подвижный игр

Поддержу беседу, поговорим о погоде? Берлинские +39 оказались милы моему трезвому сердцу. Я съездил за рейлом в соседний район, натёр овощи под холодник, позанимался на турниках - излучал тепло, впитывал и чувствовал себя особенно живым. Лыбился в наглую одуревшим прохожим, недолго музыка моего южного сердца будет играть в этом городе, оттого и с каждым лучиком мы на «мы». Да, ночь даётся не так легко, как хотелось бы, но она мне никогда просто, в принципе, не даётся. На потный рейв, сударыня, желаете? Самую малость надену, непременно чёрное. (и в эту же самую секунду разверзлись ночные небеса, должно было вдарить по самый набалуй, с оттяжкой, но пролило слабенькой струйкой возрастного мужа по расчёту. ничего, у природы нет плохой погоды. Кто это сказал? наверно, Будда, не меньше)

Почему-то часто возвращаюсь к этим стихам Айзенберга. Спотыкаюсь на рифме ‘ума’, но от ума, как раз и спотыкаюсь. Спасибо Филе Дз., что однажды показал. Жду когда позовёшь смотреть на реку.

Дисциплины, которые преподавал Рыбаков, я искренне любил - там я применял всё, чем занимался когда-либо (кстати, кличка «Сароейча» из-за надписи Capoeira на спине от В.Ю. тоже не прижилась, клички он давал, скорее, для себя). Один раз на первом курсе Петька Скворцов пролил кисель в карман его чёрной косухи - это было ужасно, но мы сильно смеялись, мы были совсем зелёные. Хотяяя. Судя по тому, что на последнем альбоме BNVVN есть скит с одним из прошлых «новогодних» постов Рыбакова про испорченные продукты, мы с Васьком эти «зеленых» в себе сберегли. Трагическое всегда идёт рука в руку с комическим, так уж устроена эта Маньчжурия.. Вообще, с В. Ю. и посмеяться можно было (не про кисель, конечно), и забота сквозь его надуманный панцирь просачивалась, и работа шла, когда всё наносное уходило на второй план, и удар «не в ракурсе» я по сей день не могу воспринимать нормально - ни в кино, ни в театре. Но вот эта его трансляция какой-то параллельной (и, видимо, основной) жизни всегда вносила сильную ноту, перекрывавшую всё остальное. На последних фото он лежит весь высохший, седой, под капельницами, с трубками, торчащими из живота, совсем не выглядящий на свои 52. Думаю, он не мог представить, что жизнь закончится так, что последний пост, сделанный лично им, будет из процедурной, что на голове не будет красной брутальный повязки, не будет самозашитой раны на бицепсе, не будет двух чёрных полосок на лице, не будет возможности медленно опустить большой палец со словами «I'll be back». Уходят учителя. Уходят один за другим, в какой-то, теперь уже, геометрической прогрессии. На выпускных фотографиях всё больше чёрно-белых силуэтов. Надеюсь, однажды мы проснёмся и прочтём заветное рыбаковское «война окончена» в том самом главном, человеческом смысле. Надеюсь, а что ещё остаётся.

У нашей мастерской были непростые отношения с В.Ю. - в соседней аудитории готовились к выпуску серебрениковцы, а мы параллельной тропинкой шагали к своему театру, поглядывая с восторгом на то, как чуваки двигали тему. Рыбакова это страшно раздражало, с мастерской Кирилла Семёныча у него, мягко говоря, не сложилось: он был человек прошлой, «бумерской»формации, юность которого пришлась на перестройку - толстокожая байкерская косуха, футболка «терминатор», занятия в потных, пахучих перчатках без пальцев. Вся эта атрибутика каскадёров, эдакой маскулинной крутости, конечно же, была прикрытием глубинных процессов израненного человека. Он не мог смотреть на себя спокойно, поэтому всё время играл какого-то собирательного персонажа из боевиков 90-ых и, как следствие, сросся с ним. Студентов называл «гадёныши» (скорее всего, обращение Гомера Симпсона к Барту), в конце занятия говорил «всем спасибо, война окончена» (наверняка, из каких-то самурайских саг), приносил ножички, крутил ими, картинно бросался водонепроницаемым, якобы неубиваемым телефоном. Надумал себе образ крутого перца, через которого пули проходят навылет, чтобы мочь хоть как-то справляться с реальностью. Узнав, что я из Брянска, он сказал, что это не самый его любимый город - ездил туда хоронить отца. На странице часто писал про мать - что никогда её не простит (часто писал). Выкладывал фотки со студентками («красавица такая-то»), реже - с женой (вроде как она оставила его, несколько лет назад; кажется, это была его вторая жена). Подпись «берегите близких, гадёныши» с того момента стала появляться всё чаще, как и фотки с дочерью, якобы, «единственным близким человеком», навещавшим его. Друзей, судя по трансляции в сетях, у Рыбакова не было, его мир был устроен примерно так: либо «большие» мужики, типа нашего педагога по фехтованию Ураева, которого он называл «наставник», «большие» (опять же) люди «ареопага» кафедры Школы-студии; либо младшие «гадёныши»: студенты и, особенно, студентки - вероятнее всего, он искал что-то невосполнимое для себя у тех, кто меньше, чтобы хоть для кого-то быть взрослым и значительным, и не всегда это было в дозволенных рамках - как педагогически, так и по-человечески (вдаваться в эту часть не буду). И всё - в открытую, на теперь уже оставленной странице, которая в последнее время выглядела как мрачнейший самонекролог. Смею предположить: равных себе «взрослых» он не видел, оттого и страдал. Пивной культ плавно из игры перетёк в пивной алкоголизм, а он в свою очередь оказал воздействие на ЖКТ - панкреонекроз и цирроз печени. Не знаю, что из чего вылилось - болезнь из характера, или наоборот - характер из болезни, но в комментах к постам Рыбаков вёл себя особенно токсично, сразу защищался, мог писать много глупостей (иногда мне казалось, что за него пишет ностальгирующий по Сталину 14-летка), прикрепляя каки-то любимые песни Цоя или Агаты. Повторюсь: не знаю, зачем заходил на его страницу. Как и не знаю, зачем пишу этот текст, вообще, он весь про «смею предположить», про сторонний взгляд. Наверно, сильное впечатление на меня производило то, как он последовательно и единовременно настаивал на своей крутости и жертвенности одиночки, как культивировал собственную смерть, мол, вот он я тут, кричу вам, но помощь невозможна, она просто недопустима. И всё же несколько месяцев назад студенты-выпускники собрали ему на лечение, был совершён перевод в платную клинику, появилась какая-то надежда, но, судя по всему, ситуация уже была неутешительной.

Как-то после занятий пошли во двор дурачиться с Васькой и Петькой. Закрепили пройденный материал, так сказать.

Умер В.Ю. Рыбаков, наш педагог по сценическому бою и сценическому движению. Студенты, ученики постят фотки, видео с зачётов. Впервые за три недели заморозки аккаунта инсты мне захотелось туда вернуться. То ли это из-за чувства новой оторванности, то ли время теперь такое - мини-некроложное. Сам же он вёл страницу в вк, и она была дневником депрессии и увядания. Признаюсь честно: я заходил на неё иногда, до конца не понимаю, зачем - обжечься ледяным дыханием чужого глубинного одиночества, не знаю.

Всё еще пытаемся достучаться до Duolingo. Требуется маскимальная огласка.

*** Головы моей овал И дурел, и дурковал И багровел, и терялся Я задурялся

Напишу стихи по заказу: вашему ребёнку, вам, вашему внутреннему ребёнку, любовнику или любовнице, бабушке, учителям начальных классов, овчарке. Цена - умеренная, оплата - по сердцу.

Поймал поэтическое настроение гусиным пером. В стихах поздавил Варю и Даню с днем рождения сына: Ребята, я не спился! И твёрдая рука: Ура, Лука родился, А мог бы быть и Карл, А мог бы быть и Герман По месту жительства. И правильно - вот хер нам, Пускай растёт трава! Как и в штанах - мизинец, Где завтра будет будет болт. Эй, Новый аргентинец, Не будешь ты не куколд! Варя выразила уважение фразой:

Ну Игорь!! Ну поэт!!! .

Даня же промолчал. Я подумал, возможно у него иное мнение по финалу и, являясь человеком сводобных нравов, предложил поменять смысл на противоположный. Даня пока не ответил - наверно думает, взвешивает. Оно и понятно, дело серьёзное, отеческое - с кондачка не запрыгнуть.

Вот исправленный текст: Место жительства Вадима Зицера находится недалеко от главного вокзала. Узенькая, злачная улочка (я не был в Нью-Йорке, но, кажется, именно так выглядит любая подворотня-перемычка, если свернуть с основной авеню). В подобных, просыпающихся ближе к ночи местах обычно можно получить короткий удар ножом исподтишка или открыто вырубить всё, что нарушает закон в дневное время суток. Среди многочисленных вывесок night/erotic/game club было сложно найти дверь в подъезд, но я нашёл. Лифт, конечно же, не работает, резкий, аммиачный, застоявшийся запах - понадобится десятилетие, чтобы выветрить его, выскоблить из пор входной группы, - и что я здесь делаю, зачем я сюда приехал по собственной воле? Для всех, кто хоть раз имел дело с ретро-тачкой, сравнение будет понятно: ты отдашь за неё в 7 раз больше уплаченного при покупке - ретро-вещь будет всё время где-то подтекать, ветшать, требовать замены какой-нибудь детали, особенно в самую неудобную минуту, а ты поедешь за любыми шпунтиками к чёрту на кулички. Так и с моим саксом 50-х годов, который я купил на привокзальной обочине у батюшки в городе Брянске, - приходится выкручиваться. Ну, к чёрту - так к чёрту. «Поднимайся на 2-й, немецкий» - пишет мне Вадим. Поднимаюсь, вижу на лестничной клетке бородатого, голого по пояс, с добрым пузиком мужчину, неспешно моющего лестницу. У Вадима южный говор, похожий на одесский, улыбка широкая, опасная в своей белой, хищной доброжелательности. Пожали руки. «Ты подожди минутку», - сказал он, продолжая интенсивно водить шваброй по грязным разводам серого кафеля. Затем поздоровался со спускавшимся вниз соседом - «куда по помытому?» - подумал я. Ещё у Вадима (видимо в процессе уборки) сползли джинсы и сзади выглянула мужская копилочка: «к деньгам», - подумал я. Вадим отставил швабру в сторону: - Всё будет в лучшем виде, не беспокойся, напомни, как? - Игорь. - Да-да, Игорь, я отправляю инструменты в Украину, и там за 2–3 дня мастер всё делает, - сказал и показал жестом, по-итальянски: - Муа! «Как же это всё ненадёжно», - думаю я, - «как же мутно». - А ты пройди, пройди - вот моя квартирка, чтобы видел: тут живёт человек, живой, ты не переживай! Заходим в однушку на 12 кв. м. В прихожей (она же и кухня) за входной дверью спряталась раковина, старый электрогриль на полу. Я заглядываю в комнату (просто подаю голову чуть вперёд) - именно так и представлял себе обитель Чарльза Буковски, когда читал его прозу. Среди хлама, бардака, сброшенных на пол простыней и полотенец красовался дорогой саксофон, альт. - Ну вот… - улыбнулся белоснежными винирами Вадим. - Как-то так. Мы вернулись в коридор, я дежурным жестом сфотографировал его паспорт, отдал залог и вышел. Никаких документов мы не подписали (а какие тут подпишешь?). Никаких примечательных фраз друг другу больше не сказали - так, междометия. По просьбе Вадима я отправил в чат «отдал 150 евро» и прикрепил фотку сакса с гравировкой модели. Конечно, пока шёл по городу, уже нафантазировал себе всякого, потом добирался из Ганновера на регионалках, фиксировал по горячим следам, но, вернувшись в Берлин, мне стало как-то спокойно — это заметно по тому, как заканчивается это повествование. Потом внукам ещё рассказывать буду: «Однажды ваш дед проснулся, поехал в Ганновер и подарил незнакомому мужику раритетный сакс, а сверху ещё и бабок накинул на добрую память. Вот такой у вас дед!» Надеюсь, не буду. Дядь Вадим, не подкачай, ты сейчас за всё человечество.

В Ганновере я оказался по делу - мне нужно было отдать сакс в ремонт, тот самый.

Ну, типа

У меня не было устойчивой клички в детстве. Ничего не прилипало: ни сокращение фамилии, ни производные от имени. За что-то конкретное ухватиться тоже было непросто - мерцал я уже тогда. По окончании школы я попал в институскую среду и начал ходить играть в футбол с какими-то мужиками (эти 35-ти ление и около брянские мужчины мне казались боровами. сейчас думаю, что не казались, мне самому скоро эт самое). Вот там мне и дали погонялово "Олимпиада", из-за белых коротких ретро-шорт адидас и скорости. Погремуха всё равно была локальной, дальше того круга никуда не пошла, сейчас она мне греет душу.

А иногда я подхожу к почтовому ящику и думаю - там точно письмо о срочной депортации. «Хватит, Титов, наигрался, пора и честь знать». Только, вот, депортировать-то некуда. В сауну, можно?

Достойная оценка 3-х актной пьесы от Саввы Морозова наших дней. Здесь и сейчас куётся новая драма.

Акт 3. Заключительный. Ваня запрашивает инсту Свиитланы - молчание. Затем просит её т/г - снова молчание. Кажется, Ваня спугнул эту рыбёшку юношеским напором, Ване не подфартило, карта в руку не пришла. И, казалось бы - баста, сказочке конец. Но уйти без улова Ване сегодня не суждено: как чёрт из серебряной табакерки выскочил Иван, другими словами - big Wanya. Этим славным парням было достаточно пары точных слов, чтобы уйти в личку. И они ушли. *занавес*

🍋🍋🍋Поздравляем, вам одобрена premium подписка на этот kanal!🍋🍋🍋 Автора можно поддержать на PayPal (в любое время с уток) или доброй смс-кой (). Ныряем в 3 акт?

Понимаю, не каждый способен выдержать сей драматургический накал. Софья, у меня один вопрос: Мы или не Мы?!