FLOR ET LAVR

Люблю, когда фильмы, которые на 100% твои, ты по какой-то причине пропускаешь, а потом случайно натыкаешься на них уже в более осознанном возрасте. Mulholland Drive стал для меня таким. И уже третий день я хожу после него как зачарованный. Во-первых, это кино эстетически оказалось абсолютно моим. Отсылки к нуару, постановка кадров, работа с цветом и светом. Во-вторых - сам Лос-Анджелес. Ночной, красивый, тревожный. При всей кажущейся сюрреалистичности фильма, в какой-то момент понимаешь, что это очень простая человеческая история. История того, кто не выдержал столкновения мечты о любви и успехе с реальностью. Линч тонко показывает это через постепенно разрушающееся сознание, гениальная находка, которую он репетировал еще в Lost Highway. Сцена в Club Silencio и песня Llorando - одна из самых сильных сцен, которые я видел в кино. Кажется, что всё вокруг искусственно, что всё - иллюзия и конструкция, но эмоции при этом абсолютно настоящие. И это практически манифест самого кино как искусства. Mulholland Drive можно воспринимать и как историю про Голливуд, власть, киноиндустрию и механизмы того, как создаются образы и продвигаются люди и идеи. И ещё поразило количество деталей и символов. Их можно разбирать бесконечно. Даже такие вещи, как повторяющиеся числа. Я постоянно замечал 3 и 7 — иногда буквально или через суммы цифр в номерах или адресах. Возможно, это случайность, но у Линча даже случайности начинают восприниматься как часть гипнотического эффекта этого кино. Как будто увидел чужое подсознание. Фильм-загадка. Фильм-сон. Пока это, наверное, первые сумбурные мысли, не хочется пересказывать сюжет и спойлерить. Но это точно то кино, к которому захочется вернуться снова. И снова.

Новое переживание сегодня — утренний визит в музей Густава Моро в Париже. В этом доме художник жил и работал. Здесь всё осталось почти как при его жизни: скрипучие лестницы, жилые комнаты с запахом старины, стены ателье, полностью завешенные картинами… Было ощущение, будто я провалился в другое измерение. И если бы не Mulholland Drive, который я должен был увидеть в кино, я бы ещё долго блуждал по этому заколдованному особняку. Теперь это один из любимых музеев. Кстати, сейчас я готовлю гид по Парижу для Flor et Lavr Gallery и скоро поделюсь и другими любимыми местами города. Густава Моро часто называют главным предшественником символизма, хотя сам он существовал отдельно от любых направлений. В его работах почти нет интереса к реальной жизни в привычном смысле. Вместо этого - мифология, религиозные видения, легенды, сны, античные герои и роковые красавицы. Но Моро интересовала не столько иллюстрация мифа, сколько атмосфера, символизм и внутренние переживания. Моро преподавал в парижской школе изящных искусств. Среди его учеников был Анри Матисс. Его работы буквально утопают в орнаментах, драгоценностях, сложных архитектурных деталях, драпировках тканей и затейливых узорах. Иногда они одновременно напоминают византийскую икону, индийскую миниатюру, персидскую рукопись и театральную декорацию. Во многом именно из этой эстетики позже выросли символизм и модерн.

В этом году я впервые приехал на Paris Tribal. Интерес к этой неделе искусства оказался естественным продолжением моего собственного интереса к искусству традиционных древних культур. Последние годы я много путешествую по Востоку, подробно изучаю Узбекистан, побывал в Непале, Камбодже, Индии и многих других странах. И чем больше я по нему путешествую, тем больше в него влюбляюсь. Не было ни одной поездки и ни одной страны, куда мне бы не хотелось вернуться снова. И сложно отрицать колоссальное влияние древнего и традиционного искусства на авангард и модернизм. Практически каждый второй великий художник XX века так или иначе вдохновлялся подобными произведениями. Достаточно вспомнить интерес Пикассо к африканской скульптуре или влияние искусства Океании на европейский модернизм. И это влияние ощущается до сих пор. Экспрессивность, работа с формой и объемом, символизм, ритуальность, внимание к материалу, упрощение формы до почти архетипического состояния - все это продолжает оказывать огромное влияние и на современное искусство. Paris Tribal - это ежегодная парижская неделя искусства традиционных культур, посвящённая искусству Африки, Океании, Азии, Гималаев и доколумбовой Америки. Она проходит в районе Сен-Жермен-де-Пре и фактически превращает весь квартал в один большой маршрут с десятками галерей. Этот проект инициировали сами парижские галеристы Сен-Жермена. Это не ярмарка в привычном смысле с одним павильоном, а сеть галерей, которые одновременно делают выставки, открытия и специальные показы по всему району. Сейчас в Paris Tribal участвует около тридцати четырёх галерей. Атмосфера здесь скорее очень левобережная и интеллектуальная, чем коммерчески-ярмарочная. Многие приходят не столько покупать, сколько смотреть редкие объекты, общаться с коллекционерами, дилерами, кураторами и просто гулять между галереями старого Сен-Жермена. В последнее время мы все больше занимаемся арт-консультированием, если вам интересны эти предметы или вы ищете что-то особенное, вы всегда можете связаться с нами info@floretlavr.gallery Wa/Tg +998502111764

Gub Gub - независимое пространство в Дохе, работающее вне институциональной системы. Оно находится в индустриальном районе города, в большом складском здании. Сам район неожиданно производит очень сильное впечатление - в нем есть ощущение настоящего города, не вылизанного и не доведенного до идеального состояния. Такой Доху почти не показывают, и, возможно, именно поэтому здесь так органично существует эта инициатива. Gub Gub создают несколько художников, и это чувствуется. Программа строится не сверху, а изнутри - через связи, диалог и совместные процессы. За счет этого пространство остается живым, гибким и непредсказуемым. Здесь проходят камерные выставки, резиденции и процессуальные проекты, в которых важен не только результат, но и сам ход работы. Мне удалось пообщаться с одним из основателей, Хабибом Абу-Футтаимом. Он рассказал, как здесь все устроено. Один из ключевых моментов в том, что художникам в Дохе крайне сложно позволить себе студии из-за высокой стоимости аренды. Именно поэтому появление такого места - не просто культурное событие, а реальная инфраструктура для работы многих независимых авторов. Сегодня вместе с Хабибом мы посмотрели и студии резидентов. Было важно увидеть не итог, а процесс, живую практику, без полировки и институционального давления. Gub Gub - одна из немногих площадок в городе, где можно столкнуться с более сырым, неотфильтрованным художественным жестом. И в этом, наверное, его главная ценность. Пространство остается живым и непредсказуемым, а это большая редкость для Катара.

Сегодня в рубрике «Культурные координаты» Фрол Буримский рассказывает о Колензé. Это небольшая деревня на реке Нигер в Мали. Фотографии, которые вы видите, были сделаны в середине прошлого века. Неизвестно, сохранились ли какие-то из этих построек сегодня. Эти дома выглядят устойчивыми, но на самом деле они очень хрупкие. Их нужно постоянно обновлять, заново покрывать глиной. Без этого они быстро разрушаются. Жизнь здесь зависит от реки и дождей. Разливы могут за один сезон повредить постройки и землю вокруг. Сейчас в регионе сложная ситуация, люди уезжают, и за такими домами часто просто некому следить. Поэтому эта крайне самобытная архитектура, к сожалению, постепенно исчезает.

Inspiration 🤍 Это частное ранчо в Нью-Мексико, спроектированное Тадао Андо для Тома Форда. Комплекс расположен в пустынном ландшафте недалеко от Санта-Фе и задумывался как место для уединения. Архитектура предельно сдержанная: бетон, вода, земля, горизонтальные линии, минимум деталей. Пространство выстроено вокруг тишины, где цвет, свет и материал усиливают ощущение спокойствия и внутренней собранности. Для Тома Форда это был очень личный проект. Он принципиально не хотел «декоративного» Андо, ему была близка почти аскетичная сторона архитектора, отсюда ощущение строгости и даже суровости пространства. И да, ранчо действительно было продано примерно за 48 миллионов долларов, что сделало его одним из самых дорогих частных архитектурных объектов в истории Нью-Мексико.

Вчера открылась ежегодная ярмарка India Art Fair, ради нее я снова прилетел в Дели. Кстати, об Индии я много пишу в моем личном канале. Ярмарка началась в 2008 году под названием India Art Summit по инициативе арт-энтузиаста Сунилa Гаутама. Он ясно видел, что при всей глубине и сложности художественной традиции стране не хватает крупной международной платформы, способной говорить о современном искусстве на равных с мировыми центрами. Первая ярмарка в Нью-Дели сразу обозначила масштаб амбиций, объединив ведущих индийских художников. Уже в 2009 году здесь показывали Пикассо через европейские галереи и скульптуры Аниша Капура, что стало важным моментом для локальной арт сцены. В 2012 году ярмарка получила нынешнее имя и быстро закрепилась как главное арт-событие Индии и региона. Со временем India Art Fair превратилась не просто в коммерческую инициативу по продвижению искусства, а в пространство диалога. Здесь рядом существуют классики индийского модернизма, такие как М. Ф. Хусейн и Сайед Хайдер Раза, и молодые художники, работающие с темами идентичности, памяти, миграции и экологии. Ярмарка постепенно выстроила собственный язык, в котором коммерция и смысловая наполненность не противоречат друг другу. Текущий, семнадцатый выпуск объединяет более 130 участников и демонстрирует всё большую открытость к разным формам художественного высказывания. Помимо живописи и скульптуры здесь важную роль играют текстиль, объекты, инсталляции и междисциплинарные проекты. Особенно заметно стремление ярмарки выйти за пределы стен павильонов, включив в диалог город, ландшафт и публичное пространство, а также усилить интеллектуальную часть через дискуссии об искусстве сегодня. Начнём с формата ярмарки. India Art Fair — это не просто художественная ярмарка с галереями и стендами. Её структура выстроена через несколько чётких секций. Galleries объединяет ведущие галереи из Индии и других стран. Focus предлагает углублённые, почти музейные проекты одного художника или одной художественной позиции. Platform работает с живыми традициями и современными интерпретациями искусства Южной Азии. Institutions представляет музеи, фонды и культурные инициативы. Outdoor Art Projects выносят искусство за пределы павильонов в открытое пространство. Среди ключевых событий нынешнего выпуска особенно важно не пропустить проект Джуди Чикаго «What If Women Ruled the World?» — масштабную текстильную инсталляцию, впервые показанную в Индии, где квилт становится формой политического и философского высказывания. Также стоит обратить внимание на участие David Zwirner Gallery с работами таких художников, как Яёи Кусама и Хума Бхабха, на проекты Rajiv Menon Contemporary, работающие с темой диаспоры и культурной памяти. Ярмарка действительно масштабная и очень хорошо организована. Пока мне удалось посмотреть меньше половины. Обязательно поделюсь моими личными фаворитами.

Новости Музея Вадима Сидура 🌟 21 декабря в 17:30 в музее пройдет беседа-медиация Нади Шереметовой в рамках выставки «Цветок осенний. Вадим Сидур | Полина Рукавичкина». Медиация — это специальный формат, который через вопросы и обмен мнениями позволяет лучше понять современное искусство. На встрече мы попробуем выйти за рамки привычного взгляда на фотографию, чтобы увидеть в ней не только эстетику, но и художественное высказывание, полное смыслов и решений автора. В фокусе разговора – фотопроект Полины Рукавичкиной и его поэтичный диалог со скульптурами и материалами из архива Вадима Сидура. Ведущая медиации: Надя Шереметова – куратор, исследователь фотографии, директор «ФотоДепартамента» и образовательной онлайн-платформы «Проекция». 🔘 Участие — по билетам.

На днях я наконец добрался до выставки, посвящённой 120-летию Орала Таксынбаева, которую Фонд развития культуры и искусства Узбекистана впервые показал в Алматы, а сейчас привёз в Ташкент. Больше всего меня впечатлила невероятная работоспособность Таксабаева. Он прожил несколько художественных жизней, пробуя себя в разных стилях, меняя язык и технику, но при этом оставаясь удивительно цельным. Мой любимый период — ранее творчество — 20-е и 30-е годы. Именно тогда, попав впервые в Москву, он буквально открыл для себя новый мир. Русский авангард, работы Матисса, Ван Гога, Гогена — всё это сформировало его зрение, не разрушив его собственную оптику, а наоборот, обострив её. Именно этот ранний путь, его зарождение как художника, выставка показывает лучше всего. Видно, как постепенно формируется стиль, в котором европейский модернизм соединяется с мягким центральноазиатским колоритом. Как Таксынбаев пробует новые приёмы, экспериментирует с фактурой, цветом, композицией — и как из этих поисков вырастает узнаваемый почерк, в котором сохраняется дыхание традиции. Особенно интересный факт: в первые годы своей художественной биографии он работал на заводе. Настоящий тяжёлый, физический труд — и параллельно огромный объём творчества. Как он умудрялся не только работать, но и так яростно, почти отчаянно создавать? В этом чувствуется его внутренняя энергия — та, что не даёт остановиться. Отдельно хочется сказать о самой выставке. Сценография продуманная, чистая, аккуратно выстроенная. Экспозиция позволяет увидеть движение художника во времени, понять, как на него влияли эпоха, контекст, люди, открытия. Каждая зона работает как отдельная глава, но вместе они складываются в цельную историю. И, пожалуй, самое ценное в этой выставке — ощущение развития. Ты словно наблюдаешь, как человек учится видеть. Как он впитывает новое, отбрасывает лишнее, ищет своё.

Для меня «Ильхом» — это не просто театр, а интеллектуальный символ Ташкента. Удивительный феномен, который смог появиться и выстоять здесь, вопреки идеологическим рамкам, политическим переменам и общему конформизму. Особенно в 90-е, когда театр оставался одним из немногих независимых голосов. Он был смелым, ироничным, живым. Его основатель Марк Вайль создал пространство, где можно было думать, спорить, чувствовать. Без страха и без фальши. И с самого начала этот театр был настоящим, не притворялся, не подстраивался. Мне кажется, здесь всегда было важным не впечатлить, а попытаться понять — окружающую жизнь, другого, себя. Недавно в «Ильхоме» открылась выставка «Тело, в котором я живу», посвященная его 50-летию. Очень трогательная, с тонкой сценографией. Ты будто попадаешь в закулисье, где прошлое и настоящее переплетаются. Это не просто ретроспектива, а встреча с памятью самого театра. Если будете в Ташкенте, не откажите себе в удовольствии познакомиться с этим проектом, тем более что выставку продлили до 23 ноября. Кураторы: Данте Рустав, Тимур Карпов

Наше знакомство случилось давно. Когда-то мы с Мариной, моей женой, были молодыми художниками и в 1983 году поехали в Переславль-Залесский, в творческую группу от молодежной секции союза художников Ленинграда. В Москве зашли к другу Эрвину Наги, и он показал мне книжку, которую сделал Карл Аймермахер. На обложке было написано латиницей «Sidur», и сидел косматый человек. Я тогда не знал ни Аймермахера, ни Сидура. Полистал книгу, тексты на немецком, спрашиваю: «Не знаешь, где в германии живет художник? Отличные работы делает». «Да он, вообще-то, в Москве». Я так удивился! Спустя несколько лет, в 1986-м мы приехали опять к Эрвину, я снова увидел книжку и говорю: «Если Сидур живет здесь, давай попробуем к нему в гости зайти» Эрвин дал телефон, я позвонил. Трубку взяла Юлия Львовна и сказала, что Вадим Абрамович умер два месяца как. Александр Позин в интервью Светлане Гусаровой. Диалог искусств. №4. 2025

В Музее Вадима Сидура при поддержке Flor et Lavr Gallery продолжается выставка «Цветок-гибрид», выстраивающая диалог между классиком советского неофициального искусства Вадимом Сидуром и скульптором Александром Позиным. Несмотря на то, что художники не были знакомы лично, на становление творчества Александра Позина, особенно в его бронзовых работах 1980-х годов, Сидур оказал заметное влияние. В этот период Позин активно искал новые формы и фактуры, находя вдохновение в произведениях предшественника. Он унаследовал от Сидура внимание к мельчайшим деталям и эмоциональную глубину образов, что стало основой для формирования его собственного, неповторимого стиля. А в 1990-е Позин создал монументальные версии ключевых работ Сидура — «Памятника оставшимся без погребения» и «Формулы скорби», что также стало актом преемственности и переосмысления. 🌟 Посетить выставку можно до 5 октября в Музее Вадима Сидура. 🌟 Перед посещением советуем прочитать интервью Александра Позина в новом номере журнала «Диалог искусств», где скульптор рассказывает о проекте. 📷 Дмитрий Колесов и Евгения Баранова

26 сентября в 19:00 состоится кураторская экскурсия Дарьи Панайотти по масштабной выставке «Сообщение» в Фонде Ruarts. Куратор Дарья Панайотти определяет жанр выставки как «историю» — не хронологический перечень имён и техник, а исследование социокультурного пространства. Здесь фотография становится не только художественным высказыванием, но и социальным жестом, формой сообщения, где обозначаются границы между «своим» и «чужим». Во время экскурсии у гостей Фонда Ruarts будет возможность задать вопросы куратору и подробнее узнать о представленных работах. Обратите внимание, мероприятие платное по РЕГИСТРАЦИИ и билету на выставку. Билет необходимо приобрести отдельно по ссылке или на месте, в Фонде Ruarts. На фото: работа Полины Рукавичкиной «Untitled IV», 2020-2025, представленная на выставке «Сообщение».

Мой друг Петр Иванов, пиар-специалист, показал свою коллекцию искусства Объединению. Осторожно, после просмотра данного материала хочется выкинуть весь хлам из дома и попросить Петю собрать коллекцию искусства и для тебя!

В пространстве Музея Вадима Сидура расцветает удивительный «ЦВЕТОК-ГИБРИД» — выставочный проект, в котором встречаются два поколения, две вселенные в скульптуре. Выставка проходит при поддержке Flor et Lavr Gallery С 28 августа по 5 октября 2025 года развернется глубокий и пронзительный диалог между классиком советского нонконформизма Вадимом Сидуром и современным мастером Александром Позиным, творчество которого выросло из зерен, посеянных его великим предшественником. Этот проект — третье событие в годичном выставочном цикле, объединенном поэтическим образом цветущего сада как утраченного и обретаемого вновь рая. Название выставки неслучайно: если «цветок» олицетворяет хрупкую и прекрасную метафору рая, то «гибрид» символизирует органичный и мощный творческий сплав, переплетение художественных ДНК двух авторов. Работы Позина предстают не просто как цитаты — это самостоятельные, мощные высказывания, произрастающие из почвы, глубоко вспаханной Сидуром. Они впитывают его философскую глубину, его драматичный и узнаваемый пластический язык, чтобы заговорить на нём в контексте сегодняшнего дня. Особенно ярко влияние Сидура прослеживается в бронзовых работах Позина 1980-х — времени активных поисков новых форм и фактур. Позин наследует от мастера виртуозное внимание к детали и ту пронзительную эмоциональность, что прошивает материал насквозь, становясь основой его собственного, уникального стиля. А в 1990-е именно Позин создает монументальные версии ключевых работ Сидура, таких как «Памятник оставшимся без погребения» и «Формула скорби», совершая акт глубокого уважения, преемственности и творческого переосмысления. В экспозиции, собранной из фондов ММОМА, личной коллекции Александра Позина и частных собраний, встретятся бронзовые скульптуры 1980-х, деревянные объекты и инсталляции. Это путешествие в сад, где прошлое и настоящее, память и современность цветут на одном стебле.

Вчера в Музее Сидура открылась выставка «Цветок-гибрид» — диалог между двумя выдающимися скульпторами: Александром Позиным и Вадимом Сидуром. С Александром мне посчастливилось сотрудничать уже несколько лет. «Несмотря на то, что Сидур и Позин никогда не встречались лично, именно он, по приглашению семьи Вадима Абрамовича, стал автором монументальных версий знаковых произведений скульптора: «Памятник оставшимся без погребения» на Зеленом проспекте в Москве, «Формула скорби» в Пушкино (Царское Село), а также надгробия на могиле физика Льва Асламазова на Кузьминском кладбище. Позин обращается к архетипическим образам — античным персонажам и библейским темам, которые служат универсальными символами человеческих испытаний и надежд. Вместе с тем его творчество насыщено и бытовыми сюжетами: найденными объектами и людьми из повседневного окружения автора. И эта способность видеть в повседневном человеческом мире матрицу универсальных пластических символов роднит подходы Позина и Сидура», — рассказывает о выставке Надя Дегтярева. Сидур создал язык, в котором личная драма и предчувствие истории совпали. Его пластика стала откликом на катастрофы и переломы времени, превращая скульптуры в универсальные знаки памяти и боли. «Цветок-гибрид» показывает, как это наследие продолжает жить в диалоге с Александром Позиным. Их искусство образует симбиоз — миф и повседневность, архаика и современность переплетаются, чтобы дать форму новым смыслам. Чем больше времени я проводил в экспозиционных залах, тем больше общего мы находили у двух авторов. Благодарю директора музея и куратора выставки Екатерину Новокшонову за этот интереснейший опыт. Будем рады видеть вас в Музее Сидура! Благодарим @etika.drinks

Цветок-Гибрид Музей Вадима Сидура и Московский музей современного искусства при поддержке Flor et Lavr Gallery открывают выставку «Цветок-Гибрид». Проект объединяет работы Вадима Сидура, классика неофициального искусства, и Александра Позина, для которого наследие мастера стало важной точкой опоры. В экспозиции представлены бронзовые скульптуры 1980-х годов, деревянные объекты и инсталляции из коллекции Александра Позина, фондов ММОМА и частных собраний. Ждём вас с 28 августа по 5 октября в Музее Вадима Сидура Новогиреевская, 37А

Фонд Ruarts представил масштабную выставку «Сообщение» - другая история российской фотографии, охватывающую более 40 авторов и почти два века фотографических высказываний — от снимков в дореволюционных фотоателье до постконцептуальных серий XXI века. Среди участников — Полина Рукавичкина, художница, с которой мы особенно близки. Полина — автор нашей галереи, и для нас особенно важно видеть её работы в столь тонком и осмысленном контексте. Её проект был реализован в открытых студиях Винзавода и органично вписался в философскую ткань выставки — о связи «я» и «другого», об идентичности, боли и узнаваемом свете. Куратор Дарья Панайотти называет жанр выставки не «ретроспективой», а «историей» — в её самом широком смысле. Это не перечень имён и техник, а внимательное исследование того, как фотография помогает нам ощутить себя частью чего-то большего — семьи, сообщества, общества. Через архивные снимки, репортажные кадры, художественные серии выставка говорит о сопричастности, разобщённости, культурной памяти и визуальной привычке узнавать себя в другом. Фонд Ruarts, Москва 1-й Зачатьевский переулок, 10 До 19 октября @ruartsfoundation

Когда я вспоминаю Камбоджу, перед глазами всплывают величественные руины Ангкора — циклопические сооружения, в которых чувствуется мощь древних империй. Там всё масштабно, внушительно, немного пугающе. Много легенд, ещё больше загадок. Эти храмы как будто жили не только религией — в них есть что‑то почти внеземное. Но одно место особенно запало мне в душу. Храм Бантеай Срей. Он совсем другой. Этот храм не поражает размерами — наоборот, в масштабах местных религиозных сооружений он почти крошечный. Но в его миниатюрности, в розовом песчанике, в затейливых узорах, вырезанных с ювелирной точностью, есть нечто гораздо более тонкое. Он стоит в уединении, вдали от основных маршрутов, будто скрыт в лесах специально — для того, чтобы его нашёл только тот, кто по‑настоящему ищет. Храм посвящён индуистским богам Шиве и Парвати и сооружён больше тысячи лет назад — в X веке. Построен из розового песчаника, который позволяет вырезать особо утончённые рельефы — именно этот материал и дал храму прозвище «розовый храм». И эти рельефы украшают почти каждую поверхность — пединменты изображают эпизоды из Рамаяны и Махабхараты, фигуры богов‑охранителей, духов и апсар. Мне показалось — и я почти в этом уверен — что этот храм был построен из любви. Как жест внимания. Как подарок. Возможно, один из кхмерских правителей захотел увековечить чувства к своей возлюбленной. Это пости сказочное сооружение воспринимается не как официальное, государственное, «обязательное» строительство, а как личный, трепетный порыв. И пусть историки говорят, что храм был построен придворным сановником — в этом месте всё равно чувствуется что‑то иное. Как будто он родился из мечты. И остался жить как воспоминание о чьей‑то любви, застывшей в камне.

Эту статуэтку я заметил случайно. Она была без головы - и именно это остановило меня. В ней было что-то особенно трогательное. Как будто потеря сделала её ещё более живой. То, что должно было казаться ущербом, вдруг обернулось откровением. Без лица Будда стал ещё тише. И тишина эта казалась древней - не звенящей, а глубокой, как сон. Этот образ оказался мне очень близок, как память, лишённая черт, но не силы. Срез на шее, потемневший от времени, казался печатью - и в то же время знаком достоинства, пронесённого сквозь века. В Камбодже множество обезглавленных Будд. Их судьбы разные: воины, вторжения, колониальные разорения, охота за сокровищами. Что случилось с моим маленьким Буддой - загадка. Головы отрубали как самую ценную часть статуй. Но тела оставались. И стояли, и сидели, как ни в чём не бывало. Как будто они и без головы помнили о том, кто они есть. Этот Будда прикоснулся рукой к земле - в древней мудре, которая символизирует пробуждение. Победу над страхом. Свидетельство внутренней правды. Его лицо исчезло, но жест остался. Он по-прежнему здесь. И для меня это стало знаком. Что суть - не в целостности формы. А в тишине, в глубине, в том, что не украсть и не отрубить. В Камбодже очень сложно найти антикварные артефакты. И отыскать его мне удалось в коллекции дамы, которая занимается продажей тканей. Увидеть Будду вы можете на нашей выставке «Кабинет Редкостей Фрола Сергеевича», которая проходит в пространстве A-House до 22 июля.

Заслужить эпиграф/поэтический текст/описание выставки (как ни назови этот гладко сложенный набор символов) от Шахри — невероятная ценность и удача сама по себе. А здесь ещё и вкупе с таинством всей атмосферы, ну просто ❤️‍🩹 Flor et Lavr открыли новый персональный проект Артёма Ляпина Light My Fire в пространстве A–House. Здесь показали первую скульптурную серию Ляпина, выполненную в технике коклюшечного кружевоплетения. В центре — женские фигуры с факелами, размышления о внутреннем свете, уязвимости и ритуале. Скульптуры напоминают артефакты вымышленных обрядов, а атмосфера отсылает к карнавальной культуре — как к пространству временной свободы и очищения. #Obrist_art #Moscow