Дмитрий Артис (стихи)

Мощнецкий Караулов

Барнаул. КЦ "Сибири" "За кого ты воюешь"

Барнаул. КЦ "Север" "Орки" и "Сапоги"

Сегодня Барнаул

*** Герою заметок Штапича Три достойных человека смяли вражеский редут: е*арь, пекарь, плюс аптекарь лечат, жарят и е*ут. Из брони - нательный крестик, из оружия - кулак. Но не топчутся на месте, наступая только так. Из патронов - речь густая. Жалит крепкое словцо. Матерятся, зажимая неприятеля в кольцо. К ним в отряд флейтиста вбейте. Этот малый подойдёт, если будет вместо флейты у него гранатомет. Мир простому человеку отожмут на кураже е*арь, пекарь, плюс аптекарь и флейтист, конечно же.

 *** Немытые руки раскинув, подпрыгнув и завереща, вернётся на родину Киев откушать с устатку борща. Хромая на правую ногу, протиснется ближе к столу и скажет: – Насыпьте немного борща дорогому хохлу. И будет плести небылицы в кругу сердобольных мещан о том, как худел за границей, скучая по русским борщам. О том, как чужбина достала, как недруги выгрызли бок… Наевшись борща до отвала, уснет головой на восток. А завтра, от наглости взмокши, как чорт изогнётся плющом, подсядет к русне или к мокше и плюнет в тарелку с борщом.

Ничего печального в истории искусства нет, кроме того, что некая Анна Д. посмеивалась над моими аргументами, вставшими на защиту Апачева. С условием того, что над моими аргументами, когда я вставал на защиту Анны Д., многие посмеивались, это не значит ничего. Но даёт мне возможность сделать некоторые выводы и принять меры.

Белорус. Один из тех бойцов кого довелось отвозить в "Родню". Каждый раз когда узнаешь о гибели того, кого видел и знал, пусть на короткое время, словно что-то отмирает. Болью отсекает кусок души. Никак к этому не привыкнуть. Ехали мы в начале зимы. Был минус на улице. Их было четверо из "Стали" заботливо переданных мне товарищем "Анекдотом". Два якута, русский и белорус. Белорусу не хватило места на сидениях и он расположился на рюкзаках в багажнике корейской машины. Там было очень холодно так как обогрев с кабины туда не доходил, а он ни разу не жаловался. Терпел, пока мы не нашли кнопку подогрева багажного отделения. Из-за белоруса мы, кстати, вынуждены были дать крюк. Не пропустили его через Чертково. Не международный пункт. Поехали через Ростов. Потом мы виделись ещё раз в следующий рейс. Уже он был заросшим, как на фото и я его не узнал. Я подумал, что за дядька, похожий на Росомаху, которого играл Хью Джекман. Мне сказали, "Бабай". "Бабай" бодро помогал разгружать машину. После разгрузки я к нему подошёл и "Бабай" мне напомнил, что он тот самый белорус. Мы обнялись. Это оказалось в последний раз. Белорус отдал жизнь за русскую землю и русских людей. Погиб от удара FPV дроном после того как вынес с поля боя погибшего русского солдата. Мы один народ. И это общая война, общая беда. Наш украинский брат сошел с ума. И пока мы его утихомирим погибнет ещё немало хороших людей. Вечная память...

Россия, как гений искусства. Сожалею, что Аким Апачев извинился. Но он - не Россия, потому простительно. :)

Пока Римский папа штудирует телеграм-канал Романа Алехина, чтобы решить, как относиться к рисункам Акима Апачева, мы с вами встретимся в прекрасном Барнауле. Творческая день с Алексеем Колобродовым, Вадимом Месяцем, Дмитрием Артисом г. Барнаул, п.Южный, Библиотека-филиал № 10 им. А.С. Пушкина, ул.Чайковского, 19. Начало в 14:00

Дети Воронежа. Сценка по раскраске.

В общем, Якутск мне понравился. Назад летел с подростками якутами. Один из них спросил у меня, похож ли он на якута. Я ответил, что похож. И задал ему такой же вопрос. "А я, - спросил, - похож на якута?" "Нет!" - ответил мальчишка и засмеялся.

Война - это когда Аничка кричит: "Дайте снаряды Пригожину!", ему дают, забрав огневую поддержку у другого подразделения, которое несмотря ни на что всё равно идёт, отжимает опорники и закрепляется без единой потери. Без единой. Вот, что такое война. Война - это много чего. Война - это место, где могли остаться все, в том числе и я, когда кто-то кричал из дома: "Дайте снаряды Пригожину!" Но почему-то не остался. Просто кто-то наверху решил, что нам ещё нужно поработать. Вот это война. А придумывать и делать из героев войны жертву политики - это не война, а элементарная подлость.

Чтобы нивелировать героизм парней, достаточно назвать их жертвами. Путь в никуда.

Мирное время - это когда при мальчике насилуют его девочку. Когда деревенский мужик топит в колодце городских детишек, а городские детишек топят там же котят. Мирное время - это когда жертвуешь миллионами жизней ради себя. Мирное время - это когда предаешь. Мать, жену, детей. Себя. Неважно, кого и что. Мирное время - это когда никого не кинешься спасать. Да пусть сдохнут. Тебе-то что? Мирное время - это когда нет друзей. Когда ты сломан. Когда ограничиваешь свою жизнь тихой ненавистью, находясь на задворках бытия.

Ани, война, это когда мальчик спасает девочку. Война, это когда, деревенский мужик прикрывает грудью городских детишек. Это когда городские детишки накрывают собой котёнка при атаке с воздуха. Война, это когда падаешь на амбразуру, чтобы сберечь сотню своих братьев. Война, это когда кричишь: "Встречайте, суки, папу!" Война, это когда спасаешь тысячу жизней, не думая о своей. Когда вытаскиваешь из огня детей, женщин. Когда прикрываешь собой друга. Война - это когда тебя невозможно сломать. Война - это любовь, и нет ничего выше любви, Ани.

*** Война - это доблесть, отвага и честь. Война - это вера и братство. Тому, кто привык только сладости есть, желаю подальше убраться, забиться в укромного сна уголок под юбкой у старенькой мамки... Война - это счастья кровавый кусок, свобода без рабской огранки. Война - это сила, величие, мощь, любовь и красивые люди. Вовсю освещает кромешную ночь божественный залп из орудий. Гуляет по чистому полю рассвет и топятся русские бани. Война - это память о том, чего нет, которую мы разгребаем. Война - это самая лучшая мать и манная каша из детства. Тому, кто привык на перине лежать, в раю не отыщется места. Война - это в прошлом оставленный мир, придуманный ласковым Богом. Но мы этот мир зачитали до дыр - война подлатает немного.

*** Со мной никогда ничего не случится. Я скукой проверен, печалью испытан. Смотри, как меня подпирает отчизна: и справа, и слева могильные плиты. И снизу, и сверху сплошная солома, венки от подруги, от жён и детишек. Я виделся им вымирающим словом, и был я, как есть, покаяния тише. И всякие мысли сжимал до глаголов, и было глаголам отказано в действе. Июньское небо, февральское горло, апрельская зрелость и – вечное детство.