Кислород

Читательница попросила выложить кусочек текста из нового романа "Миссия в Неаполе". И я подумал, что, возможно, это будет интересно не только ей одной. Откровенно говоря, пока писал роман, успел влюбиться в этот город, в котором никогда не был. "Найти экипаж оказалось несложно. Неподалёку дремал старик-извозчик. Его кляча, помнившая, вероятно, ещё времена Мюрата, устало поднимала то одну, затёкшую ногу, то другую. — На холм Вомеро, месье? О, это прекрасная прогулка! — воскликнул он на французском, взмахнув кнутом. — Вы увидите лучший вид на наш город! За сущие пустяки, всего три лиры. Ардашев, не торгуясь, кивнул и устроился на потёртом сиденье. Коляска, поскрипывая и подпрыгивая на неровных камнях брусчатки, влилась в утренний поток. Поначалу они тащились по узким, гулким улицам нижнего города, где жизнь не просто кипела, а выплёскивалась наружу. Из каждой двери несло запахами чеснока, жареной рыбы и крепкого кофе. Картина изменилась, когда дорога пошла вверх. Шум начал стихать, а воздух становился чище. Именно здесь Клим увидел то, о чём много читал, но никогда не наблюдал воочию. Вдоль фасадов домов, в проёмах открытых дверей небольших лавочек-пастифичи — местных макаронных мастерских, — висели гирлянды свежеприготовленного теста. Длинные, золотистые пряди спагетти, причудливо изогнутые толстые трубочки букатини, широкие плоские ленты лапши-феттучини — всё это сокровище сохло на деревянных жердях под лёгким апрельским солнцем. Мальчишки-подмастерья, с ног до головы обсыпанные мукой, ловко перебирали эти съедобные струны, а хозяева заведений с гордостью поглядывали на своё богатство. Зрелище было настолько мирное и будничное, что на миг заставило забыть о вчерашнем трауре. Наконец, после долгого подъёма по серпантину, экипаж остановился на небольшой, залитой солнцем площади. — Дальше, месье, улочки слишком узкие, — сказал извозчик. — Коляска не проедет."