — взращивать и орошать "сущностную демократию", а затем отливать ее в форме танка. В январе 2023 года Барак подбросил идею: "Нет большего зла, чем конституционная революция, и наиболее близкое сравнение — это танковая революция". А как борются с революцией, равной по значению танкам? Своими собственными танками, разумеется. В марте 2025 года Барак расширил концепцию — на случай, если кто-то не понял: "Меня спрашивают: что будет, если премьер-министр — или кто бы ни стоял во главе исполнительной власти — скажет, что приказ БАГАЦа незаконен и исполнять его не собираются? Мой ответ: это революция, это путч. А кто решит исход путча — это танки. Если начальник Генштаба прикажет отправить танки защищать суд, дело закончится одним образом, а если он отправит танки защищать правительство — дело закончится другим образом". Здесь Барак совершил любопытную подмену понятий — оспаривание верховенства БАГАЦа является путчем, насильственным переворотом. Кто решает спор между БАГАЦем и правительством — не правительство, не БАГАЦ и даже не граждане (которых Барак особенно не любит), а тот, кто отвечает за танки. Именно политические взгляды армии должны определить исход борьбы между ветвями власти. Слова Барака не лишены оснований. Танки действительно важны, однако в демократии армия подчиняется правительству — представителю общества — и только ему принадлежит монополия на законное применение насилия. Отсюда следует необходимость того, чтобы вооруженные силы подчинялись его власти. Когда у армии появляются собственные представления о полномочиях правительства — мы оказываемся уже в совершенно ином мире. Например, в мире, где ВВС объявляют независимость, а резервисты сообщают о прекращении добровольной службы, поскольку, по их мнению, ограничение принципа "разумности" уничтожает демократию, и они не готовы служить в диктатуре. Движение отказников уловило дух Барака: если решает не Кнессет и не правительство — тогда решать будет тот, у кого в распоряжении находится боеспособная эскадрилья. Барак говорил в январе о танковой революции? Два месяца спустя произошла революция самолетов.

Юваль Блумберг | Писатель, публицист, автор книги "Ловушка Осло" #выборы_2026 #нашелевосбродие -------------------------------- 📚Подпишись на канал 📖 читай актуалии с переводом 🔗https://t.me/decoding_bureaucracy -------------------------------- ⚠️ הבהרה חשובה ⚠️ : אם לבעל הזכויות יש התנגדות לפרסום התרגום – אנא צור קשר ואסיר אותו בהקדם. --------------------------------

Юваль Блумберг | Внутренняя Политика | Социальный Раскол | Справа Налево | Альянсы 🆚 Мезальянсы | Политические Бесприданницы | Рабы Иллюзий | Идеологическая Пропасть | Ссылка 🔗 Видео Яира Голана, где он своим голосом, прямо и недвусмысленно заявляет (без какого-либо "вырывания из контекста", как он потом пытался утверждать), что требование призыва харедим сопровождается популизмом, и что он будет сотрудничать с харедим, чтобы свалить "Ликуд", Смотрича и Бен-Гвира, — это короткий и концентрированный урок о том, как действует левая пропаганда и каковы их политические приоритеты. На обочине религиозного сионизма, там, где развешаны лохмотья левого лагеря, уже примерно два года трепещут деятели "Союза служащих". Это группа, чьё самовосприятие колеблется между элитистским взглядом с одной стороны — ведь они не с "бибистами", — и существованием покорных рабов с другой, потому что основная часть их когнитивных и политических усилий уходит на то, чтобы угождать левым и получать от них хоть какие-то, пусть и жалкие, знаки одобрения. Идея "Союза служащих" — это лучшая политическая возможность, выпавшая им со времён весёлых дней партии "Меймад". Для них она служит якобы равноправной платформой для воображаемого союза, который, как им кажется, они способны создать с левыми ради "единства Израиля" и "национального консенсуса". Они пришли к этому союзу после того, как выбросили на обочину все свои естественные союзы с группами в израильском обществе, с которыми у них был гораздо более широкий и естественный общий знаменатель, включающий восприятие еврейской идентичности, еврейского национализма, отношение к Земле Израиля и психологическую готовность продавать дополнительные принципы ради воображаемого компромисса. Они надеялись, что в обмен на это солидное приданое, которое они приносят, — отчуждение от своих естественных референтных групп, — левые будут благодарны им за жертву и предоставят им ту легитимность, по которой они так отчаянно тоскуют, такую, которая позволит им создать общий знаменатель, ставший бы основой политического союза, опирающегося на новое социально-политическое разделение. Они и левые — внутри. Харедим и бибисты — аут. Двое из наиболее заметных представителей этого подхода — рабы Оз Симиновский и Оз Бен-Нун. И несмотря на их унизительное и отчаянное ухаживание за левыми ради создания желанного союза, левые никогда не искали с ними равноправного союза, и уж тем более не искали "Союз служащих", который дал бы кому-либо из религиозного сионизма равное и уважительное место. Яир Голан и вся ортодоксия левого лагеря никогда не создадут с ними равноправного союза. Их место отведено им в багажнике, сзади, среди прочих тряпок, как части исключительно функциональной политической связи. "Союз служащих" для левых — это всего лишь ещё одна инструментальная кампания в бесконечной череде кампаний, чьё ценностное содержание не имеет никакого значения, а их роль заключается исключительно в достижении политической власти. Для левых политическая сила харедим гораздо важнее "возвышенных" принципов маргиналов религиозного сионизма, лишённых политической силы. И если получение власти будет связано с политическим союзом с харедим, то кампания "Союз служащих" будет выброшена в мусор вместе с её евангелистами из религиозного сионизма, которые уже два года кружат вокруг неё, превратили её в краеугольный камень своего национального, религиозного и политического мировоззрения, нагромоздили горы политических ожиданий и продали всё, что должно было быть им дорого, лишь бы вступить в политический брачный союз с левыми. Для левых единственная роль этого "союза" — быть плацдармом для разрушения еврейского союза, обеспечивающего власть национального лагеря, троянским конём, предназначенным "приводить голоса справа". Для той части религиозного сионизма, которая живёт с ощущением "отверженного ребёнка", стремление к этому союзу является концентрированным выражением главной мотивации, руководящей ими уже десятилетиями: социологической принадлежности к левому лагерю и получения покровительства под его политическим крылом.

Йехуда Ифрах | Макор Ришон #багацдельня #гофмангейт #системный_саботаж -------------------------------- 📚Подпишись на канал 📖 читай актуалии с переводом 🔗https://t.me/decoding_bureaucracy -------------------------------- ⚠️ הבהרה חשובה ⚠️ : אם לבעל הזכויות יש התנגדות לפרסום התרגום – אנא צור קשר ואסיר אותו בהקדם. --------------------------------

Третий провал — отношение к новым доказательствам. Большинство комиссии придаёт решающее значение переписке в WhatsApp, поскольку это судебно- доказательная документация связи между Альмакайсом и майором Цуром. Согласно дополнительному заключению, Грунис признаёт, что обширная переписка не находилась перед ним в момент принятия первоначального решения. Несмотря на то что Гофман не упоминается в сотнях страниц переписки, Грунис утверждает, что у него нет профессиональных инструментов для анализа этих материалов. Но этот факт ещё больше ослабляет его позицию и вызывает подозрение, что его упорство в требовании дисквалификации продиктовано несущественными мотивами. Четвёртый провал — стиль аргументации. В своей обновлённой позиции Грунис написал, что излагает её "кратко и сжато", в том числе потому, что его предыдущее заключение было секретным, но стало достоянием общественности, и потому он не видит смысла подробно излагать позицию в документе, который всё равно станет публичным. Это проблематичная формулировка. Именно потому, что документ станет публичным, и именно потому, что на кону стоит назначение главы "Моссада" и моральное пятно на высокопоставленном офицере, требуется широкая, точная и убедительная аргументация. В публичном праве секретность может оправдать ограничение раскрытия деталей; она не может оправдать сокращение аргументации. Пятый провал — выход за рамки мандата комиссии. Грунис предложил, чтобы исполняющий обязанности возглавлял "Моссад" в переходный период, пока внешний орган не проведёт дополнительные проверки. Но полномочия комиссии ограничены вопросом о том, имеется ли изъян в нравственной чистоте кандидата, а не разработкой институциональных временных решений. Консультативная комиссия — это не теневое правительство. Её функция чётко определена: ответить на вопрос, поставленный перед ней. В конечном счёте дело Гофмана — это ещё одна иллюстрация неясности границ судебной системы. Отмена назначения главы "Моссада" — тяжёлое оружие. Прежде чем применять его от имени административного права, нужно семь раз всё проверить и быть уверенным, что речь действительно идёт о событии, перешедшем красную черту. Иначе перед нами возникает совершенно иная проблема: административное право, действующее без должной скромности и забывающее о собственных границах. Слишком много соли Законопроект о разделении должности юрисконсульта правительства, предложенный Симхой Ротманом и выносимый на первое чтение на следующей неделе, страдает от той же проблемы, что и часть пунктов реформы января 2023 года: "ответное утяжеление", заменяющее крайний перекос "влево" крайним перекосом "вправо". Между юрисконсультами и правительствами всегда возникали напряжённости, но при каденции Гали Бахарав- Миары эти отношения опустились на самый низкий уровень за всю историю. Нет сомнений: нынешняя ситуация не работает, и система сломана. Вопрос в том, как её исправить. Идея разделить должность юрисконсульта на советника и прокурора весьма достойна; идея обусловить подачу обвинительного заключения против политика одобрением комиссии также заслуживает внимания; так же как и остальные идеи, содержащиеся в новом предложении — например, положение о том, что решение правительства имеет приоритет над позицией юрисконсульта, привязка срока полномочий юрисконсульта к сроку полномочий правительства и изменение процедуры его назначения и увольнения. Однако в условиях сбалансированного разделения властей эти идеи должны быть альтернативными: либо должность разделяют, и тогда нет необходимости во всех косвенных механизмах защиты правительства; либо используют косвенные механизмы защиты, и тогда нет необходимости разделять должность. Когда все хорошие предложения собирают вместе, юрисконсульт оказывается кастрированным и лишённым зубов, а здоровое напряжение, которое должно существовать между ним и правительством, исчезает. Это как специя, которой, если насыпать слишком много, можно испортить блюдо. Такое предложение не исправляет ситуацию, а лишь заменяет одну поломку другой. Остаётся только спорить, какая из них вреднее.

Вывод большинства комиссии заключался в том, что новые материалы не ослабили их позицию, а существенно и значительно её укрепили. Как известно, юрисконсульт утверждала, что процедура была дефектной и потому вывод не может устоять. Но когда мяч был возвращён комиссии, выяснилось, что процесс был проведён образцово. Большинство комиссии постановило, что Альмакайс подтвердил: у него никогда не было контакта с Гофманом; имя Гофмана не упоминалось при нём и вообще не фигурирует ни в одном из многочисленных сообщений WhatsApp; и не было представлено даже минимального доказательства того, что Гофман знал личность Альмакайса до того, как история всплыла в СМИ примерно два года спустя. Комиссия также установила, что Гофман разрешил майору Цуру передавать "блогеру" сведения, уже опубликованные ранее, не зная ни его личности, ни канала связи, через который тот действовал. Гофман не заслужит похвалы за эту историю. Использование несовершеннолетнего — даже в косвенной форме через связь с блогером — это тревожное событие. Сам факт того, что дивизия ЦАХАЛа вела операцию влияния с использованием израильского несовершеннолетнего, не пройдя через уполномоченные каналы, безусловно является сбоем. Но существует дистанция между командирской ошибкой и нравственным пороком, делающим человека непригодным для должности главы "Моссада", и административное право должно быть достаточно чувствительным, чтобы сохранять эту дистанцию. Выбирать битвы В ответе, поданном юрисконсультом в БАГАЦ, подчёркивалась необходимость судебной сдержанности при назначениях на высшие должности, особенно в сфере безопасности. Она напомнила, что суд не подменяет собой усмотрение назначающего органа. Но, установив это правило, она почти сразу же его стёрла. Вместо того чтобы показать, почему решение премьер-министра явно и экстремально выходит за пределы разумности, она перенесла акцент на "нарушения процедуры", не проверив глубоко, действительно ли такие нарушения имели место. Отмена такого назначения на высокую должность — это тяжёлое оружие. Прежде чем поднимать его, нужно быть уверенным, что речь идёт о событии, перешедшем красную черту. Именно в этот момент доверие общества даёт трещину. Общество спрашивает: постойте, а не является ли процедурный аргумент переодетым содержательным аргументом? Не считает ли юрисконсульт, что комиссия просто пришла не к тому выводу, к которому, по её мнению, должна была прийти? Это возвращает нас к хитроумности административного права. Орган власти приходит к результату, неудобному для юрисконсульта, и у последнего возникает искушение заявить, что фактическая база была недостаточно полной, расследование — недостаточно исчерпывающим, вопросы — сформулированы не так. Ведь почти любое административное решение теоретически можно превратить в "дефектное". "Мы не подменяли собой усмотрение", — скажут юристы, — "мы лишь проверили процедуру". Но иногда проверка процедуры — это элегантный способ подменить собой усмотрение. Юрисконсульт правительства не должна отказываться от принципиальных сражений. Наоборот, её должность обязывает её противостоять власти, когда та переходит границы. Но именно поэтому она обязана выбирать битвы. Есть конфликты, в которых жёсткая юридическая позиция защищает верховенство закона, но есть и такие, в которых очередная позиция о недопустимости, очередная просьба отменить назначение, очередное углубление в сложную и неоднозначную фактическую ситуацию лишь усиливают общественное подозрение, что юридическое консультирование превратилось в политического игрока на арене. Когда всё объявляется принципиальным, ничто уже не выглядит принципиальным — всё начинает выглядеть политическим. Второй провал — это усмотрение Груниса. Бывший председатель суда счёл, что даже если предположить, что Гофман не знал о несовершеннолетии Альмакайса, сам факт того, что дивизия использовала несовершеннолетнего, является нравственным пороком Гофмана в силу его ответственности как командира. Это гигантский нормативный скачок, стирающий различие между командирской ответственностью и уголовной ответственностью.

Момент, когда доверие общества к юрисконсульту правительства дало трещину Йехуда Ифрах | Внутренняя Политика | БАГАЦдельня - Гофмангейт | Галя-Аномалия 🆚 Комиссия Раздора | Обсессия Конфликта | Системный Саботаж | Подрыв Доверия | Подмена Суверена | Ссылка 🔗 ~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~ Попытка заблокировать назначение генерала Романа Гофмана главой "Моссада" вызывает подозрение, что за формальными аргументами скрывается попытка подменить собой усмотрение премьер-министра ~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~ Создательница документальных фильмов, которая хотела показать мне масштабы расточительства в Управлении телерадиовещания, рассказала мне с юмором историю, ходившую среди сотрудников, о особенно "творческой" должности: пять женщин должны были сидеть вместе, смотреть переведённые детские передачи вроде "Смурфиков" или "Пиноккио", спорить, обсуждать варианты, выдвигать предложения и проводить голосование по поводу... названия серии на иврите. Когда одна из них не пришла на работу из-за больного ребёнка, остальные жаловались на перегрузку. Я им сочувствую. Я тоже пытаюсь придумать название для последней серии драматического сериала "Глава "Моссада" и юрисконсульт правительства", и у меня это не очень получается. Это подводит нас к иллюзии административного права: орган, обладающий полномочиями — правительство, министр, генеральный директор или комиссия — принимает решение, а юрисконсульт или судья хочет подвергнуть его проверке. У проверяющего нет полномочий принимать решение вместо проверяемого органа, и он не может подменять его собой, поэтому административный контроль обычно строится на одном из следующих оснований: орган, принимающий решение, вышел за пределы полномочий, установленных законом; он руководствовался посторонними соображениями и действовал недобросовестно, произвольно, дискриминационно или крайне неразумно; либо в процессе были допущены серьёзные нарушения — не было проведено слушание, не были представлены факты и тому подобное. Общим знаменателем всех этих оснований является то, что административный контроль сосредоточен на процедуре и не подменяет собой усмотрение проверяемого органа. Проблема начинается тогда, когда за фасадом языка процедур административное право стремится к содержательному решению. Это подводит нас к делу Гофмана, которого Нетаньяху хочет назначить главой "Моссада". Как известно, кандидатура была передана в Консультативную комиссию по назначениям на высшие должности, и трое членов комиссии постановили, что в нравственной чистоте кандидата не обнаружено изъянов. Председатель комиссии, бывший председатель Верховного суда Ашер Грунис, не согласился с ними и посчитал, что Гофман не должен быть назначен на эту должность. Юрисконсульт правительства присоединилась к позиции Груниса и заявила в БАГАЦе, что в процедуре комиссии, в фактической базе и в выводах были допущены фундаментальные нарушения, из-за которых премьер- министр не может опираться на рекомендацию большинства. В центре дела находилась история с использованием Ури Альмакайса, который тогда был несовершеннолетним, представителем 210-й дивизии, находившейся под командованием Гофмана. Юрисконсульт описала этот случай как исключительный, требующий особенно тщательной проверки, и попросила БАГАЦ ознакомиться с засекреченными материалами и стенограммами. До этого момента всё звучит почти само собой разумеющимся. Административное право занимается процедурой, а надлежащая процедура требует полноценной фактической базы, заслушивания соответствующих сторон, аргументации и открытости мышления. Проблема начинается, когда читаешь дополнительное заключение комиссии. После решения БАГАЦа комиссия подала документ, в котором сообщила, что заслушала Альмакайса; бригадного генерала Г., бывшего начальника оперативного отдела военной разведки, который допрашивал Гофмана по делу Альмакайса; майора Цура, офицера из дивизии Гофмана, поддерживавшего связь с Альмакайсом; и самого Гофмана. Комиссия получила записи, документы, а также полный архив переписки в WhatsApp между Альмакайсом и майором Цуром, насчитывающий сотни страниц.

Хиршль был одним из первых, кто объяснил — как в Израиле, так и в мире, — что за процессами усиления власти суда нередко стоит союз политических, экономических и юридических элит, стремящихся "укрепить свои политические предпочтения перед лицом перемен демократического выбора". "Судебная власть не падает с небес, — объяснял он, — она строится политически". Одним из центральных примеров для Хиршля был Израиль. Он описывал конституционную революцию Барака 90-х как процесс, в рамках которого группы, чье влияние в политических центрах силы ослабевало, стремились перенести часть решений в другую сферу, где их влияние было сильнее. Вместо того чтобы побеждать на выборах, они решили изменить правила игры и снизить цену поражения в общественном мнении. Вместо того чтобы убеждать большинство — перенести принятие решений в форум, "изолированный от народного политического давления". Хиршль предупреждал, что конституционные реформы порой скрывают "совершенно корыстную повестку", а дискурс прав, который нередко возводится на пьедестал, может превратиться в инструмент борьбы элит за власть. И трудно не заметить иронию. Спустя три десятилетия после конституционной революции именно тот, кто когда-то снова и снова стремился сосредоточить власть в Верховном суде, теперь опасается, что нынешний Верховный суд уже не способен гарантировать укрепление созданной им структуры власти. Поэтому он стремится распределить полномочия БАГАЦа между всеми судьями Израиля. Не потому, что он действительно верит, будто подобная власть должна быть распределена. А потому, что власть, которую он сосредоточил в одном институте, больше не гарантирует ему с уверенностью желаемые результаты согласно его подходу. Это никогда не было теорией прав. Это была и остается архитектура власти. Гиль Брингер | Исраэль хаЙом #багацдельня #элитный_картель -------------------------------- 📚Подпишись на канал 📖 читай актуалии с переводом 🔗https://t.me/decoding_bureaucracy -------------------------------- ⚠️ הבהרה חשובה ⚠️ : אם לבעל הזכויות יש התנגדות לפרסום התרגום – אנא צור קשר ואסיר אותו בהקדם. --------------------------------