Библиотечный фонд

Давайте может что-нибудь вместе почитаем? Что вы давно уже хотите прочитать? Я вот смотрю на "Возлюбленную" Тони Моррисон и "Идиота" Достоевского, они вечно у меня на полке лежат уже

Не знаю на какую книгу я возлагала больше надежд, чем на продолжение The Idiot от Элиф Батуман. Я заказала Either / Or сразу после прочтения первой части, хотела как можно на дольше растянуть удовольствие. Ну не то чтобы это разочарование, но по сравнению с The idiot она довольно проходная. По сравнению с чем угодно другим она, конечно, сильно интереснее и ярче, но вы себе не представляете в каком я экстазе была от первой части. Какого-то продолжения истории не случилось — главная героиня всю книгу (хоть и довольно забавно) обсасывала, что с ней произошло раньше. При этом прикол в ее персонаже был именно в том, насколько она relatable. В продолжении Селин спит с каждый встречным, а ее наивное непонимание мира выглядит уже не открытым любопытством, а тугоумием.

В целом можно ею просто обмахиваться в жару, тоже считается

Нашла решение проблемы нон-фикшна, где обычно 2-3 хорошие идеи на 400 страниц. За прошлый год я прочитала всего пару нон-фикшн книг именно по этой причине. В итоге я разделила форматы и всякий селф-хэлп я слушаю в аудиокнигах пока гуляю с собакой или делаю что-то рутинное. По факту это такой же подкаст, который можно слушать на фоне, потому что в нем основная ценность в информации, а не в форме, стиле или атмосфере. Художественную литературу читаю в основном на бумаге, подчеркиваю цитаты и выделяю важные мысли, что-то чиркаю на полях. Прочитанная книга это такой артефакт переработанной мысли, мне очень нравится это ощущение как в процессе, так и после прочтения. Ну и если я читаю что-то с телефона, то там обычно в главных ролях хоккеисты (я знаю, что это читает мой муж, теперь у него тоже будет это знание). Из последнего прочитанного, раз уж мы тут — Жаклин Харпман, про которую я уже рассказывала раньше, когда читала I who have never known man. В этот раз прочитала Orlanda и тоже жарко всем рекомендую.

Нашла тут исследование про разницу поведения между людьми, которые воспринимают себя читателями и нет.  Из интересного: не считающие себя читателями на самом деле читают, и довольно много. То есть отсутствие ярлыка читателя не значит отсутствие чтения, это значит отсутствие социальной принадлежности к какой-то группе людей. Человек скорее откажется называть себя читателем, если его чтение не является частью его социальных сообществ. Чтение чаще понимается как социальная практика и форма культурного капитала — идентичность читателя формируется не прочитанным, а встроенностью чтения в круг общения.  То есть, получается, прочитал и не рассказал об этом на гудридс — считай, не читатель. У меня в последнее время фрустрация от необходимости фиксировать, что я читаю. Как будто я сама себе придумала какой-то конструкт и стала его заложником, при этом потеряла часть фана и смысла чтения вообще.  Но у меня при этом все равно остается желание зафиксировать какие-то мысли из прочитанного. Пока решается подчеркиваниями в книге, которые потом как-нибудь можно перечитать.

Классная статья на Aeon про Леви-Брюля и то, как вообще появляется я. Леви-Брюль — это тот самый антрополог начала 20 века, которого долго подкалывали за термин дологическое мышление, и он сам потом от него отказался под давлением критики. Но идея, ради которой он его придумывал, была не в том, что примитивные люди как-то хуже думают, а в том, что они мыслят себя по-другому: не как отдельные атомы, отгороженные кожей от мира, а как существа, изначально участвующие в других — в роду, в имени, в тотеме, в близких, в окружающем. Он называл это participation — участие, причастность. Человек не есть, человек участвует. Статья про то, что эта идея, которую все списали как экзотику про чужие культуры, на самом деле описывает и нас тоже, просто буквально на другой стадии. Потому что ребенок в самом начале не отдельная личность, которая потом учится социализироваться. Он сначала часть тех, кто его растит — вплетен в них, неотделим. И я появляется не как добавление к этому, а как постепенное отделение от участия. Сначала мы, потом я. Чтобы вообще научиться говорить я, нужно уже уметь смотреть на себя со стороны — а это возможно только потому, что внутри тебя уже есть голоса других. Современная картина человека — что ты сначала автономный индивид, а потом уже выбираешь, с кем связываться и насколько глубоко — она перевернута. На самом деле наоборот: связанность была первой, а отдельность — это то, что вырастает из нее, никогда полностью ее не отменяя. Ты и сейчас, во взрослом возрасте, не до конца отдельный. Просто привык так о себе думать. И тогда вся современная идея, что настоящее я — это что-то под слоем влияний, что нужно содрать чужое и докопаться до своего собственного — выглядит немного странно. Потому что копать-то особо нечего. Под слоем участий — снова участия. Это не обнадеживающе и не грустно, просто так устроено. https://aeon.co/essays/lucien-levy-bruhl-and-the-emergence-of-personhood​​​​​​​​​​​​​​​​

Немного физики и философии нам сегодня: мы же знаем, что количество атомов во вселенной не растет. То есть с Большого взрыва их примерно столько же, и даже медленно становится меньше, потому что часть падает в черные дыры и часть превращается в излучение. Новых атомов не появляется, а старые собираются в новые конфигурации. А значит углерод в моих клетках когда-то был в дереве, в динозавре, в чьем-то прадедушке, в воздухе, которым дышал кто-то две тысячи лет назад. Тело состоит из 7×10 в 27 степени атомов, временно собранных в форму, которая ходит, говорит и думает что она отдельный человек. Потом форма рассыпается, атомы уходят обратно в почву, в воду, в растения, в других людей. Про это же говорили буддизм, даосизм, Спиноза, Экхарт, суфии. Разделенность иллюзорна, все связано, и я — это узел, а не точка. Они пришли к этому через медитацию, через мистический опыт, через размышление. Физика пришла к тому же через математику. То есть в твоем теле прямо сейчас есть атомы, которые были Марком Аврелием, и атомы, которыми через сто лет будут дышать чьи-то правнуки. Получается, что граница между я и все остальное это скорее привычка восприятия, чем как факт. Карл Саган говорил, что мы — способ, которым космос познает сам себя. Собрала немного книг на эту тему (ну вдруг вы тоже в пятницу вечером упоретесь): — Из научного — «Голубая точка» Сагана — Алан Лайтман «В похвалу потраченному времени» — Нил Деграсс Тайсон «Астрофизика для тех, кто спешит» — Брайан Грин «До конца времен» — Билл Брайсон «Краткая история почти всего на свете» — Роберт Хейзен, «Симфония номер 6. Углерод и эволюция почти всего» — Из духовного — Алан Уоттс «Книга о табу на знание о том, кто ты есть» — Из буддистов — Тит Нат Хан, «Мир в каждом шаге» — Уильям Джеймс «Многообразие религиозного опыта» — Робин Уолл Киммерер «Плетение сладкой травы», пишет про растения и связанность всего живого — Для хардкора — Спиноза «Этика» А в качестве иллюстрации пусть будет детский рисунок Сагана.

Давайте не забывать модерн поэта Алекса Тернера, который написал самое красивое любовное послание своей тогда еще девушке Алексе Чанг. Написал его на открытке на День Святого Валентина, которую она потеряла в баре. Кто-то нашел и продал Sun и теперь мы можем наслаждаться. Когда Алексу спросили как Алекс отнесся к сливу, она сказала, что ему было все равно потому что «это же правда». Chat gpt would never.

Мы все выбрали не того краша в Пиратах

Несу вам годное эссе с сабстака (снова!). Эссе про будущее работы, предпринимательства и созидания чего-то в принципе. Основной тезис — в переходе от того как что-то делать к что делать в принципе. Уже понятно, что осталось максимум пара лет до того, как нейросетки научатся любую задачу выполнять лучше человека. Моя отдельная рефлексия посвящается тому, как мы разучимся в принципе думать головой и что-то делать руками. Но идея в том, чтобы понимать какую-либо доменную область настолько глубоко и на кончиках пальцев, что у тебя вырабатывается вкус в ней. Вкус определяет что хорошо и что плохо, даже когда ты не можешь это сформулировать. Вкус и желание что-то создавать, то есть внутренняя энергия и характер, определяют что мы будем создавать и какой конечный продукт у нас получится. Все остальное сделают ллмки. Автор сравнивает этот процесс с креативностью Рика Рубина, который сам-то не умеет ни играть ни на одном инструменте, ни петь. Но у него есть бескомпромиссное чувство вкуса и насмотренность в любимом деле, которые позволяют ему понимать, что клево, а что нет. И он постоянно отрезает ненужное, недостаточно хорошее. Ключевой вывод — пора срочно заиметь какое-то хобби, которым вы бы хотели заниматься в любом контексте. Только то что вы можете делать каждый день с кайфом даст такую глубину насмотренности (только если это не рилсы смотреть). Видео с интервью Рубина

Думаю, вы уже много раз за последние месяцы слышали про то, как меняется мир, что он уже не будет прежним, что никто не понимает, что нас ждет. Вокруг войны, искусственный интеллект развивается с такой скоростью, что даже те, кто его развивает, не знают каким он будет завтра. Кризисы элит, кризисы доверия. Моя любимая Жасмин Бина, культурный бренд стратег, прочитала лекцию в Карнеги Меллон про это. Рассказала, как окружающие нас сегодня события влияют на развитие культурной среды. Культуры не в высоком смысле, а на то как мы живем, как потребляем информацию, какие у нас ценности. Очень интересно про то, как экономические кривые и процессы отражаются на культуре общества. Рекомендую! https://open.substack.com/pub/conceptbureau/p/what-i-shared-at-carnegie-mellon

Сегодня лучший день чтобы вернуться к ведению канала, да? Хотя январь был довольно плодотворным на хорошую литературу. Помимо заанотированной дочерна The Idiot Элиф Батуман, еще из прекрасного были The Safekeep by Yael Van Der Wounden The Anthropologists by Aysegul Savas Whale fall by Elizabeth O'Connor Если первые две давно лежали в списке к прочтению, Whale fall я купила случайно в аэропрту по обложке. Ни разу такие покупки у меня не были удачными, но тут успех! Она такая атмосферная, такая грустная и красивая одновременно. Про холодный уединенный остров на севере, про молодую девушку, которая разрывается между теснотой островной жизни и страхом перед тем, что за ее пределами. О'Коннор пишет очень прозаично, свежо и как-то чисто, не перегруженно. Рекомендую! Затеряла где-то дома ее, чтобы показать цитаты, поэтому на фото The Anthropologists.

У меня теперь есть красивые полки для книжек! И много пустого места на них, которое нужно срочно заполнить. Показывайте свои полки!

Непонятно, чего я откладывала Двойников Наоми Кляйн (Doppelganger by Naomi Klein), это очень сильный нон-фикшн про все, что с нами происходит в последние годы: пандемия, разделение на цифровое Я и реальность, феномен Трампа и постправды в интернете. Меня особенно увлекает идея нашего отражение в онлайне: насколько наши цифровые двойники действительно нас показывают теми, кем мы являемся, или все наше выражение в диджитале это наш персональный бренд, хотим ли мы этого или нет. В каком-то гипотетическом будущем, когда можно будет перенести в робота свою цифровую копию, собранную из данных всех сервисов и нейросетей, будет ли эта копия действительно похожа на нас? Еще со времен школы у меня сложные отношения с проявлением своих мыслей. Мне всегда кажется, что любое выражение мысли в формате языка теряет большую часть самой идеи, то есть в той или иной степени врет. Как у Тютчева в его Silentium: "мысль изреченная есть ложь". Наверное, этот канал да и письмо в приципе — это какое-то принятие невозможности выразить все в идеальном виде. А книгу Наоми сильно рекомендую!

Очень нравится приложение Margins, это книжный трекер с рекомендательной системой. Реально очень удобно фиксировать прочитанное, искать новое по настроению. Оно собирает симпатичные рекапы по месяцам. Да и в целом просто приятное! Там есть какая-то социальная составляющая, вроде можно подписываться на знакомых, но я пока не до конца поняла как это сделать.

2025 => 2026 Возвращаюсь к вам победителем, одолевшим все салаты ко второму дню нового года! С фотоотчетом прошедших дней, ну и с книжными итогами прошлого года, конечно. Я всю дорогу старалась оценивать книги классически от 1 до 5, но под конец года поняла, что получается слишком линейно, не совсем честно. Большая часть книг у меня на 3-4 из 5, хотя они все очень разные и опыт у меня с ними был разный. Поэтому итог будет максимально субъективный. Всего прочитала 60 книг, но только (или аж?) по 37 из них не жалею потраченного времени. Какие у вас итоги? Не мое (или просто плохое) Lights Out - Navessa Allen Haunting Adeline - H.D. Carlton (заканчивается клифхэнгером, поэтому см. следующий пункт) Hunting Adeline - H.D. Carlton Boulder - Eva Baltasar Exciting Times - Naoise Dolan Hunchback - Saou Ichikawa Six of Crows - Leigh Bardugo The Diary of a CEO - Steven Bartlett Western Lane - Chetna Maroo Meh Nightbitch - Rachel Yoder Kairos - Jenny Erpenbeck War - Bob Woodward Rewind It Back - Liz Tomforde Audition - Katie Kitamura The Crisis of Democratic Capitalism - Martin Wolf At the Same Time - Susan Sontag The Land in Winter - Andrew Miller Okay книги Orbital - Samantha Harvey Blue Sisters - Coco Mellors Liz Tomforde - Mile High The Unhappiness of Being a Single Man - Franz Kafka Passing - Nella Larsen The White Album - Joan Didion Неплохое, можно почитать The 7 Habits of Highly Effective People - Stephen R. Covey, Jim Collins A Leopard-Skin Hat - Anne Serre Last Summer in the City - Gianfranco Calligarich Sunburn - Chloe Michelle Howarth Ryūnosuke Akutagawa - Rashomon and Other Stories We Have Always Lived in the Castle - Shirley Jackson Rejection - Tony Tulathimutte Развлекательное и/или просто приятное Throne of Glass - Sarah J. Maas Crown of Midnight - Sarah J. Maas Margo's Got Money Troubles - Rufi Thorpe Caught Up - Liz Tomforde Play Along - Liz Tomforde Butter - Asako Yuzuki Tell Me Everything - Elizabeth Strout Katabasis - R.F. Kuang Bunny - Mona Awad Классное, стоит прочитать Intermezzo - Sally Rooney Happy All the Time - Laurie Colwin Cleopatra and Frankenstein - Coco Mellors The Anxious Generation - Jonathan Haidt Perfection - Vincenzo Latronico Atmosphere - Taylor Jenkins Reid Братья Карамазовы - Федор Достоевский Seascraper - Benjamin Wood The Secret History - Donna Tartt On the Calculation of Volume I - Solvej Balle Franny and Zooey - J.D. Salinger Nine Stories - J.D. Salinger Heart the Lover - Lily King Stoner - John Williams Обязательное чтение (the GOAT) I Who Have Never Known Men - Jacqueline Harpman James - Percival Everett Small Boat - Vincent Delecroix The Emperor of Gladness - Ocean Vuong The Coin - Yasmin Zaher Flesh - David Szalay Giovanni’s Room - James Baldwin

У нас Рождество и каникулы, поэтому атмосфера дома такая: Rejection Тони Тулатимути, бардак повсюду и записки от Санты на фоне. Rejection рассказывает несколько связанных историй про патологически зависших в онлайне миллениалов-неудачников. Если вас не пугает бесконечный поток кринжа, то это отличный аттракцион современной культуры, выкрученный на максимум. Одновременно очень убого и смешно, невероятное сочетание!

Вышли лекции Рейта этого года. Каждый год они зовут одного мыслителя прочитать четыре связанные лекции об одной проблеме. В этом году лектор — Рутгер Брегман, нидерландский историк и автор книги «Утопия для реалистов». Цикл посвящен теме Moral Revolution. Утопию я читала несколько лет назад, и мне понравилось, поэтому с удовольствием послушала. Его основной тезис в том, что мы живем в момент морального кризиса, прежде всего кризиса элит, и что реальные изменения в истории почти никогда не начинались сверху. Мне нравится, что он пытается защитить амбициозные, но в целом приземленные идеи, а не что-то абстрактное. Забавно, что вокруг его выступлений уже случился скандал из-за того, что BBC вырезали из первой лекции упоминание Трампа.

Идеи 2026, часть 2: Мир становится очень удобным и очень одиноким Если посмотреть на всё новое и технологичное, что появлялось в последние годы и еще даже задолго до genAI бума -- всё решает проблему неудобства и неэффективности. Как сделать так, чтобы булочка с сосиской оказывалась у тебя за 15 минут, все фильмы за всю историю в доступе в одном приложении, и чтобы ты мог заказать и купить что угодно и получить это сегодня же и желательно не видя и не слыша ни одного живого человека по пути. Сартр писал, что ад -- это другие, и в целом был не то чтобы неправ. Любая коммуникация с живым человеком имеет какую-то степени недопонимания, неэффективности, конфликта. Человек всегда будет тянуться к удобству, поэтому мир исполняет мечту Сартра и ликвидирует этих других, чтобы сделать каждый свой день максимально гладким, лишенным сопротивления и усилий. Мы больше не хотим ходить на вечеринки, заводить романтические отношения, семьи, потому что на самом деле нам нормально одним. Мы уже не так зависимы друг от друга, почти для всего уже есть свой сервис в айфоне. По подсчетам The Economist, сегодня в мире как минимум на 100 миллионов больше одиноких людей, чем было бы, если бы уровень создания пар оставался таким же, как в 2017 году. Проблема в том, что сидя каждый в своем пузыре из информации, изолируя себя даже от бытового взаимодействия с людьми, мы теряем общее пространство друг с другом. Только вот такое некомфортное и по-человечески неловкое, но общее место, и есть место трения, котое нужно для общего опыта, расхождений, переговоров и, в конечном итоге, компромисса и социального прогресса.

Почти дочитала "Стоунера" Уиллиамса. Старалась бить себя по рукам, чтобы не читать отзывы и ревью, но плоть слаба. И удивительно, насколько они полярные! В зависимости от мировоззрения читающего, он видит в Стоунере либо себя, либо лицо порока инертности. Главный герой принимает ровно одно осозанное решение за всю жизнь, когда идет учиться литературе, а дальше всю дорогу жизнь с ним случается: унижает его, избивает, проверяет границы его терпения (которых нет). Сама история, безусловно, прекрасно написана, но мне кажется основное в ней — реакция читателя. Для кого-то Стоунер просто существует покорно в своей любви к ремеслу, позволяет себе просто быть и имеет на это полное право. Кто-то видит зло в его неспособности взять ответственность за свою жизнь, ведь это зло влияет на окружающих его людей и их судьбы. Так он выполняет роль сосуда, в который мы помещаем себя, чтобы ответить на его же вопрос — имеет ли такая жизнь смысл? Имеет ли его жизнь право быть прожитой?