Хореограф-заносочка.
Он был одним из самых слабых студентов Московской балетной академии, поэтому ни один солидный театр в России, да и во всем мире, не взял его в свою труппу. В этот момент у него начали активно развиваться комплексы.
В итоге он устроился танцевать в провинциальный театр города Виннипега в Канаде.
Мало-помалу начал ставить свои балетики. Масенькие, минут на 30. Нина Ананиашвили попросила его, в качестве эксперимента, поставить для нее балет «Сны о Японии», но в итоге поставила (доставила больше половины) его сама. Хореограф начал, но не знал как продолжить. Она закончила без него. Его комплексы на этом продолжили развиваться.
Он хореограф малой бессюжетной формы. Балеты до 30 минут ему удаются неплохо, а некоторые даже хорошо. Но на 31-й минуте он уже не знает, что делать дальше. Так же как и Варнава - ещё один «спец» по большим формам. 😀
На сегодняшний день он поставил уже больше балетов, чем их поставил Григорович. Одноактные, двух и трехактные. Но как был, так и остался хореографом 30-ти минут.
Чтобы собрать двухактник, он просто запихивает в балет движения, лишь бы они там были. Объяснить он их, как правило, не может, только в последнее время хоть как-то наловчился это делать (объяснять артистам, чего же он хочет). Главное, что какие-то движения есть. Он так видит. Танцуйте. Не понимаете зачем? Догадайтесь сами. Именно по такой схеме он работает с артистами как постановщик.
Чтобы собрать трехактник, он запихивает в балет те же самые движения (у него есть стандартный набор движений, которые постоянно кочуют у него из одного балета в другой) и добавляет туда заносочки. Много заносочек. Везде и всюду. Чуть ли не в каждую долю секунды по музыке их пристраивает.
Вы спросите, зачем ему двух и трехактники, если он хореограф 30-ти минут? А потому что бюджет! Потому что его последние постановки в США (ВОССТАНОВЛЕНИЯ, блядь, чужого классического наследия) имеют бюджет 6 миллионов долларов, из которых его личная премия достигает 200 000 долларов от каждого спектакля, а затем еще и от каждого спектакля он получает роялти (авторские отчисления). На сегодня он уже поставил спектаклей больше, чем Григорович. В основном в Нью-Йорке.
Его версия РиДж самая слабая в мире, но именно эту версию Вазиев припер в БТ. Его версию Жизели артисты НЕНАВИДЯТ и не хотят ее танцевать, но танцуют (мучаясь), потому что Вазиев всунул эту версию в репертуар и теперь артисты вынуждены месить эту говнохореографию по сцене.
Скоро он выпустит свое очередное ВОССТАНОВЛЕНИЕ (и опять по спизженному либрето, что естессс-но, не сам же он его писал) – балет Дочь Фараона. Трепещите питерцы. Ибо вам придется лицезреть цунами заносочек. А потому что Дочь Фараона это именно тот балет, в который ЕСТЬ куда НАПИХАТЬ наибольшее (среди всех других известных балетов) количество бесполезных движений по принципу, лишь бы они там были.
Симпатичный балет Корсар в Большом поставил не он, а Бурлака (на 80 процентов). Еще один более-менее смотрибельный балет «Утраченные иллюзии», которые он ставил на своих любимчиков (Ваню и Наташу), вытащила своей экстраординарной игрой и буквально в одиночку Лунькина (полностью переосмыслив спектакль) и в какой-то степени тогда молодой Лантратов. Это как сценарно очень слабый фильм Гладиатор вытащил в одиночку Рассел Кроу своей бесподобной актерской игрой.
Его спектакль Болт сняли с репертуара Большого утром следующего дня после премьеры (благо, что тогда не Вазиев там рулил).
Справедливости ради нужно сказать, что (кроме 30-ти минутных бессюжетных) ему удаются смешные спектакли. К примеру, Светлый Ручей – это не плохо, даже можно сказать хорошо.
Он ненавидит Россию. Открыто. Но ставит в России балеты и берет деньги.
Мудрый, все понимающий и всех видящий насквозь НЦ был первым кто сразу, честно и открыто сказал, что это недохореограф, и что засорять его постановками репертуар Большого театра по меньше мере глупо. За это, именно в отместку НЦ, его (недохореографа) хвалит критик Татьяна Кузнецова. Просто знайте об этом.
На фото (ниже) он слева.