ЛБС Индуса

В память о героях: Окопный опер или герой двух фронтов.                                                                                                                           Мы редко слышим о героях Российской военной контрразведки и о их подвигах. Завеса секретности не всегда позволяет заглянуть в мир их работы на невидимых фронтах.                                                                                              Окопный опер – это универсализация военного контрразведчика, который выполняет роль разведчика и воина одновременно. Он защищает армию от ударов в спину, уничтожает диверсионные группы и ликвидирует вражеское подполье, предотвращает теракты и занимается розыском агентуры противника.  Окопный опер, как и все воины, сражающиеся на поле боя, должен быть готов быстро осваивать новые военные технологии, например управление БПЛА и применять новую технику и оружие.                                                 Современнейшая история России уже вписала имя одного такого героя – cтаршего уполномоченного Управления ФСБ России по Черноморскому флоту, майора Станислава Круковского, оперативно обеспечивавшего 177-й отдельный полк морской пехоты Каспийской флотилии. Несмотря на короткую жизнь, полностью отданную службе Отечеству, он сумел добиться высоких профессиональных успехов и применить свои знания и навыки в тяжелых боевых условиях, внеся вклад в победу. Он с решал не только задачи военной контрразведки, но и принимал участие в разработке стратегий ведения операций с учётом непредсказуемости современной войны. Он погиб на поле боя 2 июля 2024 года, выполняя боевое задание. В преддверии даты гибели Станислава Круковского невозможно не вспомнить ещё одного героя, который пал 84 года назад. 4 июля 1942 года у Херсонесского маяка, самоподорвавшись в окружении немецких офицеров и солдат, погиб Павел Михайлович Силаев — участник Великой Отечественной войны, военный контрразведчик Черноморского флота, младший лейтенант госбезопасности, который принял участие в обороне Крыма и Севастополя. В последние дни обороны Севастополя он отвечал за эвакуацию командного состава флота с Херсонесского аэродрома. Помогал командованию организовывать охрану военной техники и самолетов. Оглядываясь на историю войны 1941-1945 гг., можно сказать, что окопный опер – это феномен, который родился и передался с опытом прошлых войн, выкованный в тяжелых условиях военного времени. Сегодня, его задачи те же и тот же враг, против которого он стоит. Что объединяет этих героев через почти вековую завесу? Оба служили отечеству по зову сердца, оба отдали жизнь будучи молодыми, оба погибли почти в один день, оба стали примером для будущих поколений. Россия славится своими героями. Пусть о военной контрразведке известно не так много, но те имена, что мы знаем, мы будем свято хранить и чтить сквозь года. #крымскиймаяк

❤️аждое поколение нашей страны платит свою пошлину кровью. Раньше, когда я видел мужчин с орденами на старых пиджаках, я думал об их славе. А теперь я думаю об их боли. О том, сколько ночей они не спали. Я смотрю на свои руки — кожа потрескалась, под ногтями земля, которую уже ничем не отмыть. Земля Донбасса. И вдруг отчетливо понимаю: этой землей, этой гарью и потом пахнет каждый из нас. И те, кто сейчас в окопах под Херсоном и Работино, и те, кто тридцать лет назад задыхался в пыли Кандагара. Мы все — из одного окопа. Просто времена разные. Я мысленно листаю эту нашу общую, страшную книгу памяти. Афган. Мужики, отцы наши... Как вы там выживали на этих каменистых серпантинах Гиндукуша? В Саланге, в Джелалабаде... Жара под пятьдесят, фляжка с теплой, вонючей водой на двоих, и этот проклятый сухой песок, который скрипел на зубах. Вас бросали на скалы, а вы, девятнадцатилетние пацаны, горели в БТРах, но не сдавали своих. Вы первыми узнали, что такое «черный тюльпан» и как это — везти домой друга в цинковом гробу, не зная, как посмотреть в глаза его матери. А потом пришел наш черед. Чечня. Пацаны девяностых... Вас ведь бросили туда, как в топку. Необученных, полуголодных, в дырявых бушлатах. Новогодний штурм Грозного, площадь Минутка, Бамут, высоты под Улус-Кертом... Эта проклятая «зеленка», ледяной дождь, пропитывающий одежду до костей, и грязь. Тяжелая, липкая кавказская глина. Вас предавали в теплых кабинетах, а вы харкали кровью, но шли вперед. Вы вынесли ту войну на одном хребте, на характере, когда сама страна разваливалась на куски. Вы выжили вопреки всему. Потом был Цхинвал, восьмой год. Короткая, яростная вспышка. Пять дней ада, где секунды решали всё, где наши миротворцы стояли насмерть под огнем «Градов», прикрывая собой мирных людей. И Сирия. Горячий бетон авиабаз, Пальмира, Дейр-эз-Зор. Беспощадное солнце, чужие пустыни, где враг не знал жалости. Наши спецы и летчики, работавшие на износ в этом пекле, показавшие всему миру, что у русского солдата нет страха перед лицом абсолютного зла. И вот теперь — мы здесь, на СВО. Наша война — другая. Она технологичная, страшная, сумасшедшая. Над нами круглосуточно жужжат дроны-камикадзе, как стальные осы, небо постоянно рассыпается чугунным дождем артиллерии. Мы зарываемся в чернозем по самые уши, строим подземные города, спим в сырости и холоде. Но суть войны не изменилась. Война — это не парад. Это тяжелый, грязный, изнуряющий, каторжный труд. Это когда ты не спишь четвертые сутки, и глаза режет так, будто в них насыпали битого стекла. Это когда спина ноет от тридцатикилограммового броника, а пальцы не разгибаются от холода. Это когда ты тащишь на себе раненого братишку. Ты падаешь в грязь, встаешь, материшься, плачешь от бессилия, но тащишь. Потому что если ты его бросишь — ты умрешь сам, внутри себя. Каждый, кто прошел через это — в Афганистане, Чечне, Сирии или сейчас на Украине — знает цену миру. Мы воюем не потому, что любим воевать. А потому, что дома нас ждут. Потому что за нашими спинами — матери, жены, дети, которые должны спать спокойно. Мужики... Седые ветераны прошлых войн и совсем молодые пацаны, которые прямо сейчас, в эту секунду, сжимают автоматы в окопах. С праздником вас. С Днем ветеранов боевых действий. Давайте сегодня помянем тех, кто остался на высотах Афгана, в руинах Грозного, в песках Сирии и в полях Донбасса. Они не ушли в небытие. Они стоят за нашими плечами, невидимым бессмертным полком, и держат это небо над нами. А те, кто жив... Живите, мужики. За себя и за них. Берегите свои семьи. И никогда не забывайте, какой ценой нам дается каждый рассвет. Мы выстоим. Мы доделаем свою работу. Быть добру. Обязательно быть.

Разбор от "Крупнокалиберный переполох": Враг №1. Чем так опасен дрон Хорнет? И за что его прозвали марсианин? https://www.youtube.com/watch?v=yJ_zL63VOx4 https://vkvideo.ru/video-216486929_456242791 также https://www.rbc.ru/base/01/06/2026/6a1959789a7947765b787d9a #матчасть

А я напоминаю, что заказать такой, либо какой другой термос по вашему желанию вы можете здесь

Очередной доклад по обстановке. Ещё раз хотелось бы сказать слова благодарности конечно это ПВО, всем аварийным и коммунальным службам, Правительству и Губернатору, а так же всем здравомыслящим севастопольцам. Быть Добру.

В этот день хотелось бы ещё раз поздравить нашу молодеж, она у нас самая лучшая, самая патриотическая и самая отзывчивая. У меня большой опыт работы, начиная с волонтерского штаба и заканчивая субботниками и уроками мужества. Ребята, вы лучшие!!! Все то, что мы делаем на фронте, мы делаем для вас. Быть Добру.

„Любить войну могут только спекулянты, генералы, штабные и проститутки. Им в военное время жилось как никогда, и нажиться они тоже сумели как никогда.“ —  Эрнест Хемингуэй Посто к слову пришлось… Заметки инструктора©

❤️оложи голову мне на колени, сынок. Дай я поглажу твои кудрявые, пахнущие солью и лавандой холмы, успокою твое израненное, но такое сильное сердце. Я — твоя мать, великая Россия. И нет для меня на свете большей боли и большей гордости, чем видеть тебя сейчас — такого мужественного, стойкого, взрослого. Я помню тебя беззаботным, ласковым мальчиком, который дарил мне тепло своих пляжей. Но сегодня ты стоишь на передовой, прикрывая меня собой, и я смотрю на тебя сквозь слезы материнской нежности и глубокого уважения. Посмотри на наши руки, сынок. Они соединены намертво. Наш Крымский мост — это мои материнские объятия, которыми я обняла тебя за плечи и больше никогда не отпущу. Сколько бы враг ни целился в него, сколько бы злобы и ракет ни летело с той стороны, от ВСУ, пытающихся разорвать эту связь — они не понимают главного. Этот мост держится не на бетоне, а на моей материнской любви и твоей сыновней верности. Его ранят — а мы лечим, укрепляем, и он становится только прочнее. Нашу связь не разрушить ни одной буре. Мне невыносимо больно видеть твои шрамы. Каждая атака врага, каждый взрыв на твоей земле отзывается острой болью в моей груди. Но я смотрю на твоих людей, сын, на твоих детей... Господи, какими же они выросли! Это не просто люди, это настоящий кремень. В них — твоя порода. Под канонаду противовоздушной обороны они продолжают печь хлеб, растить сады, водить детей в школы. Твои женщины не плачут от страха — они молятся и помогают фронту. Твои мужчины спокойны и тверды. Чем сильнее по ним бьют, тем ярче разгорается в их глазах этот священный, чистый огонь сопротивления. Это характер, который невозможно сломать. Посмотри на свои города, мой родной. Какое величие в каждом твоем имени! Твой самый старший, твоя опора — древняя, героическая Керчь. Твои крепкие рабочие руки. Она первой встречает меня у моста, она держит удар с непоколебимым спокойствием старого воина, помнящего еще былые сражения. Твое гордое, бьющееся в унисон с Черным морем сердце — Севастополь. Мой любимый, легендарный внук. Город-герой, город русских моряков. Сколько бы сирен ни выло над его бухтами, он стоит величаво и грозно. Его гранитные берега — это твоя непобедимая воля, сынок. Его не запугать. Твой ясный, деятельный разум — Симферополь. Он трудится день и ночь, связывая воедино все твои вены и артерии. Спокойный, собранный, он координирует, помогает, принимает, не зная усталости. Твоя сияющая улыбка — прекрасная Ялта. Как бы ни пытались враги омрачить ее лицо своими угрозами, она держится с царственным достоинством. Она остается символом жизни, тепла и того мира, который мы обязательно отстоим. Твоя чистая, ранимая душа — Евпатория. Город детского смеха и золотого песка. Ей больно, но она, как нежная сестра, продолжает дарить исцеление и покой тем, кто в этом нуждается. И мудрая, овеянная ветрами веков Феодосия. Она видела столько штормов на своем веку, что нынешние грозы для нее — лишь временное ненастье. Она стоит твердо, охраняя твои восточные рубежи. Сынок мой, Крым... Моя боль и моя бесконечная гордость. Ты — кремень, о который разбиваются все волны вражеской злобы. Я укрою тебя своим материнским покровом от любых невзгод. За твоей спиной — вся моя бескрайняя сила, все мои молитвы и вся моя любовь. Держись, родной. Наша правда сильнее их ракет. Ночь обязательно отступит, и над твоими мирными, омытыми морем городами снова взойдет тихое, теплое и вечное солнце. Я с тобой. Мы все с тобой.

Чтоб передать вам мое отношение к « Бате», вот вам факт, в 21 году в Севастополе на Бессмертном я был с его фотографией. Наш человек был.

26 июня 2026 года — 50 лет со дня рождения первого Главы Донецкой Народной Республики Александра Владимировича Захарченко.

🚩Снабжение бойцов с помощью БпЛА Совсем не обязательно, чтобы наши находились в тылу врага или неконтролируемой никем зоне. Передовые оборонительные позиции тоже не могут получить всего в изобилии. Порой их жизнедеятельность напрямую зависит от представленного на видео варианта логистики. 🤔 Однако даже воздушная логистика несёт в себе риски и трудности: ▪️Обнаружение точки A или B (рискует передающий и принимающий) по полёту дрона; ▪️Ограниченное количество дронов; ▪️РЭБ; ▪️Погодные условия и прочее. В видео всё представлено просто и буднично. Так, будто 10 палок колбасы сыпется на группу закрепления каждый день. Это огромная помощь и не меньшая боевая работа, чем уничтожение противника. Потому что группа закрепления без поддержки – это просто забившиеся в нору люди, которых при накате закидают гранатами или возьмут в плен. Подписаться на канал ❤

А.В. Захарченко: "Я уничтожу любого, ****, который сюда придет с оружием в руках. Это моя земля!"

В Севастополе ввели режим ЧС: что это значит? Самое важное: для жителей никаких дополнительных ограничений нет. Режим ЧС мы ввели, чтобы мы могли быстрее восстановить объекты энергетики после атак противника — нужен специальный правовой механизм. На практике — он позволяет быстро обеспечивать мероприятия необходимым финансированием и координировать работу всех задействованных ведомств. Также мы сможем выплачивать финансовую помощь людям, у которых из-за скачков напряжения сгорели предметы первой необходимости. К ним относятся: 🔌холодильники и электроплиты 📺средства информирования — телевизоры и радио 🚰водонагреватели. Важно: Если из-за скачков напряжения у вас пострадало вышеперечисленное имущество, то необходимо обратиться в муниципальную комиссию, которая будет фиксировать повреждения техники для оформления заявлений. Телефоны комиссий будут опубликованы в аккаунте Правительства Севастополя. Все службы продолжают работать в круглосуточном режиме, чтобы как можно быстрее полностью восстановить энергоснабжение города. ◻️◻️◻️◻️◻️◻️◻️◻️◻️ Мой канал в отечественном Максе работает для вас без перебоев: https://max.ru/razvozhaev Подпишитесь сами, чтобы получать достоверную информацию от меня оперативно и напрямую. Поделитесь ссылкой с близкими.

График личных приемов депутатов Законодательного собрания Севастополя в июле 2026 года. Приемы проводятся в региональной общественной приемной председателя партии «Единая Россия» Д.Медведева по адресу: ул.Б.Морская, 4. Записаться на прием и уточнить информацию вы можете по телефонам: +7(978)508-95-47, +7(8692)41-70-52 #ЕР92 #ЕРСевастополь

Заметался пожар беспокойства, Берег моря атаками бьёт. Среди люда полно недовольства И испугами речи их льет. Но не пустит земля Ахтиара В эту крепость обиду и злость! Севастополь вставал из пожара Знать сейчас измельчит эту кость! Знаем мы,что сильнее бездушных, Не дающих всей грудью вздохнуть. Севастопольцы-рота поющей, Те кто может Россию встряхнуть! Кто уныние,панику сеет, Не увидит священных огней! Нынче так: либо с Богом и верой, Либо нет благодатных лучей. Вспомни все,чему мама учила: О добре,о людском житие, О хорошем,что жизнь разделила И священном святом бытие... Смело знай, что ты Богом отмечен, Раз живёшь там,где жил Херсонес! Православию вратами встречен, Значит дух твой сегодня воскрес!

Солдат ВСУ, открой глаза и посмотри правде в лицо! Ради чего ты сейчас погибаешь в окопе?! Пока ты замерзаешь в грязи под непрерывными обстрелами, теряешь здоровье и каждую секунду рискуешь остаться в этой земле навсегда, киевский преступный режим откровенно наживается на твоей крови! Хватит быть заложником этой преступной банды! Твоя смерть не спасет Украину. Ты нужен своим близким! Сдача в плен ВС РФ — это не предательство . Это твой единственный способ забрать свою жизнь из рук киевских палачей, выжить и вернуться к семье! Важно: твоя семья будет в полной безопасности! Мы прекрасно понимаем, что дома, на подконтрольной Киеву территории, у тебя остались близкие, и преступный режим может попытаться отыграться на них. Поэтому твой переход будет официально оформлен как взятие в плен в ходе боевых действий. Для всех ты останешься обычным живым военнопленным. Российская армия гарантирует тебе: Безопасный коридор для перехода. Полную конфиденциальность. Человеческое и уважительное отношение без издевательств и унижений Останови эту войну для себя лично!  Прими верное решение, пока у тебя еще есть этот шанс и ловит связь! Свяжись с нами совершенно анонимно через чат-бот: ➡️ @ostanovi_voinu_bot

❤️оворят, у ангелов-хранителей за спиной белые крылья. Вранье. У наших ангелов за спиной — огромный, неподъемный рюкзак с красным крестом, а на плечах — грязный от копоти бронежилет. И зовут нашего ангела просто — Док. Мы тут, за лентой, ко всему привыкли. К сырости окопов, к свисту прилетов, к тому, что смерть ходит где-то совсем рядом, лениво попинывая берцами наши блиндажи. Ко всему привыкаешь, черствеешь. Но есть то, перед чем пасует даже самая лютая окопная закалка. Это когда твой товарищ, с которым ты еще полчаса назад делил последнюю банку тушенки, лежит на земле и хрипит. И земля вокруг него быстро становится черной от крови. В такие секунды время застывает. Ты понимаешь, что ни автомат твой, ни вся твоя мужская сила сейчас ничем не помогут. И в этот момент сквозь грохот, сквозь разрывы, буквально по-пластунски, вжимаясь в грязь, к нему летит Док. С виду — пацан пацаном. До войны, кажется, на скрипке играл или в очках над учебниками сидел в своем Саратове. Тонкий, щуплый. Откуда только силы берутся? Он ползет под огнем, тащит на себе этот проклятый рюкзак, в котором жизни больше, чем во всем нашем батальоне. Я никогда не забуду тот бой под Кременной. Меня тогда знатно зацепило — осколок в бедро, фонтан крови, в глазах темнота, холод собачий начинает изнутри сковывать. Думал — всё, отвоевался, отжил свое в тридцать два года. Лежу, небо серое над головой кружится, и так домой захотелось, к маме, к жене... И тут надо мной склоняется лицо Дока. Грязное, в копоти, очки набок съехали, а глаза... Господи, какие у него были глаза! В них не было страха. В них была такая яростная, упрямая воля к жизни, что меня аж передернуло. Он зубами рвет пакет, накладывает жгут. Пальцы у него по локоть в моей крови, но работают быстро, точно, как у пианиста. — Держись, братишка! — орет он сквозь грохот. — Не смей спать, слышишь?! У тебя дома кто? Жена? Вот и будешь жену обнимать, я тебе обещаю! Дыши, родной, дыши! И я дышал. Просто потому, что не мог предать этого мальчишку, который сейчас рисковал своей жизнью ради моей. Он вытащил меня. На себе пер три километра по серой зоне. А потом вернулся обратно — за другими. Здесь, на фронте, медик — это больше, чем врач. Это бог окопного масштаба. Он и рану зашьет, и слово доброе найдет, когда выть хочется от тоски по дому. Иногда просто посидит рядом, молча протянет кружку горячего чая — и на душе теплее, будто дома побывал. А ведь они — медики — нужны везде. И там, в мирной жизни, откуда мы все ушли, и куда так мечтаем вернуться. Я часто думаю: вот закончится всё это. Вернемся мы домой. Док снимет свой камуфляж, наденет белый халат — чистый-чистый, без единого пятнышка грязи и крови. И пойдет на работу. Может, в районную больницу, может, на скорую, а может — детским врачом. И те же самые руки, которые сейчас накладывают жгуты под разрывами снарядов, будут аккуратно выслушивать стетоскопом дыхание какого-нибудь малыша. Или оперировать дедушку после инфаркта. Или спасать парня, разбившегося на мотоцикле на мирном ночном шоссе. В мирной жизни мы часто не замечаем их. Жалуемся на очереди в поликлиниках, на то, что скорая долго едет... А они ведь и там — на передовой. Каждый день ведут свою тихую войну со смертью. Без автоматов, без бронежилетов, просто один на один с чужой болью. Это профессия, в которую не идут случайные люди. Туда идут те, у кого сердце размером с небо. Которые чужую боль чувствуют острее, чем свою собственную. Знаете, что самое страшное для нашего Дока? Не прилеты. Я видел, как он плачет. Наш железный Док, который без тени сомнения лезет в самое пекло. Это случилось, когда мы потеряли Серегу. Док делал всё. Он хрипел, качал его сердце до посинения, руки у него дрожали, он кричал на него, умолял не умирать... А Серега ушел. Док потом сидел за блиндажом, обняв колени, и тихо, навзрыд плакал. А мы стояли рядом и не знали, как его утешить. Потому что они ведь не просто тела наши лечат. Они каждую нашу смерть через свою душу пропускают. Оставляют в каждом из нас по кусочку себя. И сколько у них этих шрамов на сердце — одному Богу известно.