Стихи и книги Дмитрия Мельникова

Из Донбасского цикла Я видел Гераклита - он спал на земле, он спал обняв рукой автомат, бряцающий, как кимвал, Я видел Гераклита – он спал на земле, ничей, и ползал снег по нему, наподобие белых вшей, и мирная жизнь приходила к нему во сне; война лежит в основе всего, но только не на войне. Корни в земле пускающий, как женьшень, Гераклит говорит, что сердце мое мишень, Гераклит говорит, что сердце мое лишь цель для бессмертной любви, и оно превратится в цвель, в дым, бетонный пролет, ржавый чугунный прикид, в мост и звезду над ним, которая говорит. 3 февраля 2014 года

Я знаю, знаю, ты всегда молчишь, давно уже ты мертв по всем приметам, какая здесь убийственная тишь, как поле разлучается со светом, как падает во тьму прозрачный лес, смотри - скворечник красный на березе, как уголь в печке, вспыхнул и исчез, белье заледенело на морозе и стало как бумажные листы, как старый снимок, на котором ты стоишь себе в костюме чесучовом с короткой планкой орденской. Цвета из белого перетекают в черный, и там, за этим черным, пустота, кусты и зной, и листья, как пехота, уснули в странных позах на траве, и я иду к кладбищенским воротам с пустым ведром на мокром рукаве, я помню этот вечер. Что в итоге? как камень, что я в юности отмыл, я твердым стал, я всех почти забыл, я сам ушел от многого и многих, и только моя музыка жива, и чает жизни будущего века, и в месте том горят мои слова, где вечность обручается со снегом.

Он ждал, но не дождался новостей, как матери с войны - своих детей. Теперь все чаще он ходил к каналу, где уточка за селезнем вилась, какая-то таинственная связь его с водой речной соединяла. Он более не чувствовал тоски, тоска исчезла прежде человека, лишь фонарей яичные желтки, как сахаром облепленные снегом, качались над гранитной мостовой и отражались в аспидных наплывах воды, густой, как масло, но живой. "Я не один, - он думал,- Бог со мной, все связано со всем и мир един, и мысль моя быстрей, чем скорость света. Во тьме ночной летит поток машин, и фары их сверкают, как кометы. Через дорогу - каменные стены, в канале - влага, полная огня, и Бог живой - с того конца Вселенной - сквозь эту влагу смотрит на меня". 1 февраля 2017 года

Я входил в пустую комнату на вокзале без названия. Мамочки делились опытом в темном зале ожидания, как ребеночка прикладывать, а потом как отлучать, как соски полынью смазывать и того не замечать, что приходят в полнолуние только волки на пути и в тряпице ветхой мумию они держат на груди. Я входил, куда не велено, я обманывал конвой, я любил, где мягко стелено, время цацкалось со мной, целовало меня с жадностью, прогибалось до земли, на запретной блузке штатовской розы красные цвели. Покидай пустую комнату, как полынь, держа во рту, обретаемую с опытом ледяную простоту. Над постелями с вокзалами от зари и до зари шевеля губами алыми, ничего не говори. Шевели губами алыми, ничего не говоря, это будет просто музыка, бесконечная твоя. 31 января 2015

Снег падает на рябь свинцовых вод; здесь в Питере престраннейший живет благообразный пожилой скелет в пальто огромном с барского плеча,– его глазницы источают свет, как будто в череп вставлена свеча. Во глубине Синявинских высот еще терпенье гордое хранят сей город отстоявшие, и вот в башмачкинской шинели Ленинград, подвешенный на ледяной реке, качается, как в люльке родовой, бойцов, застывших в роковом броске, младенческой касаясь головой, две страшных няньки - голод и мороз над ним хлопочут, день похож на день, на Пискаревском миллионы роз краснеют в абсолютной темноте, терновый окровавленный венок, зажав, как шапку, в белом кулаке, склоняется над памятником Бог, и кошки рыбу ловят на реке, и ходят среди общей суеты блокадные собаки и коты, цветы на подоконниках растут, на окнах свежестираная бязь, и с саночек погибшие встают и по домам расходятся, смеясь.

Я знаю, ты не спишь, в таком кромешном мраке нельзя спокойно спать, и ничего нельзя. Летит сыра-земля к праматери собаке, к чертям собачьим в пасть сквозь звездные поля. Кто даст тебе приют, подвинувшись во гробе? Кто скажет: "Лезь сюда!", пока твой не готов? Возьми любовь мою, и в девственной утробе укройся навсегда от ледяных ветров. Давай я расскажу о том, как плыло лето над утренней Москвой. Ты покупал пломбир, и он сиял в руке, как будто шар из света, и листьев дивный мир шумел над головой. Я чистое стекло, которому не больно, за мною синева, весенние цветы, возьми мое тепло, во мне его довольно, во мне горят слова, чтобы согрелся ты. 27 января 2020 года

Нет на земле ни станции метро, в которую спускался я мальчишкой, ни времени, ни воздуха того, ни девочки, склонившейся над книжкой. Я вырос в многослойной тишине, в пространстве сада и огромных комнат, ты дерево показывала мне, которое тебя с рожденья помнит, и этот тополь, он шумит листвой, и пух летит по старым переулкам, и этот город, он до гроба твой, а я не в силах показать обрубка, мой город, он течет в моей крови осенним жидким золотом, я вижу как над проспектом гаснут фонари и капли разбиваются о крышу, как розовый летит с урючин цвет и падает во двор, благоухая. А жизни той, в которой смерти нет, не знаешь ты. Да я и сам не знаю.

От дома отчего - стена солдату русскому осталась, пришел назад, а тут весна, сирень живою оказалась и нежным цветом расцвела над обстановкою плачевной, и над разрушенной деревней вечерняя сгущалась мгла. И уголь взял солдат, и вот нарисовал окно, комод, и угол, и в углу иконы, и кошку - на стене беленой, и на шинель под нею лег на левый недырявый бок. И снилась русскому солдату вся в белом молодая мать, ее, забитую прикладом, он не сумел нарисовать.

Всё прошло, осталась ты. Просто белые дороги. Просто белые цветы. Просто музыка в итоге. Ветер, воющий в трубе, дом, прокуренный под утро, изменения в судьбе, незаметные как будто. Поле, дерево, сорока. Ты, которую любил. Всё прошло. Осталось много, много больше, чем просил. 23 января 2021 года

Если я умру − ты будешь меня любить? Если я уйду − ты сможешь меня забыть? Если я усну − просто прижмись ко мне, чтобы на войну я не ушел во сне. Ночью город мой чистый засыпал снег − это русский Ной построил для нас ковчег, чтобы нас спасти − лишь одному ему ведомы пути в волшебную тишину. 20 января 2016 года

Допустим, что ты вышел на Луне и видишь запрещенные предметы: укрытия с железками на дне, какие-то советские ракеты. Допустим, Бог включает яркий свет, и на пустынном черном горизонте ты видишь серебристый силуэт - пустой скафандр, без крови и без плоти приветливо махнет тебе рукой, и вглядываясь через светофильтры в его лицо, ты вымолвишь с тоской: "Не может быть. Ты умер. Да иди ты!" Сквозь блеск метеоритного дождя, сквозь светофильтр, покрытый слоем гари, кого ты там увидишь, уходя? Нил Армстронг? Или все-таки Гагарин? 18 янв 2017 года

Как пережить сто тысяч сумасшедших и не утратить интереса к людям, как быть для человека - человеком, как смертным быть, когда бессмертен ты, как разрешить проклятые вопросы? Плывут по небу белые киты, а между ними - синие торосы. В мясную лавку залетают осы и за добычу спорят с мясником, в окне старуха заплетает косы, беседуя с зевающим котом. Бандит привозит раненого дога, собака умирает на столе, и он в машине плачет, и во мгле над ним сияет млечная дорога. Вот черное становится зеленым, настолько ночь безлунная темна, в такую ночь к безусым и влюбленным приходит смерть как верная жена, я видел их оплывшие окопы на рубежах недальних под Москвой, лес - тех мальчишек, не замерзли чтобы, укрыл осенней ржавою листвой. Там у дороги - только крест поклонный, ни надписи, ни памятника нет, букет гвоздик, как будто кровь дракона, в его подножье заметает снег. 14 января 2020 года

Там был песок и в нем вода стояла. "Как странно, - он подумал, - что вода стоит в песке, и нищих очень мало. Все вымерзли за зиму? Вот беда!" Лишь банда беспризорников с утра из мусора и веток разожгла костер и шумно грелась перед ним, от их тулупов поднимался дым, и доктор шаг ускорил, саквояж локтем прижав, и на второй этаж особняка взбежал - и растворился, исчез и в свет неяркий превратился. Всё это морок, мартовский марьяж, Ермолова, Павлинов, их роман, свидания в гостиницах. Туман еще плывет над пасмурным Твербулем, она его встречает поцелуем, они стоят, не двигаясь, в дверях, уже не в силах разомкнуть объятий, он табаком и камфорой пропах, она в своем любимом черном платье, а то, что нету их, и пустота одна клубится в комнатах - не важно, бледны и горячи ее уста, и умирать в объятиях не страшно. 12 января 2019 года

Я работал всю жизнь. Хотя нет, здесь требуется уточнение. Всю свою жизнь я делал свое дело лучше других, не получая за это ни копейки. Весь, так сказать, экономически активный период. Представили себе такого идиота? Ну здравствуйте, это я. Меня всега удивляло то, что женщины, вместо того, чтобы бежать от меня без оглядки - пожизненный идиотизм от них не скроешь - пристраивались рядом, на ходу обвиняя меня в нездоровом эгоизме. У нас лучшие женщины в мире. Лучшим не нужны деньги, им нужна любовь. Отвага и слабоумие, чистая сила без определенного нравственного знака - вот что их привлекает. Лучшие любят слепых великанов. У нас лучшие читатели в мире - они любят поэтов, даже тех, кто этого не заслуживает. Знаете, чем похожи между собой поэты и Христа ради юродивые? Они самые беззащитные, и при этом они защищают всех. Самые беззащитные защищают всех. Так устроена жизнь. Да, к чему это я... Я хотел напомнить, что я продаю книгу. Это мой мвленький шанс слегка не быть идиотом. Недолгое время, но все-таки. Пишите в личку, если кто захочет купить. Или ватсап 9859582425 И всем доброго дня.

- У вас была бабуся, Пеликанов? - Была, - ответил Пеликанов, судорожно сглотнув. - Ну вы изменяли ей, ездили по парижам, бивали под горячую руку, духи ее пили, когда водки не было? Как Есенин, помните, у него тоже бабуся была. - Нет, я ее любил и берег, - ответил Пеликанов, потупившись. - Вы точно поэт, Пеликанов? - спросил апостол Петр, сдвинув брови. - А это точно рай? - выдохнул Пеликанов, затравленно озираясь. Петр, перегнувшись из-за несуществующего белого стола, закричал куда-то вниз: - Эй, вам врун не нужен?! - Не надо! - пролаяли из преисподней. - Он скучный. - Значит, так, Пеликанов, - веско, раздельно проговорил Петр, - возвращайтесь назад. - Видите, вас даже в ад не берут. - И что же мне делать?! - Умрете от алкоголизма на молодой любовнице - приходите - поговорим. Может, врать перестанете, что вы поэт. И апостол засмеялся, показав белые ровные зубы. А Пеликанов полетел вверх тормашками - домой, в постель, на диван, на котором давно уж не сидела ни одна девичья попа, - решать судьбоносные вопросы своей поэтской жизни. И проснулся в холодном поту, тяжело дыша. На его груди спал рыжий кот Васька, прикрыв пушистым хвостом мясистый пеликановский нос.

Старуха-птица и над нею – мгла от правого до левого крыла. Конечно, эта птица обладает разумной человеческой душой, но только внешний мир не принимает, смотря, как чайки кружат над баржой, смотря, как люди ходят сквозь лесок, как ящерица трогает песок холодной синей ручкой, и как нить простоволосой блещет паутины, и как её выводят из машины, чтобы водою волжскою умыть, и на мгновенье ветер сносит тучи и лик старухи озаряет луч, и видно, что глаза её полны безмолвной ледяной голубизны, и у воды, откинувши главу, царевич спит в простой косоворотке, и каплет кровь из рассеченной глотки, и за ухо стекает на траву. 10 января 2013 года

Стриженую девочку через двор дедушка везет на черном урале. Чудом сохранившийся до сих пор, как пустынен город, где мы играли, истинная тьма, словно ложный круп, медленно ползет по алой гортани, вот она видна на изломах губ, девочка болеет и хочет к маме, её звали, кажется, Шириной, ее смерть не имела громких последствий, рано или поздно я стану тьмой, и тогда, может статься, в ней хватит места и для девочки этой, и для отца, и для деда в рваном цветном халате, смерть сильна и нет у неё конца, но любовь сильнее ее проклятий. 2013

Ветер превращается в снег, в белую летучую мышь, огненные звери, ковчег покидая, прыгают с крыш. По пустынным стогнам Москвы, мимо красных башен и стен, с вещими дарами волхвы медленно идут в Вифлеем. Не в хлеву - в медвежьей берлоге, где звезда упала им в ноги, спит Мария, дремлет Христос, Осип чинит старые дроги, ангелы стоят на дороге. Свет и тьма. И снег. И мороз. 6 января 2021 года

Как будто у меня был слон, и я его водил до магазина, а потом с руки его кормил. Как будто у слона был дом огромный, как дворец, на голове слона огнем горел златой венец. Давай договоримся здесь, пока ты не одна, о том, что я умру не весь, но превращусь в слона. Пусть будет у других детей что не досталось мне, умру - и стану без затей катать их на спине. Сквозь жизнь, которая как сон, сквозь морок зимних дней, смотри - проходит белый слон по улице твоей. 20 января 2020 года