ШАПЕН
Первомай - это ещё и день рождения моего старшего друга по Таганке гениального Виталия Шаповалова, Шапена...
Незадолго до шестидесятилетия Шаповалова мне в голову пришла одна идея. Зная, что он родился утром 1 мая и является духовым музыкантом по первому образованию, я позвонил друзьям, и мы разработали план. Обычно реализация чего-либо намеченного в теории в худшую сторону отличается от практического выполнения. В нашем случае все произошло иначе: 1 мая, ровно в 10 утра к подъезду юбиляра подкатил микроавтобус с мальчишками из музыкального училища, заговорщицки подмигивая друг другу, подошли артисты. Как всегда, из-под земли появились телевизионщики. Не проигнорировал мероприятие и командир Таганки. Разумеется, сам виновник торжества не был в курсе нашей операции. Оркестр выстроился, ожидая команду дирижера. Тот, дождавшись всеобщего внимания, озорно взмахнул палочкой, и… дом на Рогожской заставе проснулся в одночасье! Бравурный майский марш несся по округе! Мальчишки дули в трубы! Актеры, даже те, кто постарше, прыгали вокруг, размахивая букетами! Юрий Петрович раскачивался на детских качелях. Почти все обитатели дома высунулись из окон, кто-то вывесил государственный флаг! Услышав музыку и выйдя на балкон своего пятого этажа, всегда мужественный Шапен заплакал…
В одной серьезной книге о театре, под фотографией сцены из спектакля я прочел надпись: «На сцене — В. Высоцкий, З. Славина, В. Золотухин, Шопен». И пусть эта надпись, отчасти смешна и ошибочна (наш Шаповалов — Шапен) — она отражает положение вещей. Прозвище, появившееся еще в театральном училище и перекочевавшее с его носителем в театр, стало вторым именем.
Как-то на банкете Любимов удивился: «Шапен, а ты чего икру не ешь красную? Все колбаса да колбаса…» Шапен объяснил: после шахтерского поселка на Украине, после пребывания в оккупации, гибели отца — семья переехала на Сахалин.
В магазинах на полках — красная икра. Больше ничего. Икру, чуть заветренную, бочками, самосвалами закапывают в землю. С тех пор — отвращение. И не только к икре. Ко всему слишком приторному, пафосному, принятому большинством за единицу почитания.
К банкетам, костюмам, наградам — равнодушен. Говорю ему как-то в гостинице: «Виталий Владимирович! Пойдем Париж поглядим! На башню залезем!» Отвечает: «Детектив у меня интересный. Да и бывал я тут и с башни той плевал — Париж как Париж… ничего особливого, разве что — спирт в аптеках».
Вот и Юрий Петрович давно изучил своего артиста, знает — Шапен ленив, Шапен — медведь, зато естественен на сцене и музыкален как никто (здесь и корни возникновения прозвища), но все равно удивляется Мастер: «Ну и типяра твой старший друг! Что за характер! Мрачный ходит, с похмелья, наверное, и бурчит, и задирается, а с молодыми часами разговаривает — прямо профессор! Фи-ло-соф! Пора в университете преподавать!»
По-разному складываются актерские судьбы. Народный артист России Виталий Шаповалов никогда не караулил возле угла его величество случай, не напрашивался в друзья к сильным мира сего и на брудершафт с фортуной не выпивал. Быть может — это профессиональный недостаток, но он лишь подчеркивает человеческое достоинство.