22 сентября — память священномученика Захарии (Лобова), архиепископа Воронежского
Святой Захария был человеком не ученым и не книжным — окончил лишь духовную семинарию, где не был лучшим учеником. Ничего не известно о его богословских трудах. Его письма, оставшиеся в материалах дела, просты по форме и по содержанию. Но его сила проявилась в бесстрашном стоянии за истину Православия, которую старались исказить и уничтожить представители советской власти и, так называемой, «живой» церкви.
В обвинительном заключении по делу епископа Захарии от 27 марта 1924 сказано: «ЛОБОВ, будучи протоиереем, всё время вел контрреволюционную линию и являлся ярым поборником и защитником известного контрреволюционера патриарха Тихона. Когда церковный раскол получил организационную форму, на съезде Донской епархии, Лобов один из всего духовенства оставался тихоновцем…». Это подтверждается письмом 1922 г. протоиерея Захарии священнику Илье Пироженко. Он писал: «Я никогда не забуду того момента, когда меня оставил весь съезд духовенства, когда меня оставили самые близкие друзья, когда на меня смотрела и гражданская власть, и духовная как на самого вредного и опасного человека, когда определенно я получил сведения о моей высылке на холодный север. Вы, дорогой, в эту трудную минуту поддержали меня морально своим заявлением в защиту меня».
В 1924 году епископ Захария был приговорен к двухлетнему заключению на Соловки, где в тот момент находилось больше епископов, чем на свободе. На лагерной фотографии рядом с епископом Захарией (второй справа в первом ряду) запечатлены митрополит Евгений (Зернов), архиепископы Иларион (Троицкий) и Митрофан (Гринев), а также священники Донской епархии, среди которых Илья Пироженко (второй слева во втором ряду).
На Соловках в числе двадцати четырех иерархов Захария подписал «Памятную записку Соловецких Епископов, представленную на усмотрение Правительства».
Митрополит Мануил (Лемешевский), отбывавший ссылку на Соловках вместе с епископом Захарией, писал о нем: «Соблюдал строго среду и пятницу, ел один раз в день пшенный суп постный и то только после всенощного бдения. В Великий Пост в первую, четвертую, седьмую недели ел только один раз тоже только после всенощного бдения. В частной жизни был прост, любил изредка и пошутить».
По возвращении из заключения в 1929 году был назначен на Воронежскую кафедру с возведением в сан архиепископа. В 1935 году его вновь арестован и отправлен в Карагандинский лагерь (Карлаг). В 1937 году тройка при УНКВД СССР по Карагандинской области приговорила его к расстрелу за беседы с заключенными о вере в Бога и за совместное с другими заключенными празднование Пасхи.
По поводу пасхального празднества владыка писал своим духовным чадам: «Я встречал праздник в великой скорби, так как тут нет ни храма, ни Святого Богослужения. Дождался 12 часов ночи, пропел сам себе “Христос воскресе” и горько заплакал. Так и прошел праздник в скорби и тоске. 4 мая получил от Вас, Мария Александровна, посылку с разными продуктами, где были яйца и кулич. До слез тронула Ваша посылка меня… Увидел и кулич, и яйца, и представилась мне Святая Пасха. Да воздаст Вам Господь своими милостями за Ваше доброе».
21 сентября 1937 года архиепископа Захарию (Лобова) расстреляли в Чурубай-Нуринском отделении Карлага.