Евгений Алёхин – Луноход I (2023)
В мой читательский поток незапланировано ворвалась книга Евгения Алёхина. Это хорошо, спасибо автору за дар! Проза Алёхина – необычное для меня чтение, принципиально отличающееся от иного вот чем: 1. я знаю автора лично; 2. автор примерно из моего поколения; 3. это радикально автобиографичная проза. По последнему пункту иногда даже возникает неловкость: не всё хочется знать о человеке, есть ощущение невольного нарушения личных границ; но было бы странно не читать. Так было с предыдущими книгами, но тут случай вдвойне особый, «Луноход I» – книга о детстве.
В начале недолгого чтения (меленькая книга, в которой много красивых картинок – два часа чтения были растянуты по одному дню) я был унесён от сюжета книги размышлениями: что было бы, окажись я на месте автора, то есть если бы я начал систематически описывать своё детство – то что бы я там обнаружил? Не то, что я избегаю мыслей о детстве, но поставить себе цель сосредоточенно копаться там длительный срок, пока не добьёшься проявления явственной линии – это мне трудно даже представить вне связки с решением написать книгу о детстве, а такого желания у меня нет, так что оказаться на месте автора труднёхонько, и тем интереснее, значит, воображать, что было бы если. И даже не столько «что бы я обнаружил в детстве?» – но «как бы на меня повлияло то, что я бы там обнаружил?», чего бы я там не обнаружил. Речь не идёт о каких-то отдельных ярких эпизодах, такие и так помнятся, но как раз скорее о цельной последовательности, линии, представлении о развитии, разворачивающемся в динамике лет, вбирающей огромный массив вспомненного знания.
Ответа на вопрос нет и не будет, поэтому дальше я сосредоточился на самой истории Евгения: другой мыслью было, насколько его детство объясняет его характер и жизненные проблемы, психические трудности, живо описанные в других книгах. Явно сам Евгений задался этой же целью, сосредоточенно фиксируя и детский эротический опыт – художественного таланта автора достаточно, чтобы текст действительно погружал в атмосферу детства, так что эти детали звучат органично, а не эпатажно, – что делает книгу более редкой: обычно авторы мемуаристики о детстве откидывают эту сферу, сужая широту психологической точности и данных, впрочем, легко могу их понять и сам делал бы так же, если бы делал.
Ну а дальше уже совсем вечерело и я погрузился в текст и переживания героя. Так, что отвлёкся от любых обобщающих мыслей, лишь наблюдая, что книга вот-вот закончится. Это казалось странным: выбранный темп и стиль позволяли продолжать описание сотнями страниц, казалось бы, детство – процесс плавный, и можно просто по нему плыть. Прерывание плавания становится понятным, когда в книге описывается событие, проводящее водораздел. Не то чтобы детство на нём оборвалось, но то, что было изменено событием, явно указал сам Евгений. И, что интересно, он же дал явный ответ на тот вопрос, который я поначалу проецировал на себя: «… детские воспоминания приобрели связность, и я увидел их так, главу за главой. Спасибо, что всё так сложилось, и я могу сказать: "Да, и моё детство – счастливая пора, несмотря на все ограничения и трагический элемент. Я был неправ, когда говорил, что сантименты вокруг детского счастья – пошлая чушь. Счастье ребёнка для меня больше не оксюморон"».