Опусы шальной разведенки

А больше всего меня злит отсутствие цеховой солидарности в кругах так называемых... ну, этих... писателей. Вот, к примеру, Данте Алигьери. Вы спросите: а этот-то чем провинился, Алена? Отвечаю: он был просто обязан живоописать отдельный круг ада, какой-то специальный котёл со ста тысячью мук для читателей, которые свято верят в три максимы, вычитанные на заборе близ толчка поселкового. Во-первых, что писатель должен быть голодным, несчастным и одиноким, потому что известно, что "хорошие песни при хорошей жизни не пишутся". Еще он должен обязательно нищенствовать - иначе мотивации нет оставлять след в вечности. Все крадется блядьми, кокаинумом и спортивными тачками красного цвета. Ведь среда формирует писателя, как завещал Уинстон Черчилль, не читающий Юнга. И хреновые разные школьные – туповатые программные сочинители. И, конечно, писатель им отчего-то обязан непременно жить в "писательском городе" – где вот эта псковская хтонь, или хтонь ленинградская, или хтонь архангельская, впрочем – неважно, лишь бы не в уюте с теплом. Потому что на берегу океана лазурного никакие стихи не текут сквозь вены. Там текила течет и адреналин. Не зря же Пушкин писал только осенью, накрыв свои коленки плюгавые – пледиком. А вот летом в Михайловском – отбивался от мух и стрелялся с поручиками из-за телок. А еще рядом должен стоять котел для читателей, которые везде суют Пушкина. Будто нету другого вообще писателя. Будто Маркес не сочинил свои "Сто лет одиночества" - едва ль не самое хтоническое в мире вообще – в жарком Мехико, заливаясь текилою. Я не знаю, что должно там происходить. Я не Данте, у меня тут что ни комедия – то совсем не божественная, я типа лох. У меня обычные, земные комедии. Но я себе это представляю так: пусть сидят в обычном котле ноябрьском, очень нищие, одинокие и голодные, замерзающие и трезвые, как барвинки. А над ними пусть склоняется Пушкин-Кукушкин. Как училка – с указкою, с ссаной тряпкой. И пусть бьет их этой тряпкой по голове, а сверху – ссыт, чтобы орошать средою-то. Пока те не напишут хоть что-нибудь внятное, напоминающего Пушкину – творчество. Ну, а хули, все вводные ж есть. Если талант обеспечивается географией, родословной и несчастьем, писателя окружающем – то любой забулдыга из любого котла должен тут же сочинить "Дубровского".

Когда в обед ты красишь харю, Влезаешь в платье в кружевах – Мечтается, чтоб в печень вдарить Тебе мешал лишь подлый страх Что эта харя потускнеет, опухнет сдобою в тазу И раньше времени истлеет. А что не молнией в грозу Ты полетишь до барной стойки, метлу привычно оседлав, А утро встретишь на помойке, где седобровый домуправ Тебе расскажет, что двуглавый орел тут вовсе не затем Чтоб неприличные шалавы из задолбавших всех богем Ему совали в рот бутылки за неимением открыть Ни штопором, ни даже вилкой то, что вообще не стоит пить.

У меня не все подруги проститутки, чего всполошились-то? Есть женщины и более привычных профессий. Руководители бизнесов, предприниматели, концертные менеджеры коллективов. Комики, блогеры, пианистки и прочая богема веселая. Раньше журналисты были, сокурсники – но я их влегкую сменила на проституток, не заметив ни малейшей разницы. И все подруги стараются как-то жить. Одна нормальная мне говорит – Алена! А Алена – это я, понимаете? Ну, вот что ты живешь, как михрютка лапотная? Ну, купила бы себе квартиру, аль комнату. Начала бы барыжить азиатской косметикой. Освоила бы – я не знаю – массаж. Маникюр или токарное дело. Вот закроют твой интернет – и чего? Да тебе даже продать с себя нечего! Или шутки шутить запретят. Пойдешь на рынок, как в девяностые? Станешь торговать садовой рябиной? Ты пойми, сейчас сложнее, чем было. Джинсы-то варить уже каждый умеет. И превращать обычные шмотки в дизайнерские – мастерским применением бутылки с "доместосом" –  уже тоже научились все бабы, включая даже зумеров сраненьких. Продавать авторучки цыганам, вялить рыбу, привозить из Китая болонок, заменять батарейки в часах, таксовать, делать в туфли набойки – это не бизнес теперь, не надейся. Сейчас уже время не то, оно тебя не прокормит. А больше ты нихуя не умеешь. Можно курсы, конечно, открыть. Я сперва намекала, настаивала. А потом поняла, что что-то не то с твоей рожею. У тебя же на ней написано, что ты всех считаешь немножечко как бы дурнями бесноватыми. Такие хари в стране не котируются. Я вообще не понимаю, а как ты домофоны-то в нулевые впаривала? Как ходила барыжить коранами? Как в ларьке торговала заснеженном волосянкой и стыдной порнухою? Чо случилось с тобой, чо невесело? Почему ты не рассупонишься - и не ёбнешь религию новую прямо в головы всем собравшимся? Я вздыхаю, соплю, закуриваю. Этих кризисов ваших пугающих я видала уже в изобилии. Мне не страшно. Мне любопытненько. Мне хуйня словно мать приёмная. Неужели совсем не выстою? Неужели пойду по накатанной, но в обратную, сука, сторону? Что там дальше, халаты из Турции? Утюги из Тайваня, наркотики? Гербалайф, кордицепс в коробочках? Наложение рук на сифилис? Кофр для денег, мазурка на флейте? МММ и Русский дом Селенга? Огородик? Бордель? Поэзия? Ну, чего-нибудь точно придумаю.

Город у нас, конечно, спивается. Но не потому что декабрь, тутуту, сани, тройки, бубенцы, шкуры, шали. Это в каком-нибудь Суздале в День Огурца, который к водке засаливать принято. Где пышномясые барышни с румяными лицами себя баранками вместо бус украшают. У них щербина между зубов, а изо рта пар фигурный вываливается. А на прилавке самовар с сапогом, матрешки, ложки и варенье с морошки. Нет, тут откуда такой лубок? Откуда дух этот русский, чтоб пахло? У нас же тут обрубки ОКНА. Куда-то в Хельсинки, в Ригу, в Вильнюс. В Стокгольм паромом – и в старый город. Куда-то в Берген и Копенгаген. Тут в моде темные кабаки, где подают оленину с брусникой. Настоек разных четыреста штук и хреновуху в большом драккаре. Благословляется онеметь, насквозь продрогув в ветрах канала – и с сизой рожей куда-то сесть, где есть камины и одеяла. У всех беда, если алкоголь. Ты просто смотришь, как эти стопки уничтожаются в пять минут – а там не двадцать, там прямо водка. И вот подруга твоя сидит, вмиг окосев от тепла и неги, а это дождь еще не пошел. А это еще не было снега. Бухают мощно. Не пробиться в кабак. Везде бронировать надо за сутки. А я с утра отнесла коньяк соседке Светке, она проститутка. Работа сложная, чо уж тут. Но мы соседи, мы против ЖЭКа, мы как-то с ней отбивали дочь у очень пьяного папы узбека. Мы вместе как-то пристроили шесть (или два раза под шесть, не помню) котов. Их кто-то подкинул в двор – вонючих, вшивых и очень стремных. Она махнула – и ожила. Красивая, если честно, баба. И огурцов мне в ответ дала – ей из Рязани прислала мама. Довольно грустно сейчас не пить. Не понимаешь, а в чем прикол-то? Когда вокруг этот Петербург. Свинцовый, вымерзший, желтый, желтый.

В розовом доме, который не ремонтировали лет 120 или около этого, в розовом доме, гордо стоящем на двух переулках и одной важной улице, в розовом-розовом доме, где балерина Матильда Кшесинская – поговаривают – соблазнила царя – в розовом доме моей Ойкумены уже неделю происходит детективный триллер. Пятеро жильцов, про которых нельзя сказать миру, что они сознательные, в составе: – еблана Серёги – алкоголика и сексуального мистика, адского кулинара и котозаводчика, бобыля и расстриги, сволочи – белоснежки Андрюхи – нового поселенца, заебавшего всех инициативами – проститутки Светки – галеристки Натахи (с молодым и красивым мужем, которого она ревнует даже к кастрату Игорю – половому террористу из семейства кошачьих) – и меня, но меня заставили пытаются вычислить разными способами, а что за тварь вьехала в квартиру почившего недавно от алкогольных излишеств десантника Алены. Это прозвище у него такое – десантник Алена. Потому что, нажравшись как ептваюмать и пропев все куплеты "Крылатых качелей" он любил звать Алену какую-то. Не меня, но кого - непонятно. Этот секрет он унес с собою в могилу. Конечно, десантник был еще тот говноед, и в соседях его держать не приличествует. Но он был предсказуем и конечен во времени, напевшись и наоравшись – он всегда вырубался. И по его икотному рыку последнему наш двор-колодец понимал: можно спать. Десантник не проснется до полдника, а когда проснется – будет тих, виноват и предельно растярян. Новый же сосед – или кто это нахрен – совершенно непредсказуемое явление. Я бы даже сказала - паранормальное. Никто еще ни разу его не видел. На стук и выламываение двери не выманил. У десантника не было не единого родственника, потому-то хоронили его всем двором и на средства отеля из четвертой парадной. Да, у нас там отель, нам же мало проблем-то. Но к какому-то месяцу осени (октябрю, или, может, чуть позже) каждой ночью, ровно в четыре утра в квартире десантника начиналось нечто хтоническое. Во-первых, топот. И не просто топот, а будто бегемот промазал мимо батута. Причем, топот там ровно такой, будто действует что-то автоматическое. То есть, он бесконечен – раз. Музыкален и ритмичен, причем, математически. Это два. Вы понимаете, о чем я толкую? Ни одно живое существо, когда прыгает, не рассчитывает же слабую и сильную доли. Да и прыгать так синхронно нельзя ровно час - ПОСТОЯННО попадая в эти жуткие доли. После прыгания начинается скрежет. Это будто огромные шарниры железные, или, я не знаю, часовой механизм, кто-то не смазывал все столетие, а тут решил его покрутить. Крутя весь двор на каком-то огромном члене – тоже сделанном из металла и ржавчины. Этот звук, если честно, должен будить и покойников – но в результате мы встречаемся живыми. В парадном. В халатах. Светка – в модном, просвечивающем везде бейби-долле. Галеристка Натаха - в маске и бигуди. Еблан Серега - в трусах. Тут понятное. А белоснежка Андрюха – с блокнотиком и телефоном, чтобы непременно и безрезультатно среди ночи вонить ментам. Хотя менты наш дом вообще стороною обходят. Вы понимаете, я не псих. Я вообще не верю в ебучие призраки. Но там НИКТО НЕ ЖИВЕТ, понимаете? Мы бы за месяц кого угодно оттудова выкурили. Но этот адовый шум и присутствие чего-то левого, паронормального, уже совсем свел с ума пятерых. Какие будут ваши предположения?

Три года назад у моей однокурсницы родилась дочь – и я, буквально содрогаясь в истерике – написала вот такой пост: Однокурсница дочь назвала Гостимирой. Гостимирой Тиграновной Авшарян. Я говорю: слышишь, ты... филфак. Совсем ебанулась там, рожая в мучениях? Она ржет по видеосвязи, за пузо держится – вообще истерическая. Я, говорит, всё говно прославянское перебрала: Лучезара, Верея... А потом кааааак придумала! И мгновенно вот полечало! Отпустило буквально сразу! Я её 19 часов рожала – смысл был, если не угорать?! Ты сперва свою дочку роди – я тогда посмотрю, что ты вспомнишь. Если чо - Раздерига хорошее имя. Мандаглава вот тоже хорошее. – Потому что манда - это что-то большое и круглое? – Воооот такая башка у них, представляешь? Воооот такая! Никогда не разговаривайте с филологами. Особенно на ночь. Вот такая башка у них. Вот такая. Неделю назад у той же однокурсницы родился сын. Готовы? Воздуху в рот набрали? Святофор Тигранович, добро пожаловать в мир. Ох, и сложно тебе будет с мамкой-филологом.

Наслаждайтесь. И простите меня за это, дальше только про блуд и привычное.

Объясняю за отсутвием любимой монахини. Вся-то библия - штука метафорическая. Нет там ни блудниц, ни зверей - ничегошеньки. Образ блудницы на звере - это Москва. Так не я утверждаю, а исследователи. Это образ империи, которая намеревается рухнуть. Почему Москва? Потому что зверь красный? Нет, не это, хотя такие версии были. Просто Рим уже пал – а Антихрист следом не вылез. Иерусалим не падет, там еще нужны обстоятельства. Остается она. Столица империи. На том сходились величайшие советские историки, которых и сейчас вроде бы котируют. Хотя я лично этой точки зрения не придерживаюсь. Но она существует! По остаточному принципу. И вот с кем я сейчас это нашучу? Где моя дорогая монахиня? Вообразите, как весело бы смотрелось, если б мы сейчас дяденьке вдвоем объяснили, что его комментарий - это не только оскорбление верующих (на что есть статья, понимаете?), а еще и дискредитация всего на свете - оскобление нации с Вавилоном сравнимой, предрешение скорого конца этой нации... Получается, непросто быть дураком? Хотел бабу шлюхой назвать – а сам по три статьи подписался. И это мы еще не пришили туда Антихриста.

Аккуратно. Это предельно умный и очень смешной пост. Сложный, ироничный, но вы справитесь. Ну что, мои пупсики. В эфире ваша любимая рубрика #моилюбимыекомментарии Уж не знаю, как так вышло-то, вопрос риторический, но долгое время на меня в интернетах была подписана одна монахиня. Женщина неоспоримых достоинств – умная, тонкая, ироничная. Из тех людей, на каких вы смотрите – и понимаете, что исключение не только не подтверждает правило, а противоречит ему, как миленькое. Тут же в чем основная проблема-то? Сообщаю вам, как ребенок, выращенный фанатической бабушкой при православном монастыре и прошедшей (как инициацию, чтоб не повадно-то) пару обрядов экзорцизма, врубаетесь? Тут проблема в том, что вера – это полновесный антоним знания. Настоящие христиане, не пластиковые, понимают основную христианскую максиму: Дьявол соблазняет нас через мозг. Ну, а бог действует через слепое доверие. Это охренительный философский конструкт: если ты умный и задаешь вопросики – то понятно, кто тебе их диктует. Потому что вера - не вопрошает. Не сомневается. Не идет в Универ. Не изучает латынь и греческий, не разбирает по ночам апокрифы. Вера – это буквально она. Любому знанию, требующему доказательств – она противится, исключает его. Потому-то монахини и должны быть добренькие, простоватые и немножко... ну как? Блаженные? А иначе там кто надо уже все искусил. И поэтому (я говорю очевидные вещи, хотя нынче их прямо надо разжевывать, потому что христианизация нашей страны никак не воплощается в дополнительное образование) это прямо нонсенс, когда с монахиней можно поржать, поглумиться и поперемигиваться в обществе не_подобных. Ну, вы знаете этот эффект. Когда стоишь в очереди с другом-лингвистом, говорящим, как и ты, еще на трех языках, а какие-то носители вас вслух обсуждают. Не догадываясь, что вы прямо все понимаете. И сейчас каааак ответите им идиомой из гетто. Ну, вот этот эффект. Когда мы все понимаем, одни книжки читали - и пристально. И можем перемигиваться в очереди комментирующих. И шутить на высоком свои непонятные идиомы. Так вот, я очень жалею, что куда-то задевалась монахиня. Потому что сейчас мне нужна она. Чтобы каааак влетела на крылатой своей колеснице. Как нашутила своих богословских шутеечек. Потому что в одиночку я вам не объясню, какой у меня тут затесался прекрасный товарищ. Понимаете, я для него семиглавое, пятирогое чудовище вавилонское. На котором - на багряной его спине - восседает своей задницей Блудница Вавилонская. Он осознал это, как отец троих дочерей. Проехав абсолютно все умные книжки, каковые он, как выяснилось, он читал как Бенедикт из повести "Кысь" - понимаете? Еще и расставлял их на полке, небось. По опять же, вот этому, буквальному принципу: «Гамлет – Принц Датский», «Ташкент – город хлебный», «Хлеб – имя существительное», «Уренгой – земля юности», «Козодой – птица вешняя», «Уругвай – древняя страна», «Кустанай – край степной», «Чесотка – болезнь грязных рук» То есть, наш комментатор совсем не умеет читать метафоры – и вдруг пишет такое (дураки же забавные), что образованные люди впадают в ступор – а потом орут так, что челюсть выскакивает. Как работает у него голова? Я порою пишу про секс - значит, шлюха. Шлюха - это значит блудница. За блудницу и шлюху - забанит. Получается, не шлюха – а зверь, на котором она восседает. Типа конь или другое могучее.

Про извращения. Будучи парфюмерным террористом и сволочью, способной учуять измену по запаху, я давно про себя догадываюсь: моя бабушка согрешила с ищейкой. Этот нос мой, неизящный и неаристократический, за километр чует, чем вы завтракали, чем мазали подмышки и мыли туловище, а что налили на себя тупо сверху, тщась замаскировать весь букет. Я и курю-то, чтобы мир не отсвечивал, потому что острое мое обоняние не дает мне нормально себя чувствовать в социуме. Это я, я та мерзкая баба, что все время принюхивается – и отправляет иных гостей прямо в ванную отмывать свои душные ноги. У меня есть "гостевые" пары носков и все виды дезодорантов, включая мужские. У меня в ванной полочка для духов, на которой однажды не осталось места – и я выписала себе шкаф для духов. Шкаф, врубаетесь? Потому что некуда. Это я говорю своим подружкам в кафешке: нет, не нравится мне ваш Валера. Во-первых, а чо, с другими-то именами мужиков рядом не было? Надо было сводить непременно с Валерой? Во-вторых, ну, не нравится. Пахнет не так. Как "не так" я не в состоянии выразить. И Валере необязательно даже вонять, Валера может просто немножко отсвечивать спаржей, простоквашей и кислой капустою. Всем вокруг будет комфортно с Валерой – на нем же сверху "Том Форд". А вот для меня он чуть затхл и с наплывом хамама с плесенью. Дома у меня сто тюбиков ароматизаторов. Какие-то пшикалки для белья, нейтрализаторы табака, ароматы отелей типа "Фор Сизонса" или "Хаятта" – чуть более строгого. В туалете у меня – ярмарка из японского барахла, нейтрализующего трупы, а не только отходы. С одного пшика улетаешь в луга миядзаковские, где голожопые девочки топчут рис и украшают запястья цветами плюмерии. Я люблю, когда Вселенная пахнет раем, из которого человека изгнали. А не этим вот, обетованным, где уже начихали пивом и вчерашней тушеной капустою. И вот где же у меня что сломалось – хочу спросить я дотошного своего исследователя – что из всех продуктов питания, которые только существуют на нашей планете, больше всего мне нравится... сыр. И не вот это пластмассовое изделие сырное, какое Вкуссвилл выдает за пармеджано реджано, а настоящий, вышибающий слезы пиздец, созданный французскими сыроварами. В былые времена меня с моим робким на резкие запахи носом можно было встретить в виде жопы, торчащей из лавочки. Я целиком утопала во Вье Булонь, дегустируя его как коровью лепеху. Да и он пахнет-то коровьей лепехой – тут мне ни нос, ни мозги не отказывают! А Бри де Мо, а Рокфор, а Раклет? Я почему еще вены не вскрыла? Я почему не сообщила французам, швейцарцам и другим извращенцам, что в морге с выключенным электричеством – получше пахнет? Как так-то, ну? И мне всегда было интересно. Вот если взять и Валеру обмазать каким-нибудь дорогущим Грюйером – он тоже мыться в моем доме пойдет? Или сработает "узнавание" и я начну кусать Валеру за жопу? Ну, как-то же эта хрень работает, или я просто людей не люблю?

Ролы будете? Сама катала. Не грустим, настраиваемся на позитивчик. Щас я придумаю что-нибудь. Взорвем чатик 🥰

До дня рождения меньше недели, а билет в самолет мне карман-то не греет. И никуда от себя не денешься, никаких иных жизней на себя не наденешь. Потому и молчу для вас чаще, чем нужно. Ведь как-то выбралась тогда с той горы-то внезапной? Да, пришлось побродить пешком, раздробить себе случайно коленку, станцевать жестами крик о помощи и научиться отсасывать из бензин ртом из бака. Но меня грело желание жить, не просто жить, а жить еще одну жизнь. И этот страшный юбилей впереди – конечно, дополнительный повод задуматься, а что такое себе подарить, чтоб не смотреться угрюмо в зеркало. Да, эту бабу мы знаем и любим, но как же она всех уж собою затрахала. Вдруг в ней еще что-то новое есть? Неплохо бы отключиться от тумблеров – и обнаружить себя в маленькой лодке, плывущей к маленькому африканскому острову. Вдруг ямс умею красиво жать? Или залупы волшебно засаливать? И надо сраный паспорт менять. И в календарь новых дел наваливать.

День рождения скоро, вот и молчу. Потому что лучший день рождения – это когда ты летишь куда-то. На тебе – удобные кеды, видавшая виды мотоциклетная куртка (вы ее знаете, она вся в дырочку, а в капюшон можно застегнуть свою морду), трико с надписью "тварь" на правой ноге и торгашная барсетка с баблишком. На часах шесть утра, на дворе - холодрыга, ты загружаешь запселое туловище в промерзшее такси "эконома". И прибитым, совершенно задушенным басом распоряжаешься: – Аэропорт. Международный. Зона убытия. Таксист спрашивает "куда", удивляется, что так мало вещей, узнает, что у тебя день рождения (ну, хоть кому-то рассказать, все же, надо) и робко делает предположения. Мол, неудачно-то как получилось. Мол, праздник ваш – а вам сутки лететь. А для тебя это – лучший выход, потому что выйдешь ты в лето, как тот кот в романе Хайнлайна. Причем, с первой попытки, сразу же. Для меня самолеты почти всю мою жизнь были праздником, телепортом в грядущее. В какую-то жизнь, что можно взять напрокат, разбежаться – и окунуться в нее с разбегу. То ли я ненавижу себя обычную, то ли я нажилась в своем привычном мирке. Но каким же подарком судьбы оказывается даже гипотетическая возможность отменить на время все, что составляет твою жизнь и самость. Вот ты – ленинградская праздная курица, которая выбирает себе монблан, руководствуясь послевкусием сыра, что на Грибанале подают на завтрак. А вот ты – затраханный дорогой ковбой, у которого жопа уже расплющилась в плоское, потому что ты 16 часов пилила по серпантину на большом мотоцикле, опалив себе запястья свои тупо в мясо. Под нещадным солнцем близ вулкана с непроизносимым названием. И сидишь на земле, жрешь морскую залупу, всем видом напоминающую ровно то, что написано. Руки вытираешь туалетной бумагой. А в туалет ходишь с пластмассовым ковшиком. В какое-то лето внеочередное, взятое напрокат, подаренное, я застряла на горной дороге. Без бензина, в непроходимых таких колдоёбинах. Камни, камни, облака и небо. И сгущающаяся темнота, звуки, скрежет. Не захочешь - и поневоле обделаешься. И так быстро стемнело вокруг, что глаза превратились в кошачьи и пытались по звездам вычислить, где тут люди. И где тут бензин. И где тут я-то вообще – в этом вот смертельном, равнодушном к людям горном массиве. Не знаю, почему, но я вспомнила мальчика, который хейтил меня в интернете. Ну, вот ходил за мной годами по бложикам, писал, что страшная, наглая, мерзкая, тупая, жалкая, самовлюбленная. Лет сорок было, кажется, тому мальчику. И был он, вроде бы, альпинистом каким-то. И знал, наверное, как выжить в условиях, когда для жизни у тебя только звезды. Он точно мне что-то писал из жанра: "языком молоть - каждый может, а только как же с тобой в разведку". И, действительно, как? Я А что у меня за огнями социальных тумблеров? Вот сломается моя "пиздоболка" вшитая – кем я стану? Космонавтом? Серфером? Добывальщиком морских залуп для еды? Владелицей конопляной плантации? А без языка я куда – танцевать? Вот если нету коммуникации и аборигены знают из языков – только свой? Как у них попросить-то чего, как понравиться? Уезжать надо не от себя, а к себе. Какой-то новой себе, неизведанной. К такой, которой ты еще не была. Тогда как будто бы есть ощущение, что жизнь за две идет. И сценариев в ней не один, а несчетное множество. Ну, пока камнем не придавит совсем.

При слове "мутабор" у советского ребенка подкашиваются ноги и холодеет затылок. При упоминании "Черной курицы" встают дыбом мелкие волоски на холке и предательски липнут ладошки. А стоит напомнить сюжет "Горы динозавров" – как к взрослым дряхлеющим мужикам возвращаются детский энурез с заиканием. Потому что не щадила нас советская мультипликация. Не берегла нашу детскую психику. Наверное, за то мы ее и любим. Видимо, у нас это "стокгольмский синдром", или еще что-то такое же психиатрическое. Тормозните немного вот тут. Знаю, что скучали, что ждали чего-то веселого. Даже начали комментировать старые тексты, чтобы удостовериться, что я тут жива – и просто собираю для вас материал для стендапов, путешествуя к вершинам социального дна. Как Есенин – с бандитами, проститутками, или – еще хуже – с поэтами какой-нибудь "Кучки". Местными. Не существует же в жизни ничего более всратого, чем петербургская интеллигентская страта. Но я не гуляла, а работала как умалишенная. И чтобы не свихнуть свои мозги окончательно – ночами садилась чуток отдохнуть и включала репетитора по японскому. Ну, такое вот у меня представление об отдыхе. Погодите критиковать – вы еще не так ебанетесь, когда бросите бухать и оставите секс, как взаимосвязанное с алкоголем явление. Вот. Теперь, когда я вас успокоила – можно ехать дальше по нашему повествованию. "Мутабор"-то вспомнили? Как вас в детстве вводила в оцепенение эта хтоническая рисовка франкенштейновых чудищ, которых словно по частям выловили из реки – да и сшили сикось-накось на манер "человеческой многоножки"? Для чего это все? А потому что нехер использовать детство для счастья. Вам еще Балабанова этими же глазами смотреть. Или кого там? Ну, допустим, Звягинцева. Или новости по нынешнему интернету – тоже, знаете ли, нужна подготовка. Но если вам кажется, что вы все уже видели, отрефлексировали, забыли и перестали вот так реагировать (жуткими детскими снами и страхами, чувствительностью какой-то, неврозами) – то я покажу вам кое-что, извините. В рамках расширения образованности и культурного дозированного обогащения. Поскольку нет у меня большей радости, чем делить с вами инфернальное свое охуение, которое накрывает меня, как дереванная крышка – опару. И если я это не выплесну – то взорвусь окончательно. Тут, конечно, куда больше бы пригодилась аналогия с деревенским толчком и дрожжами. Потому что – внимание – вот вам детский мультик, по которому рекомендуется учить глаголы японские. Приготовьтесь. Ибо, вот что произойдет. Сперва вы, разумеется, сильно охуеете именно от визуального ряда художественного. Там впечатляюще: повешенный котик, мусульманская матрешка и выбивающие глаза полумесяцы... Но потом... Потом останется только эта совершенно загробная песня, которая проникает вам под кожу отравой – и вот вы уже полностью из нее состоите. Господи, ну, влезте в мою шкуру, пожалуйста! Переслушайте ее ночью после рабочего подвига? В совершенной тишине, в промерзшей до основания кухне? Когда за окнами хлещет хлябь, я тишина намекает на Апокалипсис? Для особенно стойким духом есть полная версия (минут девять, что ли, я просто не выдержала) по запросу るるるの歌. Руруру? А я застряла примерно вот тут, полюбуйтесь, пожалуйста – https://www.youtube.com/watch?v=0EWKNTbG1rE Переводец: Темнело, круглело, мерцало. Будило, глядело, вставало. Растило, точило, выло. Бежало, влезало, пры-га-ло... Вставало, ело, круглело. Растило, кусало - всё мало. Бдило, служило, скругляло, Вылезало, пугало - не вывезло! (ладно, на самом деле там "не влезло", но не вывезло было б лучше)

– Вы мой фанат? А можно ваш автограф? На стену повешу, маме пошлю, а если кто спросит, чем я занимаюсь – потуплю глазки долу и сошлюсь на "профессиональные" проблемы со связками. Мол, не могу объяснить, охрипла. Слишком глубоко микрофон в рот запихивала. Блин, серьезно, я его жру, или что происходит на третьем фотодокументе эпохи-то?

Если бы в детстве мне кто рассказал, что зарабатывать в сорок я буду написанием шутеечек для стендаперов – я бы вот чего сделала. Потеряла бы шапку, получила бы тройку и принесла бы в подоле. Одновременно, дождливым вечерочком прохладненьким. Пришла б домой, позвонила в квартиру (потому что ключи тоже потеряла) – и сказала бы отцу: "Ну, давай, убивай". Он бы сильно удивился, конечно, но я бы точно проявила настойчивость. Мол, обещал же убить за шапку? Обещал же убить за потерю девственности? А кто мне давеча говорил, мол, "заболеешь - убью"? Вот смотри, как чихаю. Ты породил, обещал, не обманывай. Потому что нет слов передать, как же я заебалась-то. И основная проблема тут следующая: да, я работаю как психолог, что тащит из человека его страхи глубокие, стыд, комплексы, непроработанные травмы детские, но я психолог, что продал свою душу дьяволу. Потому что я не лечу. Мне материал нужен от пациента-то. И чтоб он сон потерял, снова все пережил, вспомнил это вот ощущение вечное, какое в снах тебя догоняет. Как ты стоишь перед классом без трусов почему-то, а писька у тебя, при том, очень маленькая. И вроде надо отвечать двадцать третий параграф, но ты зачем-то только что обоссался. И все смеются над тобой, михрюточкой. И вот он – нерв, с каким люди идут, сука, в комики. Когда лет пять назад я занималась курсами, где мы людей обучали стендапу (не я, я и сама тогда ничерта не умела, но состояла кем-то вроде организатора), наши преподаватели нам говорили: чтобы написать материал для выступления, вам нужно сделать что-то максимально позорное! Что-то такое, вам не соответствующее, чего вы вообще никогда не делали и сделать это будет чистый стресс. Короче, нужно нанести себе травму. Моя подруга Самсонова тогда пиздец как удивлялась и спрашивала: мне триста лет, на мне клеймо негде ставить, какую травму я себе нанесу? Ей отвечали - ну, сходи на стриптиз. Заедь на пару дней в вытрезвитель. Или в кутузку – укради что-нибудь. Не знаем, сникерс какой в гипермаркете. Серьезно? Бабе из девяностых? Торговавшей матрешками на Арбате? Вы еще выведите из зоны комфорта женщину торговавшую в это время коранами, инкрустированными драгоценными камнями и золотом – за наличку на фьючерсной бирже Питера. Нет, я не придумала эту шутеечку. Это я, я торговала коранами. И проблема тут в том, что выползающие в наше время на сцену-то – они все такие. Потому что - ну, вы новости смотрите? Сейчас решить заниматься комедией – это как решить сменить в России ориентацию. И круг комфорта у них, вот эта самая зона – распространяется видимо на весь дискомфорт. А значит - что? Значит, лезем в детство, штаны обоссанные, проблемы с родителями и потаенные подростковые травмочки. Причем, мы лезем туда в сапогах, калошах грязных, с немытыми ручками. Ну, а потом ты сидишь, смотришь в зеркало... и одна фраза из детства тебя преследует. Про то, как некоторые такие вот "ради красного словца не пожалеют отца". Вот, вот как вам достаются шутеечки. Вот она, цена, которую платят дьяволу грустные клоуны. Пока я тут грущу (привет, кстати, новоподписавшиеся, спасибо вам) - расскажите мне о себе и своих пристрастиях к юмору. Какие комики нравятся, какая комедия? Кого смотрите из "наших" и забугорных товарищей?

Картинки из нашего чатика. Нет, телегу его не дам. Нет, огурцами делиться не буду.

Или вот друг у меня. Программист. Честно говоря – алтернативный юноша, а посему вся наша творческая артель, обнимающая его вниманием, словно крыльями, изначально делала ставки: а вот как он ебнется в сорок-то? Я ставила на огромный байк, внушительное пузо и зизитопную бороду. Скептический друг наш говорил – не, слабо. Просто уедет в деревню, купит обрез, высадит коноплю и превратится в деда из мема "кто вы такие, я вас не звал". Ну, и так далее, по тексту классическому. Заботливые женщины ставили на проституток. Мол, рано или поздно пригреет какую-то – безотцовщину из поселка поволжского. С акцентом такую. Худенькую. Которая ногти грызет и все время попадает в истории. То собака ей отожрет половину задницы, то таксист ее обидит, то охранник из "Дикси". А наш-то мальчик сразу тут как тут. И спасать ее готов, и жениться. Но дружище наш ебнулся по-другому. А началось все с коронавируса. Вот не сказать, чтобы я откровенно следила за его этими лентами в соцсетях – там же "танчики". Но в какой-то момент мне присылают скриншот – а там он пирогов напёк, понимаете? Пирогов! Это из теста такая залупа – даже я не умею ничего, чтоб из теста. А у него румяные, прям на досточке, с пылу, с жару, полотенчиком чуть прикрытые. Дальше – больше. Борщи. Щи. Соляночка. А с другой стороны – вы-то сами не ебнулись? В коронавирус люди в себе еще ведь не то открывали-то. Кто-то – прямо на пяльцах вязал, вышивал Жириновского, красил стены в "золотую осень", тиктоки раскручивал. Один мальчик, я помню, начал резать по яйцам. Не по своим – по куриным, там весь цимес был в том, чтобы микроскопические кружева микроножичком резать. Типа бабушкиных салфеток на телек – но меленькое. И вот я думала – ну, болеет, потом закончится. Потом снова начнутся у него эти танчики, полиморфный код, эксперименты по физике, бедовые проститутки и пиво по пятницам. А он сегодня мне присылает, мол, слушай-ка. - Огурцов тебе надо соленых? Наквасил. И капусты еще есть четырнадцать ведер. Холодильник кончается, забирай, покушаешь. То есть, все, все промазали с предсказаниями. Мы какого только деда себе не придумывали. А наш друг просто взял – и в бабку мигрировал. Не представляете, какое это великолепное предприятие. Честно говоря – я, сироткою будучи, больше всего тоскую по бабушкам. Бабушки на рынке хорошо торгуются, бабушки телевизор смешно комментируют, бабушки вяжут во рту, на диване, у бабушек дача есть или домик, скамеечка. Печка, возможно. Рушнички эти яркие. Пирожки с пылу с жару. Забота вот искренняя. Это ж бабушка пишет про огруцы. Или кабачки, если сезон кабачков в огороде-то. У бабушек всегда лучшие щи и борщи тоже лучшие. А еще он же химик какой-то там. По науке солил огурчики. Я представляю его в желтом, как в сериале про учителя химии. Стоит такой, над огурцами склонившийся. Замеривает там какой-то PH окисления. Или я хер его знает, что там надо замеривать. У всех бабушек же реально свои секретики.

Ну, и еще немного лиц с той поездки. Пока без тумана и дождя - я снимала. Чувак на первой карточке - очень модный, глава банджара, на церемонию топает. Честно говоря, под таким взглядом – кукожишься, вколачиваешь в шею башку и трусливо пятишься.

Немного картинок. Ничерта не отражают, конечно, но если вам знакомо понятие "несезон" в ЮВА – вы сами домыслите. Ну, и да, красивое.