ПОЭТ ВЛАД МАЛЕНКО

Величаем Тя, Пренепорочная Мати Христа Бога нашего и всеславное славим Успение Твое!

Время идёт, и встаёт человек на край. Там балансирует он, как на ветке зяблик. Синие всполохи лижут калитку в рай, А за оградой светятся лампы яблок. Вечная церковь садится на новый холм, Люди заходят в западные ворота, У алтаря они шепчутся о плохом, Пробуют силы для будущего полёта. Люди похожи на мокрых больших утят. Что говорить о постыдном не знают толком… Им отпускают грехи, и грехи летят, Как беспилотники ржавые над посёлком. Плавает дом - одинокий кирпичный кит, Прыгают дети в жизнь с языка-порога. Море кипит, как чайник, и жизнь кипит. Пальцем коснёшься, и будет пузырь ожога. Мы, как индейцы вещие у костра, Только в картузах русских сидим у танка. Если Донецку больно, Москва-сестра, Разве тебе сегодня к лицу гулянка? Вот мы уже и уведали, что творим, Сузить бы человека, а он все шире. В зеркале слово «мир» предстаёт как «Рим», Неча пенять на зеркало в третьем мире. Пусть человек состоит из весенних вод, Он в небесах оставляет следы делами. Век пузырей прошел, настает черёд Синего пламени. Вьется и пляшет пламя. Огненный конь прожигающий удила, Передвигает страны, как будто туши, И очищает помыслы и дела, И промывает до белого света души. 25.8.23

Человека отдали в починку. Разобрал на столе его Бог И сказал, что сломалась начинка, А в душе появился грибок.   Утончился и спекся мужчина, Не поможет машинная мазь. Вместо совести просто пружина, И мембрана добра порвалась.!   В мастерской пахло фруктами рая. Бог черкнул что-то быстро в тетрадь. И добавил, очки протирая: «Эту лавку пора закрывать».   Сверху ангелы спали, как дети. Снизу бесы храпели назло. С той поры уже много столетий  Пролетело, проплыло, прошло.   Если вам вдруг икается сыто, И гордыня за жабры берет,  Вспоминайте, что лавка закрыта,  И мы все лишь проходим учёт. ВМ

Яблочкин спас товарища - Вытащил из пожарища. А в тот день был как раз Яблочный Спас. Месяц висит, как ружьё на стенке. Пишет письмо рядовой Христенко. «Мама, стою на посту На Успенском посту». Ночь надевает синее платье в пол. Поезд по имени Август идёт в депо. Курим на полустанке А под брезентом танки. Синий платочек купит сестра в сельпо. Чтобы идти вдоль берега по полям, Жизнь зашивать, разделённую пополам. Чтобы было по силам Этим платочком синим Долго махать солдатам и журавлям. 23.8.23

⚡️⚡️⚡️ВЛАД МАЛЕНКО На клубном концерте ДЖАНГО с композицией «В ЖИВОТЕ У КИТА»🚩

То ли травы горят, То ли поезд ограблен кофейный? Ждут индийскую визу в лугах журавли-дембеля. Я на август пришел, как на фильм пожелтевший трофейный, Замечая, что стала быстрее вращаться Земля. Лодки мокрыми дятлами нежно стучатся о сушу, На Луне молодой проступают следы старины. Рыбу ловят на хлеб, человека на деньги и душу. Август - март наизнанку, хранитель скелета весны. Журавли улетят, пелене исповедуясь колкой, Растворяться мои трубачи в Новгородской слюде, И фату Богородицы в небе развесят над Волгой, Чтобы рай отражался в ее бесконечной воде. Каждый солнечный луч - это острый осиновый прутик, Пропускающий в кожу болот золотистую нить. Из несчастной любви прорастает Есенин, как лютик, Чтоб убийственным словом Россию у церкви споить. Что же нам остаётся? Явиться всем миром на сборы И, неся на руках золотые свои корабли, Перелюбленной Русью идти в синяках вдоль заборов, Раздражая завистников песнями новой Земли! 18.8.23

ТО, ЧТО Я ДОЛЖЕН СКАЗАТЬ В трёхзвездочный гостинице Земля солёная вода течёт из крана. В окно видна небесная мембрана И скошенные желтые поля. Бронируй жизнь на пятом этаже! Все включено: весна, любовь, санузел. Здесь был потоп и кто-то номер сузил, Зато подтеки убраны уже. И звёздочки все целы до одной, И под окном бессмертие маячит… Но почему же горничная плачет Отчаянно, по-детски за стеной? Ей встретился моряк, живущий тут, И сердцу стало горестно и тесно? А может стало девушке известно, Что через год гостиницу снесут? Не совладав с огнём и красотой, Махнёт Господь десницею железной, И будет снова тьма висеть над бездной И божий дух носиться над водой. 16.8.23

Песенка без буквы Z Он молчит с начала СВО, Чтоб везде сойти за своего. То на Кипр слетает, то на БАли, Чтобы плохо в Юрмале, Вдруг о нем не думали, Но и чтоб в Москве не забывали. ⁃ Скажите, как Прилепин Вам и Лундстрем? Кто из донбасских реперов сильней? ⁃ Я занимаюсь мировым искусством, Не будем о политике, окей? ⁃ Но Вы же снова проучили гранты? ⁃ Они коснулись Пушкина и Данте. На шахматной доске блестят слоны, Комфорт жены, важней любой страны. Так Богу ведь угодно, черт возьми! И снова думать хочется, Что это все закончится, И будет все, как прежде, mon ami! По Европам на кривой козе, Как бы, затаясь, без буквы “z”, Едет он, забыв о трубах медных. И молчит с начала СВО, Не теряя куша своего, А война для молодых и бедных. 15.8.23

ПРО ЭТО Последний шанс у лакомки-осы. Она ползет по лезвию косы И перед смертью вспоминает кокон. Все лето жизнь цвела и билась током И толком не смотрела на часы. И было небо голубых кровей, Осу любил солдатик-муравей, Он клялся тихо, нежно, бесполезно. А осень приближалась будто бездна. Звезда все чаще падала правей. Внутри осы звучал июльский вальс. Любовь всегда - божественная связь. Оса! По праву осени - Осанна! Твое в саду звучание спасало И этот куст крыжовника и вяз. У музыки оторвано крыло, И полосы на спинке стали тоньше, У муравья дела не лучше тоже, Но он бежит к осе, всему назло! Поэзия - прибежище калек. Вот строчки, а за ними, запятая - Контуженный влюблённый человек И женщина случайная святая.

ВЕЧНАЯ ПЯТНИЦА Здесь пластмассовый мусор танцует балет, Вечной пятницы время отстукав, И какую-то женщину, сорока с лишним лет, Ни Есенин не мнёт, ни Безруков. Но зато на Садовую 32-БИС Приезжает опять на закате Молодой и готовый к постели киргиз На искрящемся самокате. И пока по москвичке скользит Жолдубшат И слюнявят соседи беруши, В желтом коробе «Яндекса» мыши шуршат, Доедая иссохшие суши. Из полночной кареты доносится Цой, Чьи-то пальцы в пыльце кокаина, А привычная смерть волочится с косой У гостиницы «Украина». Русский Мишка на привязи слаб и космат, С ним приезжие делают фото. А над Пятницкой воздух полночный распят, Будто Бог, позабытый комфортно. Мы помчались бы вдаль, да лишились коней, Нас барыги сдувают со света. Нет и не было русской идеи страшней, Чем привычная пятница эта. Кто-то в споре зажегся и сразу погас, Заглотнув самогонку на сливе: «А Высоцкий рванул бы теперь на Донбасс, Или гнил, как Макар, в Тель-Авиве?» Ты кремлевской звезде и церковной свече Десять слов нашепчи у оконца: «Вся надежда на мальчика в новом луче Золотого последнего солнца». Пока трос не порвался и лес не упал, Пока зерна не умерли в пашнях, Из болот постмодерна нас тащит «Урал», Облапошенных скифов вчерашних. 12.8.23

Птицы улепётывают кролем, Насмерть заклевав речной гранит. Где-то там, за вересковым полем Моя память с удочкой стоит. А над ней кружится нежный олух, И покинув ледяной поток, Золотые рыбки дней весёлых Попадают в крашенный садок. Вот и дом у самой речки прямо, Синий ветер в комнате большой, И склонилась молодая мама Над моей смеющейся душой. За окном у самого причала Павел лето празднует с Петром... Мы собрали клевер с одеяла И уснули в облаке вдвоём. Вот на небе раны ножевые, Осень, горы, солнце в стороне... И мои товарищи живые В пыльных нимбах мчатся на броне. Вот весна ревнивая как слава, Женщина что сделана из глаз. Рыба плещет, день приходит справа, И творится жизнь в последний раз.

С онемевшею азбукой Несогласные буквы, Мы у неба за пазухой Семенами набухли. В желтом платье из донника, Обливаясь вином, Високосным садовником Жизнь стоит под окном. Фотографии в сепии. В рыжем озере ялик. И теперь мы нелепее Опадающих яблок. Все губами, как маками Прислонялись к живым. Нас карнизы оплакали Молоком дождевым. Ещё зелень дубрав густа, И обнявшись в ночи, Мы на празднике августа Листопадом горчим. Лодок вёсельных выдача Прекратилась навек. И БорисЛеонидыча Развернулся ковчег. Только двинулся к трапу я, Как послышался звук: Сосны днище царапали Вечной зеленью рук. Дом понёсся над кронами, Мне желая добра, Будто скрипку огромную Бог в лесу подобрал... А над утренним Велижем Пряный запах костра. Разогнали стрижей уже Голубые ветра. В нас поэзия врезалась, Как в стекло белый зверь. Отрицательным резусом Кровоточит теперь. И за дачными склепами, Будто стайка опят Все стоим мы нелепые, Своё время лепя. Высекаем пророчества, Раздаем бересту, Присягнув одиночеству На Успенском посту. И под песню володину (Разгадай нас, поди!) В удивлённую Родину Мы, как в воду глядим. Нам бы петь колыбельные И любить напоказ, Фонари корабельные Голосуют за нас! И луна здесь растущая, И озера под ней... Но есть что-то зовущее Все сильней, все сильней.

А под Малой Медведицей Замер Спас на Нередице!

Не «бровь-морковь да вновь», а только кровь! Любвь не зарифмуется иначе. Стихи всегда похожи на коров, От молока которых люди плачут. Пускай же увезённым повезёт, Над ними стаи ангельской босоты. Прошла пора избыточных красот. Досталось нам яйцо без позолоты. Как всадники, осенние ветра Холодными плащами камни дразнят. Слова звенят об мятый край ведра. По ком звенят, кого зовут на праздник? Тебя зовут, касаются спины, Чтоб отдаваясь ветреной работе, Дорожный новый знак «Конец войны» Увидел ты на главном повороте. Чтобы вписался в женский тот овал, С божественным усердием младенца. И жизнь свою с любовью срифмовал, Касаясь слов, как хлеба полотенце. 7.8.23

ПОДНЕБЕСНИКИ   Вот тебе синяя лесенка! Ветер не будет груб. Собери поднебесники, Синий наварим суп.   Колется елками улица... Ангел вдруг пролетел... Небо с землей целуются  С помощью наших тел.   Видишь дорожный знак: «Птицы летят в сапожках» Люди выглядят так - «Огоньки на ножках!   Службы дорожные просят, Быть осторожными летом: Может быть, выбегут лоси! Или уйдут поэты!   От самолета полосу  Перечеркнули птицами. Ходят поэты по лесу  С перочинными лицами.   Нежные алкоголики, Видишь, на знаке том В беленьком треугольнике С розовым ободком.   Тратят чернила красные, Ждут в лесу колобков. Бритвы блестят опасные Вместо их языков.   Мы же везём поднебесники! Целый багажник, Боже! Нас с тобой ДПС-ники Не остановят больше.   Рыжим облита цветом В палисадник калитка. Слышишь стихи про лето? Это и есть молитва.   Прошлогодний в тетрадке Яблони лист из сада. Поднебесники сладкие,  Как стихи Александра.   Хочешь, поедем к Волге, Будем есть время ложками? Люди такие недолгие... Все - огоньки на ножках.   Так мне по нраву липы шум! Нет в оконце стекла... Хочешь у Волги выпрошу, Чтобы сюда притекла?   Чтобы наш домик вызнала, Синим коснулась коз,  Чтобы на щёки брызнула  Вдруг осётрами слез?   Сверху играет Листа Пианист или ветер? Люди такие чистые! Стоит только заметить!   Люди друг друга лечат. Шепчут во сне пророчества. Птицы - про стаи вечные. Люди - про одиночество.   Небо то в синей ряске! Свет у него под кожей. Звери - коровы ласковые. Люди - коровки божьи.   Дождик под утро жалится И танцует на горке. Люди не обижаются, Лишь закрывают створки.   Небо то к нам все ближе В облаках белокаменных! И журавлями рыжими  Машет нам, как платками.   Крыши восходят к раю, Красятся белым лавочки... Люди не умирают - Перегорают лампочки.   День завтра долгий будет. Можно успеть обняться. Не умирают люди - Батарейки садятся.    На чернильнице бежевой  Выступила роса  Вот и все, моя нежная! Что ещё написать?   Сквозь забора кавычки  Трогает куст сосну; Плакальщица-электричка  Поминает весну...   Как бубенцы, орехи Просят у тишины, Чтобы живым приехал Сын соседа с войны.    Плещутся тени мая Августом на лице. Строчку я удлинняю  Вывод леплю в конце:   Люди друг другу даны на прощание. Звезды падают, Как яблоки на иголки ежу. Поцелуй меня без обещания! А я лесенку подержу.

Баллада о маленьких людях У маленького человека Бандиты забрали шинель. Он дождался начала двадцатого века И бросил булыжник начальству в постель. Постель была холодна и пуста. Власть валялась на Невском. По церкви гулял народ без креста, Описанный Достоевским. Чтобы людей не поели вши, Тот кто был на коне Стал готовить людей больших, Готовить к большой войне. Война погасила все фонари, И принесла сто бед. Но большие люди с идеей внутри Зажгли в сорок пятом свет. Их дети носили большие валенки, Дом для них строил кран. Но люди опять становились маленькими И велись на обман. Перешивают память и код, Тем, кто всегда подшофе. Большие люди идут вперед, А маленькие в кафе. Там они пьют и ругают больших, Спят на полу немытом. Закончился век двадцатый для них Снова разбитым корытом. Хочешь в японской пойдём ресторан И закажем сашими? Закажем снова большой обман? Или станем большими? 2.8.23

Солнце остригло косы, Выкрутил месяц руль. Августейшие осы  Отпевают июль.   Заревом звезд огромных  Освещена трава, В песнях собак бездомных  Человечьи слова.   И за тех, кто в айфоне Свой отбывает срок, Молится на Афоне Мокрый Илья-пророк.   Шиномонтаж сансары… Быт или, все ж, не быт? У высоцкой гитары Рот навечно открыт.   Пьянствует ночью вишня, Клена дрожит рука, Замуж за ветер вышла Наша с тобой река.   Помнишь, как у истока, Медным гремя ведром, Дождь поступил жестоко: Дрался всю ночь с костром?   Космос ведь не пустыня? Вдруг он звездой согрет? И абажур - святыня, Как завещал поэт.  

31 ИЮЛЯ Среди скошенных трав, среди бешеных пуль, Лапать желтое солнце привык Долгожитель июль, Тридцати однодневный старик. Этой жизни земной ты понравился, жаркий, зело! И в ответ пригласил ее тут же, смущенный, большой, Заниматься любовью в подсолнухах, осам назло, Будто «Тихого дона» герой с перебитой ногой и душой. Родниковая кровь и куриного солнца помёт, Это гром или Русские боги со злом не в ладах? Ведь никто не поймёт, никогда и никто не поймёт, Что обычно творится с Россией в двадцатых годах. Я бы Родине раненый бок, как собака лизал. Медсестра, не целуйся с побритым, а спирт приготовь. …Ведь хотел про июль, как закрыл ему август глаза, А чернила опять протекли про судьбу и любовь. Мы пойдём к алтарю, мы оденемся в клейкий самшит, Будут птицы над нами нести златоогненный тюль. В шрамах Дон, он зашит, перешит и признаться спешит, Что женат на России, как будто на солнце июль. 31.7.23

ГЕРОЯМ СЛОВА Морские камешки алфавита В карман мне бросила Афродита. Как светляки они замерцали И стали русскими бубенцами.   Зачем поэту на свете тело? Чтобы слова превратились в дело. Язык бессмертный касался чтобы И сводов неба, о сводов нёба.   Флажок на башне, а семя в пашне, Когда ты любишь, и жить не страшно. Пока гремели враги засовом, Я за три моря сходил за словом.   Хранил за пазухой в полотенце, Да гладил темечко у младенца. Где больно, мазал слезами лука. Не произнес до поры ни звука.   Чтоб слово весило, чтобы грело, Чтобы до времени не сопрело, Чтоб превратило голодных в сытых. Ведь вой на вздохе, а это выдох.    Враги смеются, да Бог не с ними. Несу, как матери вечной имя. Отдам без денег, вручу без игр. В каком полку командиром Игорь?   Столкнулся стразу с одним толковым В семидесятом мотострелковом. Пока хрипели снаряды глухо, Обнял и слово шепнул на ухо.   Потом в чаду отражали натиск, Там был Матросов и Дима Артис. И все в бою становились старше. Там был Прилепин, Толстой и Гаршин. В огне творилось большое дело, А слово где-то в конце горело. И состояли друзей фигуры Из крови русской литературы. И было сыро, темно и громко. И у небес надломилась кромка. А после боя друзья молчали,  Но было Слово опять в начале. 29.7.23

Выход   Стая птиц золотых  мне сигналит с планеты соседней. Поднимается ветер, Качается пасмурный лес. Я на этой Земле в первый раз  и, похоже, в последний. Ничего не ловлю,  кроме творчества с вечных небес.  А еще, а еще....  я на сердце кладу подорожник, И по свету иду  для того, чтобы выйти на свет. И в погоню за мной  устремляется радостный дождик. Очень нужно взлететь.  Это выход, коль выхода нет. 2013