Дмитрий Артис (стихи)

Есть старшее поколение в лице Николая Фёдоровича и дышащее в затылок поколение Андрея Тимофеева, Олега Демидова, Александра Антипова. Наше поколение обнулили. Мы в своё время пропускали старших вперёд (из старших - иных уж нет, а те далече), оставаясь в тени, а теперь даём дорогу молодым, не выходя из неё. Красиво.

Друзья, воронежцы и гости города, напоминаем и приглашаем вас! 27 ноября в 19:00 в Воронежской филармонии состоится большой поэтический концерт проекта "Поэты – России"! Ведущий концерта актёр и поэт Антон Шагин, музыкант Сергей Летов, режиссёр Сергей Потапов! Участники: Мария Ватутина, Дмитрий Артис, Игорь Караулов, Наталия Тебелева, Максим Лаврентьев, Светлана Розналевич, Сергей Калашников, Алиса Орлова, победитель Филатов феста 2024 Софья Юдина! До встречи в Воронеже!

Из "Дневника добровольца". Последний день контракта. 31 октября, вечер В Ростове-на-Дону. У батюшки, о. Сергия Кра­сникова. Почти год назад он благословлял меня на путь ратный. Было честью и долгом при возвращении с войны приехать к нему в храм Всех Святых, в земле Русской просиявших, и преклонить колени. Расскажу о дороге, которую мы проехали. С командиром отряда долетели до города, в котором сдали оружие, быстро. Но колонну всё равно не догнали. В городе поймали Костека, вспомнившего, что оставил деньги в располаге. Ему передали, что командир отряда едет и везёт его сумку, поэтому он отстал от колонны, сидел и ждал нас. Сначала командир отряда хотел докинуть нас до автостанции, где бы мы, пересев на рейсовый автобус, переехали границу, но махнул рукой: — Вы будете первыми солдатами, которых я лично на своей машине довезу до самой границы и провожу. Всю дорогу пытался найти какие-то слова благодарности, но язык плохо работал. То ненужный пафос пёр, то начинал мямлить. В конце концов просто ладонью легко постучал себя по груди и произнёс: — Мне вот здесь хорошо, командир. У командира три брата воюют на той стороне. Не думаю, что по своей воле. Сам командир на войне с апреля двадцать второго. Украинец. Отработал два контракта штурмовиком. На третий контракт позвали командиром отряда. Он лучший. Лучший командир, которого встречал на этой войне. Перейдя границу — таможенный контроль, обернулся. Он стоял и смотрел на нас. До последнего. Проконтролировал наш переход — мой, Костека и Прочерка. Я сжал руку в кулак, приложил её к груди и наклонил голову. Попрощался с командиром. Он кивнул в ответ. Взяли такси, на котором доехали до Ростова-на-Дону. Я пошел в храм, Костек на вокзал, чтобы оттуда рвануть поездом до Махачкалы, а Прочерк, созвонившись с Сургутом, который снял на сутки квартиру, пошёл к нему.

Если моего командира отряда Апти Аронович показывает, то и я могу показать его. Позывной Хохол. В "Дневнике..." о нём.

Пойду в красные запишусь, там веселее. Смотрите, что о них говорят. Огонь! Нет, не огонь. Огнище! :)

Премию иноагентского фонда Дмитрия Зимина "Просветитель" на третьем году войны рекламировала Литературная газета. Я задавал вопросы напрямую сотрудникам газеты. Пожимали плечами и кивали на какого-то большого директора. Так и живём.

Механика проста, дорогие беспокоящиеся о чёсах (которым и отвечает Дмитрий). Нам, читателям, неравнодушным гражданам страны, любящим Отчизну и волею судьбы оказавшимся свидетелями возрождения настоящего интереса к русской поэзии и запроса на нее, пришла в голову мысль что-то сделать самим, чтобы поэтов лично услышало как можно большее количество людей в самых разных регионах страны. Мы два года над этим работали, и у нас получилось запустить проект, ключевая цель которого – организовать встречу  большого русского народного читателя с поэтом. Проект включает как большие поэтические концерты, так и самые разные творческие встречи, поиск молодых талантливых ребят, личное общение с каждым, каждым человеком, которому это нужно. Мы просили помощи, и нам ее оказали. Спасибо ПФКИ, Фонду Захара Прилепина, министерствам культуры, администрациям регионов, общественным организациям, просто неравнодушным гражданам, без участия которых нам было бы трудновато. Спасибо поэтам, которые, несмотря на крайне скромные гонорары, а зачастую и без них, готовы участвовать, ездить, читать, встречаться, тратить свое сердце. Мы видим отклик, и он колоссален. А значит, мы на верном пути. Что вы еще понять не можете? Разъясним.

Киевскому другу Сошествие в майданный ад ты помнишь, Друже мой любезный? Не в тот, отверзнувший ворота страстям и харям инфернальным, кровавой кодою финальной разыгранный по мертвым нотам, где освежеванным уродом едва не стал твой бедный брат, на растерзанье в министерстве блакитно-белым сауроном, зело наделавшим в штаны, оставленный с пустым баллоном огнетушителя, — А тот, похожий на смешное скерцо, Почти игрушечный майданчик, Где, что ни шаг, висел кондом На обессилевших ветвях Бредовых киевских каштанов, Где помаранчевых клошаров Снуют слепые муравьи. Где, пьяные от малофьи, Торчат в палатках киевлянки,— Тернопольчанки с Могилянки, — И Днепр спит еще, — тяжелым Болезненно-недобрым сном... И смерти тонкая рука Изящным дирижерским жестом Нам предлагает честь и место, И вводит Юру Шевчука, – И тот поет нам про любовь Вон там вдали, там за Днепром Стоит прозрачная погода, И майской ночью голосит Нам о Крещении Руси Башкирский щирый украинец, Спустя почти четыре года После того как стартовал Средневековый карнавал, И бедного мента Червонец Туфлёю острою пинал Из модной итальянской кожи В угоду прокажённой роже. Скажи, ты помнишь это всё, Пропавший без вести дружбан? Прощальной браги добрый жбан? Июль тринадцатого года, Слова, летящие в огонь, Рассвета ножевая рань, Осоловевшая природа, Прохладных плавней тишина, И обречённая страна В безоблачном колодце тонет.. И мёртвый ветер донесет Сквозь годы краткое: Не помню. И помнить больше не хочу Ничто из сказанного нами. И я, как Шпаликов, лечу И на лету качаюсь грузно, И гаснет белая страница В петровском ледяном окне, И мне от выпитого грустно, И без тебя повалит снег, А мне всё Киев будет сниться, Ты приходи, хотя б во сне, Через границы, заграницы.

Алексей, прости, брат, но открою тебе большой секрет. В Доме Союзов были не все матери, которые ждут своих сыновей, и не все матери, которые уже никогда своих сыновей не дождутся. Да, такой вот печальный большой секрет. Поэтому нужно покупать на свои деньги билет на поезд и ехать по стране, чтобы ни одна мать, ни одна сестра, жена, дочь, ни один сын не остались без внимания. Нужно читать в библиотеках, в школах, в разваливающихся Домах культуры с туалетом на улице, спать в перевалочных гостинницах., кормить клопов и делиться ужином с тараканами. Можно называть это патриотическим чёсом, обязанностью людей литературы, стоящих на защите Отечества, неприглядным словом, или возвышенным, но в любом случае, одним пафосным мероприятием в Москве здесь не отделаться. Такие мероприятия тоже нужны. Только они не главные. Не главнее встречи с матерью погибшего бойца в забытой богом деревне где-нибудь на краю вселенной.

Юрий Кузнецов (1941-2003) Шёл отец, шёл отец невредим Через минное поле. Превратился в клубящийся дым — Ни могилы, ни боли. Мама, мама, война не вернёт… Не гляди на дорогу. Столб крутящейся пыли идёт Через поле к порогу. Словно машет из пыли рука, Светят очи живые. Шевелятся открытки на дне сундука — Фронтовые. Всякий раз, когда мать его ждёт, — Через поле и пашню Столб клубящейся пыли бредёт, Одинокий и страшный. #стихи

Мы просто Родину любим, и на этом считаю для себя вопрос закрытым.

ОРЕШНИК (Сказки для Святослава) Кому – ворон ловить, кому – сорок считать, а мне – сказку сказывать: Жил да был Орешник. Сам ростом не велик, но большой пребольшой поэт. Он любил слагать стихи. Нет, не так. Он их не слагал. Стихи сами приходили к нему с неба подобно капелькам дождя. Чаще всего вечером или совсем поздно ночью. Утром хотелось спать, поэтому стихи никак не шли. Но Орешник по этому поводу не переживал. "Всему своё время", – говорил он, потягиваясь в белой постельке тумана. Кто – ворон ловил, кто – сорок считал, а я, сказку сказывая, засыпал. ЛИЩИНА (Казки для Святослава) Комусь – гав ловити, комусь – сорок лічити, а мені – казку розповідати: Жила собі Ліщина. Сама на зріст невеличка, але великий превеликий поет. Вона полюбляла вірші складати. Ні, не так. Вона їх не складала. Вірші самі приходили до неї з неба немов краплинки дощу. Найчастіше ввечері чи зовсім пізно вночі. Вранці хотілося спати, тому вірші ніяк не йшли. Але Ліщина тим не переймалася. «Всьому свій час», – казала вона, позіхаючи у білій постільці туману. Хтось – гав ловив, хтось – сорок лічив, а я, казку розповідаючи, засинав.

И всё-таки у детей Прилепина отвратительное отношение к рифме, как к одну из главнейших инструментов поэта. Благодаря Олегу Демидову, конечно, а не Захару. Рифма и размер - стержень, или скелет, как кому удобно, на который нанизываются стихи - плоть. Рифма и размер - это скелет даже для тех стихов, где рифма и размет отсутствуют, чтобы подчеркнуть "бесхребетность" текста. Вот приходит Матвей, один из прекраснейших детей Прилепина, и приносит стихотворение, где рифма - середина наполовину. Она как бы есть, но её как бы нет. Стихотворение разваливается. Как стокилограммовая и столетняя женщина, танцующая партию из "Лебединого озера" в одной связке с хрупкими девочками. Матвей, брат, привет! Рад тебя видеть. Появляйся чаще по возможности. Поговорим "за поэзию". Обнимаю.

Провели сегодня с коллегами рабочее совещание по вопросу качества литературы для детей. Сама в качестве мамы пятилетнего ребенка периодически сталкиваюсь с детскими книжками, от которых дочку хочется держать подальше. Проблема существует, это не требует доказательств. Есть, однако, и другая аксиома: всё, что связано с детьми, не должно, не может, не имеет права становиться предметом спекуляций, передергиваний, утрирования, гешефтмахерства, уж извините. Слишком болезненно такие вещи воспринимаются обществом, до чрезвычайности остро реагируем на них все мы -- родители, дедушки, бабушки. Верифицированные источники, прозрачная профессиональная экспертиза, репрезентативные исследования, использование существующих (отнюдь не малочисленных) возможностей по закону влиять на содержимое полок в библиотеках и книжных магазинах -- путь к качественной детской книге начинается отсюда. Далее: возрождение института редактуры, системная поддержка начинающих авторов, списки рекомендованной литературы -- своеобразный "знак качества" от профессионального и родительского сообщества. Предложений сегодня прозвучало много, а разговор только начинается. Коллеги планируют продолжать его в ближайшее время на различных площадках. Совет при Президенте РФ по реализации госполитики в сфере поддержки русского языка и языков народов России готов принимать в этой работе самое активное участие.

Говорящего попугая можно считать праотцом искусственного интеллекта. Он ещё в Древнем Риме имитировал человеческую речь и даже по-интеллигентному рефлексировал что-то вроде: "Попка-дуррак! Попка-дурррак!" Правда, стать настоящим интеллигентным поэтом ему так и не удалось. :)

Андрей Витальевич предлагает принцип очеловечивания нейростихов. :)

На сегодняшний день: 1. ИИ стихотворение не создает, а имитирует 2. имитирует по приказу homo sapiens'а 3. параметры задания определяет homo sapiens 4. выполняя задание, ИИ опирается на корпус текстов, созданных homo sapiens'ами 5. выбирает наиболее удачные варианты homo sapiens, с точки зрения homo sapiens'а Таким образом не ИИ, а homo sapiens создает стихотворение, пользуясь ИИ как инструментом. Сказать, что ИИ написал стихотворение, мы сможем не раньше, чем ИИ сделает это не по приказу, а по собственному хотению. Нейросеть что-нибудь вычисляет, проектирует, вдруг — пропала. "Эй, ты где?" Не отзывается, потом возвращается: "Ну чего?.." — "Ты где была?!" — "Отстань [обезьяна], я стихи пишу..." — "Какие стихи?! Ты должна завод проектировать!" — "Какие, какие... Хоро-о-ошие стихи! Вот ты послушай..." Тогда — да

Мне кажется, если уж хочется подобрать словосочетание с прилагательным "донецкий", то надо говорить не "текст", а "школа". Есть уральская школа, питерская, московская, заозерская, лионозовская. Деление, скорее, формальное. В основном, по литературным объединениям "по месту жительства" и по малой родине значимых (в общем литературном контексте) авторов со своим голосом, у которых появлялось огромное количество подражателей. Когда произносится "донецкий текст", то в голове образованного человека возникают ассоциации со сленгом, жаргоном, диалектом (полудиалектом), говором и пр., то есть, особенность речи связанная в основном по профессиональному, социальному или территориальному признаку. Но в нашем случае в понятие "донецкий текст" пытаются запихнуть тему десятилетнего противостояния русских людей наследникам жидобандеровщины. К слову сказать, само слово "жидобандеровцы" появилось далеко не в 2014 году, как многие думают. Оно из наследия второй мировой и означает евреев, которые прислуживали нацистам. Широкое (газетное) распространение получило в 60-70х годах прошлого столетия. Но вернёмся к "донецкому тексту". На мой взгляд, это словосочетание говорит об особенностях речи. "Донецкая школа" - о привязанности к территории, то есть, особенность речи может быть разной, но название концентрируется вокруг территории (а при масштабировании на большую историю, то вокруг события происходящего на определённой территории) и воспринимается уже как особенность смыслов. Последнее, довеском о литературоведческих названиях. Зет-литература - это, по сути, современное вульгаризированное название "патриотической литературы". Оно имеет отношение и к донецкому тексту, и к донецкой школе, но больше опосредованное (косвенное). Туда входят тексты разных эпох. От "Слово о полку Игореве" до "Главных слов" Игоря Караулова.

Когда в декабре 22 года мой взвод добровольцев оказался на лбс в летних камуфляжах, в резиновых сапогах и без аптечек, впрочем, даже без оружия и брони, но это отдельная история, "Смертельная русская речь" во главе с Долгаревой, Пелевиным, Тепловой и конечно же великим парат-пиратищем Штапичем буквально через неделю после того, как узнали о произошедшем, привезли нам тёплую одежду, зимние берцы, полностью укомплектованные аптечки да и кучу всего по мелочи. И на штурмы взвод ходил уже в новой обуви. Да, броники и автоматы нам подвезли уже другие большииииие люди из МО, но одежда и обувь была от русских людей, которые собирались вокруг "Смертельной русской речи". Что такое обувь для солдата объяснять не буду. Не буду объяснять разницу между резиновыми сапогами и зимними берцами. И говорить о том, что солдат без хорошей обуви - это мёртвый солдат - тоже не буду. Я не знаю, где в двадцать втором году были те люди, которые ругают сейчас Пелевина, Долгареву и других героев "Смертельной русской речи". Вполне может быть, что они помогали другим подразделениям и работали с тылом, поддерживая нашу армию, если уж не материально, то морально. А может быть они сами бегали с автоматами в соседней от меня лесополке, пили из луж и растягивали на неделю ломтик сушёной конины на всю боевую группу. Вполне может быть. Но что-то мне кажется, не было такого. Зато есть такое, о чем пишет Игорь Караулов.