Андрей Тарковский

Какую книгу Вы сейчас читаете?

Я тень из тех теней, которые, однажды Испив земной воды, не утолили жажды И возвращаются на свой тернистый путь, Смущая сны живых, живой воды глотнуть. Как первая ладья из чрева океана, Как жертвенный кувшин выходит из кургана, Так я по лестнице взойду на ту ступень, Где будет ждать меня твоя живая тень. — А если это ложь, а если это сказка, И если не лицо, а гипсовая маска Глядит из-под земли на каждого из нас Камнями жесткими своих бесслезных глаз... Арсений Тарковский, 1974

Poetic Cinema

На съемках «Иванова детства».

Какую книгу Вы сейчас читаете?

Параллельные миры: Андрей Тарковский и Питер Брейгель.

— Обругает какая-нибудь сволочь — рана, другая сволочь похвалит — еще рана, душу вложишь, сердце свое вложишь — сожрут и душу и сердце. Мерзость вынешь из души — жрут мерзость. Они же все поголовно грамотные! У них у всех сенсорное голодание. И все они клубятся вокруг, и все требуют: Давай, давай! «Сталкер», 1979

Очень часто случается, что великое произведение рождается в процессе преодоления художником своих слабых мест. Преодоления не в смысле разрушения, а существования вопреки. Андрей Тарковский

Андрей Тарковский о фильме «Иваново детство». Венецианский кинофестиваль, 1962

На белом свете чуда нет, Есть только ожиданье чуда. Арсений Тарковский

Он был очень тщателен в разработке каждого кадра. Сам смотрел, как стоит стакан, как мелькает свет и дрожат флакончики на табуретке от проходящего за окном поезда. Когда снималась первая сцена — пробуждение Сталкера, жены и Мартышки, — так долго проверяли всё, даже мельчайшие детали, что я и в самом деле уснула в постели, куда нас положили. Всё происходило тихо, без окриков, полушепотом, как в операционной: боялись разрушить атмосферу. Алиса Фрейндлих

Дорогие друзья, В этом октябре вы увидите мой новый проект — «Хроники русской революции». Эта работа стала самой масштабной и, пожалуй, самой сложной в моей жизни. Я постарался не просто воспроизвести ход известных событий, а всмотреться в эпоху глазами её героев — великих и безымянных, — без которых невозможна живая ткань истории. Я неслучайно назвал сериал “Хроники русской революции”, ибо “хроники” — это описание каждодневных событий, которые могут не иметь большого значения, когда они вырваны из контекста; но когда эти малозначимые факты выстроены в цепь, то они начинают приобретать важное, иногда роковое значение». Я хочу пригласить вас посмотреть тизер этой работы — возможно, в нем уже угадывается дыхание того времени, когда судьба страны решалась в судьбах каждого. Андрей Кончаловский

— Я вообще редко думаю. Мне это вредно. «Сталкер», 1979

«Зеркало», 1974

Андрей Арсеньевич наблюдает.

В последнее время кинематографисты начали снимать и анализировать то, что не следовало бы снимать и анализировать. Это помойка. Георгий Рерберг — советский кинооператор. 

Вот и лето прошло Словно и не бывало На пригреве тепло Только этого мало. Всё, что сбыться могло Мне, как лист пятипалый Прямо в руки легло Только этого мало. Понапрасну ни зло Ни добро не пропало Всё горело светло Только этого мало. Жизнь брала под крыло Берегла и спасала Мне и вправду везло Только этого мало. Арсений Тарковский