криптышкевич

Мне кажется я победила эту войну

Не исправление трудом а травма трудом Продуктивность сегодня как супер религиозная тема и притом отыгрывающая сталинские трудовые лагеря Это наш марксизм ленинизм притом что Маркс пытался вскрыть необходимость труда Мой герой имеет татуировку с надписью ТРУД на древнееврейском Это проклятье Адама - необходимость трудиться в поте лица чтобы иметь хлеб Но может быть конец работы Это закончится И закончится не суицидом

фаунд: моя заметка от 14 октября 2020 года

"никто не может вмешиваться в твои собственные психоделические эксперименты"

я тогда жил с Аленой в домике в ереванском Айгестане, две малюсенькие комнатки, сад, запах дыма, луна с задранными рогами и подрагивайщий вид на полгорода в огоньках. как-то собралась компания, кроме Рама с Наташей был поэт Влад Гагин, который хвастался, что любого может уделать баттл-рэпом, и правда меня уделал в 2 счета, тогда сразиться вызвались Кило Мяу, начав смешно, качающе, чуть нелепо танцевать пол случайный бит, а потом стали читать, и это был просто взрыв фантазии, в котором сочетались пацанская брутальность и какая-то девичья ранимость, безумный разгуляй-фристайл, такой что я не запомнил ни слова, но в последних куплетах Кило окрестили себя разгульной сучкой, перемежая это цитатами из Пресьядо. последняя встреча была в Дилижане, где они с Наташей и компанией снимали целый 3-этажный замок, чуть ли не масонский и почему-то за копейки, а я спонтанно прикатил в гости перед отлетом в Москву. я тогда собирался в России волонтерить с детьми в ПВРах, и мы весь день с Наташей, гуляя, обсуждали эту лафу. конечно, украинские беженцы - это были жертвы, "спасенные" и запертые государством-абьюзером, пережившие травматический опыт, русский - язык насилия, а я, русскоговорящий, едва ли смогу не слиться с этим контекстом. конечно, на месте оказалось, что все не совсем так (но это другая история). Кило Мяу ходили по двору и строгали какие-то палки, в упор не помню для чего, хотели сделать что-то в доме удобней. мы с Наташей накупили овощей, и когда солнце стало закатываться, я замутил в гриль, правда потом, как водится, вспомнил, что надо провести урок, ушел наверх, и в итоге заснул, я вообще был никакущий тогда. а когда спустился, протирая глаза в линзах, оказалось, что за готовку взялись Кило, вышло классно, помню они делали перцы на открытом огне. нашлось немного вина. Кило не стали спорить про мой трип в Россию, и так ясно, что они считали это ужасной затеей, так что просто дали пару практических советов о подпольной агитации беженцов на отъезд в Европу. на месте оказалось, что у людей из приграничных и оккупированных территорий обычно куда более трезвый взгляд на эту войну, чем у нас с Мяу вместе взятых, но тогда мы еще не могли это знать. итак, я уехал в Россию, поездил по ПВР (нескольким людям в итоге помог уехать из Р, мб в том числе и под влиянием Кило), чуть не устроился в школу, снова убежал от мобилизации и вскоре пустился в годовое абсолютно отбитое роуд муви, а Кило с Наташей уехали в Берлин. когда он погиб, Наташа написала "они ходили с пустыми глазами уже несколько месяцев". я ничего не знаю про тот период, но вспомнил другое: Калмыкию и ту "полевую" оптику, которой я тогда очаровался и потом старался удержать - смелость быть собой и вовлекаться в других, сталкивая контексты, руша границы пузырей и какой-то разобщенной слепой рутины. я тогда жил в Тбилиси в районе техуниверситета и мечтал зайти в районную церквушку, куда ходили местные, но каждый раз какая-то странная застенчивость вела стороной мимо. через день после гибели я все же зашел, в сумраке был слышен шепот молитв, я подплавил внизу и поставил свечку и, не умея молиться, просто стоял, вспоминая калмыцкий чай с молоком и салом, а еще как шаман нам "обрезал злые языки", мы их еще потом закапывали под мостом где-то.

через дней 7-10 я почему-то засобирался назад, кстати, перед этим был еще один эпизод. в Дербетах родился Хлебников и там рядом в степи стоит смешной долговязый, чуть падающий вперед, памятник Хлебникову, будто закутанному в мягкий камень, и проездом я как-то умудрился - а это была идея Рама - просто спрашивая у людей, отыскать чувака, который в начале 90-х его поставил. это оказался пожилой уже, но удалой архитектор-шестидесятник, калмыцкий еврей, который жил в мастерской, заваленной материалами и полуобтесанными глыбами, в итоге мы часа 2 проговорили. кажется, я потом Наташе подарил рисунок, который он мне нарисовал. сам путь назад занял дня 2, а посередине, я заночевал в палатке у какой- то развязки. дальнобойщики попадались как на подбор пронзительно страдающие ребята с безумной судьбой. один из них, экс-миллионер, кинутый партнером, устроился кататься "чтоб привести мысли в порядок" и планировал избираться следующим президентом России. он был безумен. помню, я поймал себя на лихой мысли, что в принципе ничего ему не сейчас не мешает направить уже эту долбаную фуру на скорости прямо в лес, как раз когда он стал говорить, что мысли-то, которые мы думаем, всегда вплетаются в реальность на молекулярном уровне, и воплощаются, "вот ты сейчас о чем думаешь?". в то лето мне иногда становилось страшно не от чего, и в эту дорогу назад я частенько шептал про себя тибетские мантры из книжечки, которую мы купили в Элисте. с тех пор мы с Рамом несколько лет изредка пересекались в разных местах. Рам был высоким, даже долговязым, белобрысым, иногда веселым, но скорей серьезно-практичным, хотя в нем всегда сохранялась эта сознательность-в-магии, как, может, у Венички Ерофеева. он как бы чувствовал хрупкость, трепетность момента и скрытый смысл вещей, даже остатков еды, фриги какой-нибудь, и ситуаций - планов на вечер, встреч, просто процессов - и постоянно думал, как все спланировать, чтоб вышло правильно. однажды они с Н. затеяли инсценировать сны в разных локациях. почему-то Наташин паблик, где человек 100 эти сны читали и писали (а потом участники стали попадать в сны друг друга) назывался "бельгийское шоу". один раз локация была в северном Чертаново - таком застывшем клочке позднесоветской утопии - и там по ходу трипа, как мне потом рассказали (почему-то я не дошел, хотя жил тогда рядышком), было много говорящих случайностей. детали и ассоциации трепетно документировались. помню, всех потом испугало, что в те же часы тогда сгорел кинотеатр в Кемерово. Наташа с Рамом вообще всю дорогу пытались внести бессознательное, случайное в поле видимого - где-то на грани сюрреалистских практик и научного знания - увидеть в этом другой, более глубокий слой реальности. в нем же для Рама и Наташи прятались корни этики, какой-то проект мог в их глазах оказаться "плохим" просто из смутных ощущений, каких-то черт людей или нарративов, а потом выходило, что он правда подментованный или небезопасный (так было с исследованием памяти в пабликах об анархистских восстаниях в Тамбовщине). я помню Рама вспышками. они жили в цехе какой-то фабрики, переоборудаванном, в центре Москвы, большие полати под потолком, кухня внизу, комнатка-мастерская. как-то приезжали ко мне в Перловку. мы почти не говорили с Рамом один на один, да и толком не дружили, я больше наблюдал, это был какой-то другой интересный мир. "никто не может вмешиваться в твои собственные психоделические эксперименты", - сказал он как-то, уже сильно позднее, во время войны - мы все встретились в Армении - и это звучало в том смысле, что все существование - такой эксперимент. кажется, все что он делал, знакомясь с какими-то квир-активистами в новых городах, было про свободу, не только формальную, от институций, а сразу во всех плоскостях, и политической, и сказочно-экзистенциальной. он все время говорил про какие-то низовые практики, в последние наши встречи уже не "он" говорил, а "они", Кило Мяу. я так ни разу и не обратился к ним на "вы", позорно избегая оборотов, где надо выбрать число, почему-то это казалось каким-то непривычным и неестественным. или страшным, может.

довольно быстро мы поняли, что нам больше всего интересно, и стали всех расспрашивать, что люди делают, если болеют или оказались в "трудной жизненной ситуации". в городские поликлиники местные ездили очень редко. в каждом почти селе жил умелец-костоправ, который играл роль травмпункта, а кроме этого - таинственный "кухала-дык" (пишу по памяти), присматривающий, это кто-то вроде шамана. присматривающий умел смотреть ауру, проводить освобождающие ритуалы, замешанные из тибетских буддистских молитв и, видимо, языческого еще культа тэнгри, а иногда выступал как психолог, давая советы. таким "шаманом" мог оказаться кто угодно, в одном не самом маленьком селе "присматривающей" была учительница в местной школе, работающая в младших классах. она подробно рассказала нам, как стала "вальтовать", будучи подростком - накладывала на себя руки, однажды зашла бессознательно в озеро почти с головой, теряла рассудок, кидалась на людей, и это страшное помутнение прекратилось, только когда ее увезли на выселки в дом одинокой бабки, которая объяснила что к чему, кажется, провела ритуал инициации, и болезнь сразу кончилась. конечно, оказалось, что кто-то из дедушек этой учительницы тоже был "присматривающим", и она еще в детстве впитала какие-то базовые навыки этого ремесла. эта древняя автохтонная культура видела себя в пограничной роли - такой скрытый от всех криптосуверенитет на границах империи - что как-то все время проявлялось в истории со времен чингисхана, и когда мы это почувствовали, стали постоянно думать о пограничности как способе бытия и идентичности. вскоре после поездки Наташа стала исследовать, насколько я помню, ламинальные конструкции в языке, а Рам через несколько лет стали Кио Мяу. помню, как мы однажды ночевали в темном и страшном недостроенном буддийском храме, долго не могли заснуть и Рам с Наташей долго обсуждали как разные виды пограничности проявляются в каких-то авангардных (левых) компьютерных играх и видеоарте. другой раз мы ночевали в селе у врача скорой помощи, просидев полночи с ним и его семьей, собственно в самой карете скорой помощи и ночевали. могли ли мы знать, во что превратиться мир, и где будем мы сами, через несколько всего лет? хз, но Рам уже тогда был на передовице еще только рождавшегося в России низового активизма, он вообще поражал в свои 17 осведомленностью и какой-то активностью в самых разных сферах деятельности. он рассказывал, например, как писал математику Роману Михайлову по некому философско-математическому вопросу, в котором был радикально другого взгляда. а предыдущей его поездкой была Чечня, куда он катался, кажется, в составе какой-то волонтерской группы. именно Рам с Наташей, насколько помню, стали мне открывать глаза на то, что в России не просто обычный имперский зашквар, каких пруд пруди в мире, а нечеловечески жестокий зашквар, от которого совсем неясно чего ждать. помню наш спор о ментах, Рам говорил, что с ними нельзя вести вообще никакого диалога, а мне тогда еще казалось, что в принципе в каждом человеке можно, как писал один другой мой приятель, "разглядеть спрятанную принцессу". именно от Рама с Наташей в этой поездке я узнал в подробностях о деле "сети".

жил на свете мальчик Рам, который в какой-то момент осмыслил себя в качестве небинарной персоны, стал просить называть его Кило Мяу и говорить о себе "мы". все же мне кажется правильным говорить "он" о времени, когда мы познакомились. однажды летом Наташа позвала меня поехать в Калмыкию, что в тот период жизни было безумным, но, как сразу показалось, единственным выходом из опостылевшего обихода в новое. в кармане было 2 или 3 тысячи за все про все, мы нашли на бла-блакаре попутку до Волгограда, а оттуда добрались на паре машин до Малых Дербетов. по пути стало ясно, что это психоделическая экспедиция, а Наташа имеет в запасе целый арсенал каких-то ключей к интуитивной реальности. например, она документировала встречи с жуками, и те, прознав про нас, так и залетали со всех сторон поглазеть. один раз, жук сел на руку Наташе, когда мы читали вслух стих, кажется, Введенского, о жуке. я думал в машине о тупиках и выходах, временами засыпая, Наташа все время писала заметки, иногда созваниваясь с кем-то, и после одного такого созвона сказала, что нас ждет ее друг Баларам, он тоже приехал автостопом, но через какие-то дали, и перешел, кажется, целую гору пешком, а когда доехал до Калмыкии, одна местная женщина сказала, что уже видела его раньше во сне в образе буддистского божества. я сначала думал, Наташа сочинила этого Рама, вроде историй о жуках, но в Дербетах нас правда встретил высокий парень лет 17ти и сразу повел в здание администрации, где можно было кинуть рюкзаки и набрать воды. оказалось, что Рам к тому моменту подружился с половиной деревни и, кажется, уже наметил маршрут вглубь степей. у одного такого друга на участке мы поставили палатку. не помню, как мы ели, кажется, готовили на костре, а спали в палатке, но хорошо помню, что с той секунды время наполнилось морем рассказываемых историй и каких-то встреч. Рам просто подходил к людям познакомиться или о чем-то спросить, и они как-то раскрывались. этот стиль жизни я про себя назвал "полевым" и стал мечтать тоже научиться такой вот открытости. кажется, к нашему приезду Рам успел поработать пастухом на местной ферме (прямо как Баларама, в честь которого его и назвали, Рам был из московский, кажется, индуистской семьи), и позже хозяин той фермы в знак благодарности на каком-то отрезке путешествия поселил нас в домике своего приятеля, специально пригнав для этого на раздолбанной тачке с огромным куском баранины нам в подарок. другой друг Рама, тоже из Дербетов, подарил ему тетрадь дневников местного духовного авторитета, которую хранил уже несколько лет назад после его смерти. для Рама это все было просто и естественно, как и жизнь в полевых условиях. помню, как мы на абсолютно пустой грунтовке, ожидая попутку, которая так и не приехала, готовили в степи кофе на миниатюрной горелке из Рамова рюкзака, и просто тихо радовались тому, что существуем. нас постоянно, в каждом селе, звали в гости, и я сразу заметил, что Рам не боится показаться невежливым, например, отказаться от приглашения, если нам надо ехать (ритуальные визиты для степняков довольно сакральная тема), или честно и смешно сказать, что местный чай из молока и сала на дух не выносит. Рам не пытался показаться "идеальным (не)калмыком", как делали бы некоторые антропологи, он как бы ни минуты не скрывал, что вы, друзья, из одного мира - степей, палящего солнца, скота, хурулов - а мы из другого, кислотной, пыльной Москве образца 18го года, но вот мы тут и нам очень интересно.

похоже на запись сна, но это все юрец как никто другой точно нащупал описание той нашей жизни – только киломяу было 19 на момент отправления в калмыкию, ну а нам 23-24, но лобных долей ни у кого и в помине не было

вчера вечером было так невыносимо, что решила открыть очень злой угол интернета, где, я слышала, до сих пор пишут про киломяу. прочитала дикие проклятия и обвинения в смерти лично про меня и… мгновенно заснула сном младенца, потому что так вспомнила, из какого пиздеца я происхожу, и по сравнению с которым все мои текущие неурядицы ничтожны. и другой успокаивающий эффект: на месте киломяу образовалась такая дискурсивная дыра, это настолько фигура умолчания и забвения в моем окружении, что даже мусоление их имени грязными ртами интернет-троллей ощущается как поминание. понравилось бы им, что они стали иконой в среде дрочащих на них анти-воук ироничных геев? в этом есть доля смешного. но хоть кто-то публично говорит их имя

В Париже поговорим о заключенных анархист_ках в России и войне в Украине Как и обещали, помимо ивентов для французской аудитории, анонсируем русскоязычную встречу в Париже с участием «Огней свободы», ассоциации Solidarité FreeAzat и бывших российских политзаключенных. После начала полномасштабного вторжения России в Украину многие российские анархист_ки и антифашист_ки выступили против войны — публично, через акции солидарности, саботаж и другие формы сопротивления. За это десятки людей оказались под следствием, получили большие сроки, столкнулись с пытками и давлением. На встрече мы поговорим о заключенных анархист_ках и антифашист_ках в России, о том, как их дела связаны с войной против Украины, и о том, почему для многих из них сопротивление российскому вторжению неотделимо от солидарности с украинским обществом. Мы расскажем о нескольких делах и о том, с чем сталкиваются наши товарищ_ки в заключении. Отдельно обсудим, как поддерживать узников и узниц российского режима из Европы. На мероприятии можно будет сделать пожертвование на поддержку заключенных в России, а также приобрести солидарный мерч. Приходите, приводите подруг и друзей! 📍 Париж Bibliothèque Tourguenev 11 rue de Valence, Paris 5e 🗓 14 июня, воскресенье 🕒 15:00 🏴 Пока не свободны все, не свободен никто!

снился турнир по буддистским шахматам. локация: пятерочка около моего дома в москве. большую часть сна рисую схему для берлинского друга С., как ему туда попасть (пятерочка по диагонали от дома, дом сам в форме буквы Г), сама прохожу сквозь пятерочку и оказываюсь как бы в изнанке своего двора, машин нет, все немного заброшено. в ожидании берлинского друга медитируем на полу с моим фермерским другом С., буддисты собираются на празднование. когда друг тоже приходит, видим, что все шахматные доски перевернуты, фигуры смешаны, играть невозможно. кто-то шутит – а что будет если случайно два слона поцелуются?

снился турнир по буддистским шахматам. локация: пятерочка около моего дома в москве. большую часть сна рисую схему для берлинского друга С., как ему туда попасть (пятерочка по диагонали от дома, дом сам в форме буквы Г), сама прохожу сквозь пятерочку и оказываюсь как бы в изнанке своего двора, машин нет, все немного заброшено. в ожидании берлинского друга медитируем на полу с моим фермерским другом С., буддисты собираются на празднование. когда друг тоже приходит, видим, что все шахматные доски перевернуты, фигуры смешаны, играть невозможно. кто-то шутит – а что будет если случайно два слона поцелуются?

как я говорила по ощущениям в прошлом веке, "Мне навык программирования помогает систематизировать разнообразную текстовую информацию и ориентироваться в цифровом мире — это похоже на жизненную необходимость уметь рубить дрова и топить печь, если живешь в лесу". теперь я живу на ферме в лесу и к счастью умею рубить дрова и топить печь, но недавно я также запрограммировала промышленную вязальную машину Stoll делать из пиксель-арта шарфы, которые вскоре будут продаваться для фандрайзинга на дружественные левые места в сирии и судане. я думаю я позволила себе не снимать противоречие между техническим и гуманитарным, и нашла мирное применение энергии как синтеза, так и распада. это была бы хорошая новость для меня 23-летней.

Танцуйте, собаки и кошки И самые малые блошки Вас не посадили Строитель, дизайнер, все вместе Не каждый день добрые вести Нас не посадили Кто встал не с той ноги, У кого вообще нет ноги Неважно, танцуем Пенитенциарный альфонс Мы успеем потанцевать До твоих поцелуев Танцуйте, ботва и морошка Все самые милые крошки Вас не посадили Чиновник и служащий ЖЕКа Все мемы: от лола до кека Нас не посадили Мы рады такому подарку Мы вывернем ночь наизнанку Поем и ликуем https://terpenie.bandcamp.com/track/--12

рядом с выходом из куйбышевского суда есть горы там снег для катания на санях и лыжах у подножья гор есть дождевые крыши у подножья крыш есть дождевые черви их дома и норы пахнут торфом окон нету — потому что некому смотреть их маленькие дела заканчиваются вечером их маленькие тела как пара струн исключение составляют недождевые — с ними строго заключение заставляет их подниматься в горы, выше и что им остаётся? разговаривают с солнцем что-то спрашивают у лун

Les prisonnier·es anarchistes en Russie et la guerre en Ukraine На русском ниже En juin, une tournée de présentations et de discussions aura lieu en France autour des prisonnier·es anarchistes et antifascistes en Russie, de la résistance anti-guerre et de la solidarité avec la société ukrainienne. Dans toutes les villes, des membres du collectif Fires of Freedom et d’ancien·nes prisonnier·es politiques de Russie participeront aux rencontres. Dans certaines villes, iels seront rejoint·es par des membres de l’Anarchist Black Cross Moscow, de l’association Solidarité Free Azat, ainsi que par une anarchiste ayant fui la Russie l’année dernière pour échapper aux persécutions. Depuis le début de l’invasion à grande échelle de l’Ukraine par la Russie, de nombreux·ses anarchistes et antifascistes russes se sont opposé·es à la guerre — publiquement, à travers des actions de solidarité, de sabotage et d’autres formes de résistance. Pour cela, des dizaines de personnes ont été poursuivies, condamnées à de lourdes peines, et confrontées à la torture et à différentes formes de pression. Lors de ces rencontres, nous parlerons des prisonnier·es anarchistes et antifascistes en Russie, de la manière dont leurs affaires sont liées à la guerre contre l’Ukraine, et des raisons pour lesquelles, pour beaucoup d’entre elleux, la résistance à l’invasion russe est indissociable de la solidarité avec la société ukrainienne. Nous présenterons plusieurs affaires et discuterons des moyens de soutenir les prisonnier·es du régime russe depuis l’Europe. Nous aborderons également la manière dont l’État russe criminalise aujourd’hui le simple soutien aux prisonnier·es. Pendant chaque événement, il sera possible de faire un don pour soutenir les prisonnier·es anarchistes et antifascistes en Russie, ainsi que d’acheter du merch de solidarité. Dans certaines villes, il sera également possible d’écrire des lettres aux prisonnier·es. 📍 Bordeaux — 9 juin, 19h Café Fantoche 19 rue des Douves 📍 Limoges — 11 juin, 19h Local anarchiste 145 rue Armand Dutreix 📍 Paris — 12 juin, 19h Salle verte du CICP 21 ter rue Voltaire, Paris 11e 📍 Paris — 13 juin, 15h Librairie Publico 145 rue Amelot, Paris 11e 📍 Saint-Étienne — 16 juin, 19h La Poussière, 7 rue Henri Barbusse 📍 Marseille — 18 juin, 17h Casa Consolat 1 rue Consolat Заключенные анархист_ки в России и война в Украине В июне во Франции пройдет серия презентаций и дискуссий о заключённых анархист_ках и антифашист_ках в России, антивоенном сопротивлении и солидарности с украинским обществом. Во всех городах в мероприятиях будут участвовать «Огни свободы» и бывшие политзаключенные из России. В отдельных городах к нам присоединятся представитель_ницы АЧК-Москва и ассоциации Solidarité Free Azat, а также анархистка, бежавшая из России от преследования. После начала полномасштабного вторжения России в Украину многие российские анархист_ки и антифашист_ки выступили против войны — публично, через акции солидарности, саботаж и другие формы сопротивления. За это десятки людей оказались под следствием, получили большие сроки, столкнулись с пытками и давлением. На встречах мы поговорим о заключенных анархист_ках и антифашист_ках в России, о том, как их дела связаны с войной против Украины, и о том, почему для многих из них сопротивление российскому вторжению неотделимо от солидарности с украинским обществом. Мы расскажем о нескольких делах и обсудим, как поддерживать узников и узниц российского режима из Европы. Отдельно поговорим о том, как российское государство криминализирует саму поддержку заключенных. На всех событиях можно будет сделать пожертвование на поддержку заключенных анархист_ок и антифашист_ок в России, а также приобрести солидарный мерч. В ряде городов также будет возможность написать письма заключенным. Анонсированные ивенты ориентированы в первую очередь на французскую аудиторию, но большинство речей спикеро_к будет звучать на русском с переводом на французский. А 14 июня в Париже пройдёт отдельное мероприятие для русскоязычных товарище_к, которое мы анонсируем отдельно в ближайшие дни.

это реально так 🪰