Восстановление исторических объектов в СПб

Воронцовский дворец на Садовой улице построил Растрелли между 1749 и 1757 годами для канцлера М.И. Воронцова – строительство обошлось заказчику настолько дорого, что в 1763 году он был вынужден передать дворец государству за долги. Несколько десятилетий здание меняло обитателей, пока в конце XVIII века к нему не пришла неожиданная роль. В 1798 году Наполеон занял Мальту, и рыцари ордена госпитальеров – одного из древнейших военно-монашеских орденов, сложившихся в эпоху Крестовых походов – оказались без резиденции и без Великого Магистра. Павел I, которому были близки идеалы рыцарского служения, принял сначала титул протектора, а затем и Великого Магистра ордена. Воронцовский дворец он передал рыцарям, приказал перевезти в Петербург главные реликвии ордена – фрагмент Животворящего Креста, десницу Иоанна Крестителя и Филермскую икону Богоматери, – а мальтийский крест включил в государственный герб. Для устройства церкви при новой резиденции ордена Павел I привлёк придворного архитектора Джакомо Кваренги. Кваренги строил капеллу с 1798 по 1800 год, пристроив её к главному корпусу со стороны сада. Задача была непростой: рядом с пышным барочным дворцом Растрелли нужно было поставить здание, которое не выглядело бы чужеродным, но и отвечало другой эстетике. Кваренги выбрал строгий классицизм с ренессансными отсылками. Снаружи капелла выделяется красноватым цветом фасада и сдержанностью форм на фоне золочёного барокко соседнего корпуса. Внутри – прямоугольный зал с цилиндрическим сводом, два ряда колонн из искусственного мрамора делят пространство на три нефа. Именно цилиндрический свод обеспечил капелле ту акустику, которая спустя два столетия определила её новую жизнь как концертного зала. Освящение состоялось 29 июня 1800 года – его совершил архиепископ С.С. Могилёвский. У мраморного алтаря стояло кресло Великого Магистра под балдахином – малиновый бархат, положенный по чину главы ордена. Напротив, у мраморной закладной доски с текстом об основании и освящении – кресло епископа. За алтарём находился образ Иоанна Крестителя, небесного покровителя ордена, написанный в 1861 году художником А.И. Шарлеманем. Капелла прослужила по своему первоначальному назначению совсем недолго. В марте 1801 года Павел I был убит в Михайловском замке. Александр I отказался от титула Великого Магистра, мальтийский крест убрали с герба, а в 1817 году орден был официально упразднён в России. Капелла ещё какое-то время работала как католическая церковь для иностранных подданных и дипломатов. С 1810 года дворец занял Пажеский корпус – привилегированное военно-учебное заведение, просуществовавшее здесь до 1918 года. После революции в здании разместились военные учебные заведения. Убранство капеллы – мебель, утварь, предметы интерьера – передали в городские музеи, а само помещение приспособили под клуб. Тем не менее архитектурная оболочка, созданная Кваренги, сохранилась: мрамор, лепнина, роспись сводов, колонны уцелели – интерьер капеллы считается одним из немногих дошедших до нас подлинных интерьеров Кваренги в Петербурге. Сегодня в капелле работают Музей истории кадетских корпусов России и концертный зал с постоянной органной программой. Попасть сюда можно только в дни концертов – сам дворец закрыт для свободного посещения. Акустика, заложенная в форму здания в начале XIX века, оказалась прочнее любого из замыслов, которым служило это здание.

До начала XIX века строительство в Петербурге велось из камня, кирпича, дерева и кованого железа. Чугун – принципиально иной материал, допускающий точное тиражирование сложных форм при относительно низкой стоимости – вошёл в петербургскую архитектуру стремительно и за несколько десятилетий изменил облик города: от мостов и оград до уличных тумб и фонарных столбов. Первым чугунным транспортным мостом в России стал Зелёный мост через Мойку на пересечении с Невским проспектом. С осени 1806 года здесь было начато строительство первого в России чугунного моста по проекту инженера Вильяма Гесте. Металлические конструкции были изготовлены на Петербургском и Кронштадтском чугунолитейных заводах. Решение оказалось настолько удачным, что его немедленно повторили: к 1818 году было построено ещё две таких переправы – Красный мост (1814) и Поцелуев (1816). Синий мост через Мойку на Исаакиевской площади перестроили в чугун в 1818 году по проекту того же инженера Гесте. Все четыре цветных моста через Мойку – Зелёный, Красный, Синий и Жёлтый – выполнены по единой схеме однопролётной чугунной арки. Из них Красный мост – единственный, сохранивший оригинальную чугунную конструкцию. Параллельно чугун осваивал другой тип переправ – подвесные мосты на цепях, где литые элементы сочетались с кованым железом. В 1820-х годах были построены проезжий Египетский мост и три пешеходных – Банковский, Львиный и Почтамтский. Египетский мост через Фонтанку открылся в 1826 году: порталы, покрытые золочёным орнаментом, чугунные перила, выдержанные в египетской манере, карниз с изображением бога Ра в виде крылатого солнца – таким подвесной мост предстал во время открытия. Спустя почти 80 лет он обрушился под эскадроном гвардейской кавалерии из-за дефекта в звене цепи и был перестроен. В 1820-е годы производственная база значительно расширилась. 7 сентября 1826 года за Невской заставой был пущен Александровский чугунолитейный завод – по устройству и размеру не имевший себе подобных в России. Завод Чарльза Берда на Матисовом острове, основанный ещё в 1790-х годах, выполнял заказы на элементы городской среды и монументы: барельефы пьедестала Александровской колонны были отлиты на заводе Берда в 1833–1834 годах. Вершиной чугунного строительства в Петербурге стали Московские триумфальные ворота, воздвигнутые в 1834–1838 годах в честь победоносного завершения кампаний против Персии, Турции и Польши. В качестве материала был избран чугун, для скульптурных украшений и капителей колонн – медь. Архитектор В.П. Стасов создал сооружение, ставшее самым крупным в мире архитектурным объектом, выполненным из чугунных деталей: высота ворот – 23 метра, длина – 36 метров. Двенадцать пустотелых чугунных колонн имеют диаметр два метра и выполнены каждая из девяти плотно подогнанных колец. Скульптурные украшения работы Бориса Орловского также отлиты из чугуна. Открытие ворот состоялось 16 октября 1838 года. В 1936 году их разобрали при реконструкции Московского проспекта. С началом Великой Отечественной войны чугунные детали передали на спецсклад, а элементы декора – в музеи города. Восстановили ворота в 1959–1961 годах. Помимо мостов и монументальных сооружений, чугун формировал повседневную среду города на уровне пешехода. Тротуары отделялись от проезжей части низкими и массивными чугунными колесоотбойными тумбами. Чугунные фонарные столбы, решётки набережных, ограды скверов, водосточные трубы с литыми раструбами – всё это вместе создавало тот характерный рисунок Петербургской улицы, который сохраняется до сих пор. Чугун оказался идеальным материалом для влажного невского климата: он не требовал дорогой обработки, допускал точное воспроизведение орнамента в любом тираже и при этом выдерживал колоссальные нагрузки. Именно это сочетание свойств и сделало его главным строительным металлом петербургского ампира.

До 1917 года икона в России присутствовала не только в храме – она была частью каждого жилого пространства, государственного учреждения, торгового зала, офицерской казармы. Её место в интерьере подчинялось сложившимся правилам, а её убранство напрямую говорило о достатке и положении владельца. В основе традиции – «красный угол»: место в главной комнате дома, ориентированное, как правило, на восток или юго-восток. Слово «красный» здесь означало «красивый»: угол был самым чистым и нарядно убранным местом в доме. Иконы располагались в нём по иерархии – в соответствии с церковной иерархией, и перед ними горела лампада. В киоте помимо образов хранили крест, святую воду, освящённые вербы, иногда Евангелие и поминальники. Гость, переступавший порог, первым делом оборачивался к иконам – поклон образам предшествовал приветствию хозяев. В дворянском интерьере XIX века этот порядок сохранялся, но приобретал иной материальный масштаб. Если в интерьере было золото, серебро или драгоценные камни, они украшали киот или икону. В домах попроще киоты были скромнее, медные ризы ярко начищены. Перед каждым образом горела лампада – стеклянная, золотая или деревянная, в зависимости от убранства. В конце XIX века большое распространение получили «уголки» – шкафы с тремя иконами: Спасителя, Богоматери и святого, расположенными одна над другой. Такой угловой шкаф-киот мог встать в гостиной городской квартиры, не нарушая ни классической отделки стен, ни модного убранства в стиле эклектики. Оклад – металлическое покрытие иконы, оставлявшее открытыми лики и руки, – сам по себе был отдельным видом искусства, и на протяжении двух столетий его развитие шло в ногу со сменой архитектурных стилей. Оклады на иконах стали появляться в XIV веке. Период барокко и классицизма – конец XVII – начало XIX века – отличался необычайно возросшим уровнем технического мастерства русских серебряников. На окладах конца XVIII века использовался традиционный узор из виноградной лозы с классицистическими вкраплениями: вазонами и гирляндами. Драгоценный оклад превратился в реликварий, охранявший сакральное значение иконописного изображения. В синодальный период – XVIII – начало XX века – искусство обрамления иконы достигло особого расцвета: оклады отличались высочайшим уровнем исполнения и разнообразием техник. Само иконописное изображение в этот период тоже менялось. С петровских преобразований икона постепенно превращалась в религиозную картину, следуя очередной художественной моде: барокко, классицизм, академизм. Традиционный канон сохранялся главным образом у старообрядцев и в народном иконописании. С XVIII века традиционную темперную технику вытесняла масляная живопись с её светотеневой моделировкой фигур и прямой перспективой – икона всё больше приближалась к портрету. Именно этим объясняется характерный облик «казённых» икон в петербургских храмах и дворцовых интерьерах: строгие академические лики в богатых серебряных окладах. Икона присутствовала не только в частном, но и в государственном пространстве. Присяга в Российской империи давалась перед лицом Божьим на кресте Спасителя и на Евангелии. Присяга принималась в присутствии священника, а значит, образ и крест были обязательной принадлежностью любого присутственного места, где совершались клятвы. Суды, канцелярии, казармы, торговые конторы – везде над столом или в углу комнаты стоял образ. В купеческих лавках перед иконой нередко висела лампада, и сделка, заключённая «перед Богом», имела особый вес. Эта включённость иконы в повседневную среду закончилась в 1917–1920-х годах. Образа убирали из присутственных мест по декрету, из домов – из страха или из убеждений. На их месте в жилых комнатах появлялись портреты вождей – логика угла при этом не изменилась, изменилось только содержание. Сама привычка иметь в комнате образ, перед которым можно остановиться, оказалась устойчивее любой конкретной идеологии.

В России традиция строить церкви в память о военных победах существовала задолго до Петербурга. Иван IV поставил на Красной площади собор Покрова на Рву в память взятия Казани, Андрей Боголюбский возвёл церковь Покрова на Нерли после победы над волжскими булгарами. Петербург наследовал этой практике, но воплощал её по-разному: один собор мог стать памятником спустя годы после освящения, другой строился как мемориал с первого камня. Казанский собор возводился с 1801 по 1811 год по проекту А.Н. Воронихина и открывался как хранилище чтимого списка иконы Казанской Богоматери. Колоннада из 96 колонн, охватывающая площадь перед Невским проспектом, строилась по образцу собора Святого Петра в Риме. Воинским памятником собор стал не по первоначальному замыслу. Перед отъездом в действующую армию в 1812 году здесь молился Кутузов, а в 1813 году полководец был похоронен в северном приделе. В соборе разместили трофейные знамёна французской армии и ключи от взятых городов. К началу XX века знамён насчитывалось 107 – их размещали на кронштейнах по стенам. Там же хранился маршальский жезл Даву, захваченный под Вязьмой. В 1837 году, в 25-ю годовщину окончания войны, перед колоннадой торжественно открыли памятники Кутузову и Барклаю де Толли – с артиллерийским салютом и военным парадом. Спасо-Преображенский собор связан с воинской памятью иначе – через саму историю своего происхождения. Он был заложен в 1743 году по повелению Елизаветы Петровны на месте штаба Преображенского полка – в память о восшествии императрицы на престол при участии солдат и офицеров этого полка, и освящён в 1754 году. В 1796 году собор получил почётное звание «собора всей гвардии». После пожара 1825 года его восстановил В.П. Стасов в стиле ампир. Он же создал вокруг храма ограду, не имеющую аналогов в городе: в 1832–1833 годах по его проекту были установлены 102 бронзовых орудийных ствола – трофейные турецкие пушки, снятые со стен Измаила, Варны, Тулчи, Исакчи и Силистрии в войне 1828–1829 годов. Стволы поставлены дульным срезом вниз – в знак того, что они уже никогда не будут стрелять. Чесменская церковь – единственный петербургский храм, где назначение прямо указано в мраморной надписи у входа: она сооружена «в память победы над турецким флотом, одержанной при Чесме 1770 года в день Рождества Иоанна Предтечи». В ночь с 25 на 26 июня 1770 года эскадра под командованием Орлова и Спиридова уничтожила турецкий флот в Чесменской бухте. По преданию, курьер с известием о победе настиг Екатерину II на Царскосельском тракте – на том самом месте, где впоследствии и встала церковь. Закладка состоялась в 1777 году в присутствии шведского короля Густава III, строил храм архитектор Ю.М. Фельтен. Освящение прошло 24 июня 1780 года – ровно в десятую годовщину победы. Для Петербурга церковь уникальна по облику: псевдоготика, стрельчатые арки, декоративные башенки – в церковной архитектуре города другого такого примера нет. Николо-Богоявленский морской собор, выстроенный С.А. Чевакинским в 1753–1762 годах, со времён Екатерины II стал местом, где праздновались морские победы. Здесь отмечали уничтожение турецкого флота у Чесмы – в знак благодарности императрица пожаловала собору десять икон в золотых ризах. В начале XX века на стенах верхнего храма появились мраморные доски с именами офицеров и матросов, погибших в русско-японской войне 1904–1905 годов. В XX веке здесь установили мемориалы экипажам подводных лодок «Комсомолец» и «Курск». Собор не прекращал богослужений ни в советский период, ни во время блокады. Во всех этих случаях действовал один принцип: знамёна висели над головами молящихся, мраморные доски с именами погибших стояли рядом с иконостасом, захороненный полководец лежал в том же пространстве, где шла литургия. Петербургский храм-памятник не отделял молитву от памяти о войне – он совмещал их намеренно и органично.

Сегодня, 12 июня, – День России. 12 июня 1990 года I съезд народных депутатов Российской Советской Федеративной Социалистической Республики принял Декларацию о государственном суверенитете РСФСР. Именно эта дата стала основой для государственного праздника – хотя путь к его нынешнему названию занял больше десяти лет. 12 июня помимо принятия Декларации Россия обрела и первого президента – в этот день, но уже в 1991 году, состоялись первые в истории страны всенародные открытые выборы президента, на которых одержал победу Б.Н. Ельцин. В первую годовщину принятия Декларации, 12 июня 1991 года, жители Москвы и Ленинграда впервые в новейшей истории выбирали мэров. Для Петербурга этот день имеет особое значение: именно 12 июня 1991 года, одновременно с президентскими выборами, в городе прошёл референдум о возвращении исторического имени. При общей явке 64,7% за переименование выступило 54% проголосовавших. Мэром города был избран Анатолий Собчак. 7 сентября 1991 года городские газеты вышли с заголовками: «Виват, Санкт-Петербург!». Это переименование стало третьим для города – основанный как Санкт-Петербург, он в разное время носил имена Петроград и Ленинград. Таким образом, 12 июня 1991 года для Петербурга стало тройным событием: выборы президента страны, выборы первого мэра и возвращение городу его имени. Указом президента Б.Н. Ельцина от 2 июня 1994 года 12 июня было объявлено государственным праздником – «Днём принятия Декларации о государственном суверенитете Российской Федерации». С 16 июня 1998 года он стал называться «День России». Официально новое название праздник получил 1 февраля 2002 года, когда в силу вступил новый Трудовой кодекс. За 12 июня закрепились и свои традиции. С момента учреждения Дня России неотъемлемой частью торжеств стало присуждение государственных премий в Кремле – наград за выдающиеся заслуги в сферах науки, технологий, литературы и искусства. В городах по всей стране проходят концерты, фестивали и народные гулянья. Петербург связан с историей России особым образом. Именно здесь Пётр I заложил первую столицу новой России – европейской, морской, открытой миру. Именно здесь в 1712 году разместились все главные государственные учреждения империи. И именно здесь в 1991 году в один день произошло сразу несколько событий, определивших облик современной России. Это делает День России в Петербурге не просто государственным праздником, а праздником с особым смыслом – городом, который трижды становился собой заново и каждый раз оставался главным. С Днём России!

Лепнина на фасадах Петербурга – это не просто декор. Это хронология стилей, читаемая прямо с улицы – по характеру орнамента, плотности декора и его расположению на фасаде можно почти безошибочно определить эпоху постройки и художественные ориентиры заказчика. За три века городская архитектура прошла путь от пышного барочного убранства до почти полного отказа от украшений – и обратно. Барокко елизаветинского времени задало самую высокую планку насыщенности декора. Растрелли использовал лепнину как один из главных инструментов своего архитектурного языка: фасады Зимнего дворца и Смольного собора буквально утопают в море лепных украшений – картушах, гирляндах, маскаронах, фигурных фронтонах. Белое на цветном фоне (лазоревом, бирюзовом, зелёном) создавало резкий контраст, читаемый издалека. Фасады Петербурга в стиле классицизм создавались в 1760–1780 годах в эпоху просвещённого абсолютизма времён Екатерины Великой – здания украшали классические античные ордера и скульптурные композиции. Лепнина здесь изменила характер: вместо барочного изобилия – сдержанные рельефы, меандры, пальметты, медальоны с профилями. Декор стал подчёркнуто рациональным, каждый элемент – на своём месте. Архитектура фасадов петербургского периода александровского классицизма (1800–1830 годы) основана на героике Древней Греции и демонстрирует влияние западноевропейского зодчества. Это направление характеризуется архаичными мотивами: в декоре присутствуют дорический и тосканский ордера, массивные колонны египетского типа, сфинксы. Именно в это время сложился облик парадных набережных – единая горизонталь зданий с выдержанным ритмом декора, где лепнина служит не главным героем, а аккомпанементом архитектурной форме. Середина и конец XIX века принесли радикальное изменение: в XIX веке, в период, когда город динамично развивался и население Петербурга росло особенно быстро, началось массовое строительство доходных домов, специально предназначенных для сдачи внаём. Проекты таких домов нередко заказывали у знаменитых архитекторов, которые украшали здания лепниной, скульптурами и разноцветными витражами. В эпоху эклектики декор вернулся в полную силу – но теперь он стал свидетельством платёжеспособности заказчика и статуса дома. Чем богаче лепнина, тем дороже квартиры. Те дома, что были деревянными, штукатурили и внешне делали неотличимыми от каменных – это повышало доходному дому престиж, а значит, и стоимость проживания. На рубеже XIX–XX веков декор фасадов претерпел ещё одну трансформацию. Модерн отказался от исторических орнаментов в пользу природных мотивов: цветов, водорослей, стрекоз, женских голов, вписанных в растительные узоры. Доходный дом Путиловой в стиле северного модерна поражает экспрессивностью: шероховатая штукатурка, массивная гранитная облицовка, выразительные эркеры и асимметричные оконные проёмы. Главная изюминка – скульптурные элементы. Дом Путиловой на Большом проспекте Петроградской стороны в 1912 году получил серебряную медаль за лучший фасад города. Доходный дом Бубыря на Стремянной улице представляет другое направление – здесь фантастические рыбы, птицы, маски и растительные мотивы выполнены так, что ни один из них не повторяется. Советская эпоха с её конструктивизмом и затем сталинским ампиром вновь изменила характер декора – конструктивизм отказался от него почти полностью. Сталинский ампир вернул лепнину на фасады, но в монументальном ключе: снопы пшеницы, пятиконечные звёзды, картуши с советской символикой – декор, работающий на государственную риторику. Три века петербургской архитектуры оставили на фасадах города весь спектр декоративных решений – от растреллиевского изобилия до конструктивистской пустоты. Сегодня они существуют рядом, в пределах одной улицы – и это, пожалуй, и есть главная особенность петербургского фасада.

В конце XIX века в Петербурге началось активное строительство монастырских подворий. Это был специфический городской феномен эпохи: монастыри со всей империи открывали в столице свои «представительства» – для сбора средств, совершения треб, продажи продукции и отчасти для того, чтобы восполнить острую нехватку приходских церквей при постоянно растущем городском населении. Одним из самых заметных среди них стало Ново-Афонское подворье на Забалканском проспекте (ныне Московский, 25). История подворья начинается далеко от Петербурга – на греческой горе Афон. Монастырь Святого Пантелеймона к 1870-м годам был населён преимущественно русскими монахами, а в 1875 году его настоятелем стал архимандрит Макарий (Сушкин), уроженец Тулы. В 1876 году монахами этого монастыря была основана новая обитель на территории Российской империи – в Абхазии, неподалёку от Сухуми. Так появился Ново-Афонский Симоно-Кананитский мужской монастырь. Становлению его помешала Русско-турецкая война 1877–1878 годов: турецкие войска учинили в обители разгром. Восстановление началось в 1880-е годы под личным покровительством Александра III. Строительство монастырского комплекса требовало значительных средств – и именно для их привлечения было решено основать в столице подворье. Участок на углу Забалканского проспекта и 2-й роты Измайловского полка пожертвовала в 1885 году мещанка А.И. Клементьева. Проект здания разработал Н.Н. Никонов – будущий епархиальный архитектор, автор многочисленных построек в неорусском стиле. Трёхэтажное здание было увенчано церковью во имя Иверской иконы Божией Матери с колокольней, решённой в традициях московских храмов XVII века. Закладка состоялась 17 августа 1886 года в присутствии епископа Ладожского Арсения. 26 августа 1888 года митрополит Санкт-Петербургский Исидор вместе с настоятелем монастыря торжественно освятили новый храм. Подворье быстро стало одним из важных духовных центров столицы – храм на третьем этаже здания вмещал до 2500 человек. Службы велись по афонскому уставу, церковный хор пел особым образом. Интерьер украшали иконы, привезённые со Святой горы, – в том числе копия Иверской иконы Богоматери и икона «Троеручица». Иконостасы в русском стиле изготовили московские мастера. На территории подворья работали иконописная мастерская, книжная лавка и пекарня, выпечка которой пользовалась спросом у горожан – нуждающиеся могли получить в трапезной бесплатный обед. В подворье проживало около 50 монахов, ежегодный доход достигал 80 тысяч рублей. В 1918 году большевики конфисковали хранившиеся здесь денежные средства, трое иеромонахов были арестованы. В 1922 году в ходе кампании по изъятию церковных ценностей из храма вынесли около 330 килограммов серебра – ризы, лампады, оклады Евангелий. В 1923 году подворье захватили обновленцы, оставшихся монахов выселили. В 1933 году в здание перевели фабрику артели «имени товарища Рубена», производившей игрушки, искусственный жемчуг и футляры. Именно тогда здание было перестроено: восьмиглавая церковь исчезла, здание стало пятиэтажным, получило прямоугольные окна и облик сталинского ампира. К 1940 году предприятие получило название «Ленигрушка». В годы Великой Отечественной войны здесь шили тёплую одежду для фронтовиков и изготавливали маскировочные сети. В 2003 году фабрика съехала, здание переоборудовали под торговый центр. От подворья сегодня сохранились только флигели со стороны 2-й Красноармейской улицы – остальное поглотили последовательные перестройки. Восьмиглавый силуэт, который с конца XIX века стоял на углу Московского проспекта, существует теперь только на архивных фотографиях.

Сегодня, 18 мая, – день основания Кронштадта. 322 года назад, в 1704 году, в этот день был освящён форт Кроншлот – первое укрепление на отмели у острова Котлин, ставшее точкой отсчёта истории города. Форт построили за одну зиму – буквально. Для его возведения на льду из хвойных пород дерева сколачивались ряжи, вокруг них делались проруби, после чего ряжи, заполненные камнями, опускались под собственной тяжестью на дно, создавая основу для насыпи. К весне из воды выступил рукотворный остров. Шведы, открывая навигацию в 1704 году, обнаружили в заливе, который ещё недавно считали своим, крепость, закрывшую им подход к Невской губе. Архитектором крепости являлся Доменико Трезини. Само название «Кроншлот» происходит из голландского – «коронный замок». 18 октября 1723 года в торжественной обстановке Пётр I произвёл закладку крепости Кронштадт, и тогда же город на острове Котлин был назван Кронштадтом, что означает «коронный город». Расположение Кроншлота оказалось настолько удачным, что за всю его историю и историю Кронштадта впоследствии мимо него не прошло ни одно неприятельское судно. Уже в июле 1704 года к Котлину подошла шведская эскадра из двенадцати боевых судов с намерением высадить десант – безуспешно. В 1705 году история повторилась. С 1720-х годов Кронштадт стал главной военно-морской базой Балтийского флота. Кронштадт – не только военная история. Более 300 научных открытий и изобретений были сделаны здесь: построен первый в России сухой док, проведена первая в России операция на сердце в морском госпитале, впервые применено хлорирование воды, прошли первые испытания подводных лодок. В конце XIX века в Кронштадте была основана первая в мире водолазная школа для подготовки квалифицированных специалистов, способных проводить работы под водой. Из Кронштадта уходили в кругосветные экспедиции русские мореплаватели. Главная архитектурная доминанта города – Никольский морской собор на Якорной площади, заложенный в 1903 году и освящённый в 1913-м в присутствии Николая II. Образцом для него послужила константинопольская София, однако пропорции были сделаны иными: длина здания – 83 метра, ширина – 64 метра, высота с учётом креста – 70,6 метра. Собор задумывался не только как храм, но и как морской ориентир: при подходе судов к Кронштадту первым в глаза должен был бросаться крест Никольского собора. Внутри изначально располагались мраморные доски с именами погибших моряков – 130 досок содержали более полутора тысяч имён, сведения о которых историк русского флота Аполлон Краткий собирал пять лет. В советское время иконостас снесли, внутри открыли кинотеатр, потом клуб и музей. Реставрация завершилась в 2013 году. Сегодня вокруг острова Котлин насчитывается 23 форта, 17 из которых расположены в акватории Финского залива. Историческая часть Кронштадта и Кронштадтская крепость входят в список Всемирного наследия ЮНЕСКО. Планировка порта с момента основания в начале XVIII века сохранилась без изменений до настоящего времени. Город, который строился за одну зиму как военный форт, оказался одним из самых устойчивых – и в архитектурном, и в историческом смысле.

9 мая – День Победы. Праздник, который в России отмечают иначе, чем любой другой: со слезами и с гордостью одновременно, с цветами у мемориалов и с фотографиями тех, кого уже нет. В этот день мы помним всех, кто воевал, работал в тылу, выжил в блокаде и не дожил до мира. Помним, потому что именно эта память – не архивная, а живая, передающаяся от человека к человеку – и есть главное, что осталось нам от тех, кто прошёл через войну.   В 2:10 ночи с 8 на 9 мая 1945 года диктор Юрий Левитан зачитал по Всесоюзному радио сообщение о победе над Германией. Акт о безоговорочной капитуляции был подписан в берлинском Карлсхорсте. Для Советского Союза это означало конец войны, которая длилась почти четыре года и стала самым масштабным вооружённым столкновением в истории человечества.   Первые три года после победы 9 мая было выходным днём. Праздник отмечался масштабно — уже 24 июня 1945 года на Красной площади состоялся первый Парад Победы, который принимал маршал Жуков. Но в 1948 году праздничный статус был отменён, и следующие семнадцать лет 9 мая оставалось обычным рабочим днём. Выходным и всенародным праздником оно стало снова лишь в 1965 году м к двадцатилетию Победы. Тогда же впервые прошла «Минута молчания», были официально утверждены звания городов-героев, а на Красной площади состоялся первый за два десятилетия военный парад.   Для Петербурга 9 мая несёт особый смысл, который не совпадает ни с каким другим городом. Блокада началась 8 сентября 1941 года и продолжалась 872 дня. Единственной связью с большой землёй оставалась Дорога жизни через Ладожское озеро. По данным, установленным в ходе судебного процесса 2022 года, число жертв блокады составило более 1 миллиона 93 тысяч человек – больше трети довоенного населения города. 18 января 1943 года блокадное кольцо было прорвано, а 27 января 1944 года – окончательно снято. В этот день на берегах Невы прогремел торжественный салют из 324 орудий, 24 залпа. В 1965 году Ленинград получил звание города-героя.   Город, который не сдался, отмечает 9 мая иначе, чем те, кто не знал оккупации и осады. Здесь этот день – не просто дата в календаре, а живая память, которая передаётся от тех, кто пережил блокаду, к тем, кто родился уже после. В ознаменование победы в 1945 году в Ленинграде были заложены Московский и Приморский парки Победы. В 1975 году на площади Победы открылся монумент героическим защитникам Ленинграда. Вокруг города по линии бывшего блокадного кольца создан Зелёный пояс Славы. Памяти жертв блокады посвящены мемориальные ансамбли Пискарёвского и Серафимовского кладбищ.   За Днём Победы стоит символика, уходящая далеко за пределы XX века. Георгиевская лента ведёт свою историю от ордена Святого Георгия – военной награды, учреждённой Екатериной II в 1769 году в честь святого Георгия Победоносца, покровителя воинов. Чёрные и жёлтые полосы ленты означали порох и огонь. Во время Великой Отечественной войны эта символика вернулась – лента тех же цветов использовалась на колодках ордена Славы и медали «За победу над Германией». В 2005 году, к 60-летию Победы, прошла первая акция «Георгиевская ленточка» под девизом «Я помню, я горжусь» – с тех пор она стала ежегодной. Образ Георгия Победоносца – всадника, поражающего змея – присутствует на гербе Москвы и в центре российского государственного герба, и по сей день остаётся символом победы над тем, что казалось непобедимым.   Сегодня – великий праздник. День, когда мы отдаём дань каждому, кто воевал, кто защищал страну и наш город, кто выжил в блокаде и кто не дожил до мира. Их имена вписаны в историю – на мраморных плитах Пискарёвского кладбища, на стенах мемориала на площади Победы, в семейных архивах и в народной памяти. Мы помним их подвиг – и будем помнить всегда. С Днём Победы.  

Иконостас – одна из самых узнаваемых особенностей православного храма. Это алтарная перегородка, отделяющая алтарь от основного пространства церкви, составленная из рядов икон. Но то, что мы видим сегодня в большинстве храмов, – результат долгого развития, растянувшегося почти на тысячу лет. В первые века христианства никакой перегородки между алтарём и молящимися могло не быть вовсе. Первые упоминания об отделении алтаря относятся к IV веку – сначала завеса, затем невысокие ограды: парапеты, ряды колонн, решётки. Такие преграды не закрывали алтарь полностью, а лишь обозначали границу. Именно такими были византийские алтарные преграды – открытыми, почти прозрачными. Иконы появились на преградах не сразу. Сначала их ставили поверх архитрава – горизонтальной балки, венчавшей колонны. Первыми там оказались изображения Христа, затем деисус – композиция с Богоматерью и Иоанном Крестителем по сторонам от Христа. Слово «деисис» по-гречески означает «моление»: святые, обращённые к Христу в молитве. Со временем деисус вырос в длинный ряд отдельных икон, а проёмы между колоннами начали заполняться образами по сторонам от Царских врат. Так складывался нижний ярус будущего иконостаса. На Руси алтарная преграда пошла дальше византийской. Решающую роль сыграло то, что большинство русских церквей были деревянными – фресок в них не было, и иконы заняли всю восточную стену. Преграда начала расти вверх. К началу XV века сложился высокий многоярусный иконостас. Первый известный пример – иконостас Успенского собора во Владимире 1408 года, созданный Андреем Рублёвым и Даниилом Чёрным: четыре ряда, деисусный чин с иконами высотой больше трёх метров. В 1425–1427 годах те же мастера создали иконостас Троицкого собора Троице-Сергиевой лавры – первый цельный, не разделённый столбами, сохранившийся до наших дней. К концу XV века четырёхъярусный иконостас стал нормой, в XVI веке появился пятый – праотеческий ряд с образами ветхозаветных праведников. Пятиярусный иконостас, закрывающий восточную стену от пола до свода, стал классической русской формой. Каждый ряд несёт свой смысл. Снизу вверх: местный ряд с Царскими вратами, деисусный чин – образ Церкви на Страшном суде, праздничный ряд с иконами главных событий евангельской истории, пророческий ряд с ветхозаветными пророками, праотеческий – с древнейшими праведниками от Адама. Завершает иконостас крест. Сверху вниз – история ожидания Спасителя и искупления, снизу вверх – путь человека к Богу. В конце XVII века иконостас достиг максимальной декоративности. Появилась пышная барочная резьба – так называемая флемская, с виноградными лозами и витыми колоннами. Некоторые иконостасы выросли до семи рядов, добавив страсти Христовы и апостольские. В самом низу появились изображения античных философов – Сократа, Платона, Вергилия – с цитатами, в которых усматривались пророчества о Христе. К началу XVIII века иконостас из стены икон окончательно превратился в архитектурное произведение. Петровская эпоха принесла радикальные перемены. Иконостас Петропавловского собора в Петербурге (1722–1726) решён в форме триумфальной арки – отсылка к аркам, которые строили в честь военных побед. Царские врата необычно большие, алтарь хорошо виден, икон немного. Иконостас перестал быть стеной из икон и стал архитектурным жестом. В петербургских храмах XVIII–XIX веков он менялся вместе со стилями. Иконостас Никольского морского собора – пышное барокко с гирляндами и волютами при очень скудном составе икон. Иконостас Исаакиевского собора – стена с малахитовыми и лазуритовыми колоннами, деисус из золочёных статуй, иконы местного ряда в технике мозаики. Это уже не средневековый и не барочный иконостас – это произведение академического искусства, встроенное в парадный государственный интерьер. Иконостас прошёл путь от простой завесы до семиярусной стены с барочной резьбой и триумфальными арками. Форма менялась радикально – смысл оставался тем же: обозначить границу между алтарём и храмом и одновременно сделать её проницаемой.