Взгляд на вещи

Понравился проект архитектурной и дизайн-студии Dimore. Это съемка предметов, отобранных сооснователями студии, которые отражают идеальное, на их взгляд, сочетание эстетики и функциональности. Я люблю такие сайд-проекты, когда бюро может сделать предметную съемку, просто чтобы показать свой взгляд на вещи. Я недавно писала про мастер-класс Гальяно, последняя часть которого называлась objects sharing session. После просмотра захотелось осмотреться и выбрать значимые предметы из своего окружения, чтобы сделать похожий проект. Месяц назад, переезжая из предыдущей квартиры, я хотела зафиксировать что-то на память: снять альбомы на письменном столе, длинное платье на вешалке в шкафу, диван, залитый солнцем, где я читала по утрам. В суете переезда идея так и осталась нереализованной, а в новой квартире случится уже совсем другая история.

Gentle reminder — каждый месяц я веду консультации для авторов: фотографов, архитекторов и дизайнеров. Запросы бывают разными, от пересборки портфолио до поиска своего стиля, но все они сводятся к одному — раскрыть себя в работе и творчестве и найти способ, как рассказать об этом другим. Публикую здесь один из отзывов, в котором так здорово сформулирована ценность сессий, — когда работа становится естественным продолжением тебя. Сейчас я составляю расписание на август — приходите обсудить свои идеи и сомнения → @ellekis.

Замечательные 40 минут — отложите дела и посмотрите мастер-класс Джона Гальяно, в котором он рассказывает студентам, как устроен его креативный процесс. На примере коллекции Artisanal и уже культового показа Гальяно воссоздает свой ход мыслей — и это редкий случай, когда внутренний механизм оказывается едва ли не интереснее результата. Большое удовольствие наблюдать, как он думает и как открыто делится этим. 01 Дизайнер сравнивает одежду с немым кино — вещь может рассказывать историю сама по себе, без лишней «озвучки». В том показе не было стайлинга в привычном понимании: все, что было необычным образом надето или застегнуто, сшито так изначально. Этот нарратив появился в результате сотворчества с двумя его музами, Томасом и Валентайн. На примерках они вживались в образы разных персонажей: если нужно было укрыться от воображаемого дождя, Томас натягивал куртку и поджимал плечи. Когда находилось правильное движение, Гальяно говорил «стоп», и вещь фотографировали в том же положении, чтобы воспроизвести его в крое. В интервью он называет такой подход emotional cutting. 02 Хореография показа была продиктована самой коллекцией: очень узкие корсеты в сочетании с высоким каблуком напугали многих моделей, и даже опытные теряли равновесие. Тогда к команде подключился movement director. Необычная походка выросла буквально из неудобства: нужно было сделать четыре шага и остановиться, если чувствуешь, что можешь упасть; найти опору, выдохнуть — и сделать еще четыре шага. Корсеты тоже потребовали подготовки: моделей учили правильно дышать и следить за положением диафрагмы. Гальяно описывает это так: It was almost like pilates. 03 Дизайнер подчеркивает важность рисерча в работе и делится открытием, которое сделал в этом году, — не буду пересказывать здесь детали, но оно связано с вещами Vionnet и секретом их кроя. Вещи в целом становятся огромным ресурсом для креативного процесса: в завершение мастер-класса каждый из студентов показал ему один предмет, который он выбрал как значимый. Их диалог хорошо показывает, как один объект (и связанные с ним чувства) может стать отправной точкой коллекции или проекта.

Saint Laurent FW 2024 – Glen Luchford; Saint Laurent SS 1999 – Mario Sorrenti.

Несколько раз пересмотрела новый ролик Saint Laurent — в одной минуте уместилось с десяток отсылок к фильмам и картинам. Любопытно, что глаз различает языки живописи и кино, — можно не узнать цитату, но все равно почувствовать границу. У каждого медиума есть свой канон, как принято показывать модель или объект, и мы непроизвольно считываем его: одна сцена — из Бертолуччи, другая — картины Мане. При обилии отсылок здесь не возникает ощущения, что все смешано без особой логики. Мне кажется, это заслуга Глена Лачфорда, который умеет не просто перенимать язык, но и делать его своим. В 90-е он привнес кинематографичность в fashion-съемки, сняв уже культовые кампейны Prada (о том, как они сделаны, я рассказывала в этой лекции). Сейчас — заимствует приемы из живописи, и получается так же легко и тонко. Мне нравится наблюдать за мэтрами: кто-то остается верен себе, кто-то — стремится догнать время. Лачфорд делает и то, и другое.

Я сейчас живу в дореволюционном доме на Пятницкой, где сохранились метлахская плитка и лепнина в части квартир. Вчера мне случайно попался текст об истории дома. Оказалось, что в начале века этажом выше жила фотограф Устинья Риттер. У нее была квартира, соединенная с фотоателье, где Риттер снимала портреты для заказчиков. Моя подруга Вета, которая живет в этом доме, тоже делает здесь съемки: убирает мебель и ставит венский стул на фоне белой стены. Я стала искать фотографии Риттер и увидела, что она снимала так же: есть портрет Шаляпина, сидящего на похожем стуле в квартире над нами. Меня всегда завораживают такие пересечения, когда история повторяет себя. В галерее — съемка Веты с прекрасной Ритой.

Хочу оставить здесь мысль про красоту пути — на первый взгляд, нелинейного, но ведущего в нужную точку. В июне у меня было много рабочих встреч — с архитектурным бюро, галереей дизайна, девелопером; казалось бы, направления очень разные, но для меня они про одно. Я сейчас погружаюсь в новый проект и много читаю про отельеров и их истории. Любимый герой — Алан Фаена, владелец одноименного отеля в Майами, который он открыл на базе исторического отеля 40-х годов. В интервью он рассказывает, что все время переизобретает себя, и для него в этом творческом поиске и есть жизнь. Мне вдруг стало понятно, что я делаю то же самое. Что у меня не будет традиционной карьеры, когда ты выбираешь одно дело и совершенствуешься в нем много лет. Что я точно так же «отправляю» себя на новые территории — и удивительным образом не начинаю каждый раз сначала, а соединяю все вместе. Что ощущение поиска или исследования — не переходный период, а то, как мне интересно жить. Мне всегда нравилось конструировать миры, и этим так привлекает фотография, — ты создаешь мир внутри изображения. Открытием стало, что мне этого недостаточно, и сейчас хочется переносить все в реальное пространство. Оглядываясь назад, я вижу, что к этому все и шло: после работы над реконструкцией кинотеатра я пришла в архитектурное бюро, а теперь присоединилась к команде, которая создает концепции разных пространств в городе. Пространство объединило все области интереса: архитектуру, дизайн и фотографию; пространству нужно все, от идеи до предметов и правильных съемок. Ощущение сложившегося пазла и нового масштаба захватывает. Главный вывод — этот путь вряд ли можно было просчитать или спланировать. Он сложился благодаря цепочке выборов, и в этой неслучайной последовательности я вижу красоту.

Друзья, важный и волнительный для меня пост! Многие мои мечты в настоящий момент связаны с текстами — взять интервью у определенных людей, услышать и перенести на бумагу их истории, создавать литературные произведения. Я с трепетом отношусь к процессу письма, посвящаю ему много времени и энергии и хочу развиваться в этом направлении. Чтобы регулярно оттачивать писательские навыки, я решила свести бóльшую часть профессиональной деятельности к работе с текстами. В связи с этим я открыта новым проектам: если вы представляете бренд, медиа или у вас есть личный сайт, я буду рада написать для вас материалы на русском или английском языке, а также разработать новые форматы взаимодействия с аудиторией. Свой опыт и перечень услуг собрала по ссылке. Очень жажду сотворчества, поэтому пишите мне @emikles! P.S. Если вы знаете о классных вакансиях или ваши знакомые в поисках пишущего специалиста — поделитесь, пожалуйста, рекомендациями, я буду очень благодарна ♥️ #writing

Моя подруга Эмилия, очень чуткий и талантливый автор с внушительным опытом в маркетинге (в портфолио — Miu Miu и Walk of Shame), сейчас открыта новым проектам. Если вам нужен текст о бренде или проекте, помощь в создании портфолио или что-то особенное, где в основе лежит текст, не упустите возможность.

Красивое соседство — бренд Officine Generale снял новый лукбук в галерее Chenel в шестом округе Парижа. Галерея специализируется на античной скульптуре и редких объектах музейного уровня. Про сам бренд я когда-то писала здесь — команда стабильно выпускает очень изящные истории, часто заимствуя язык кино. Сами вещи и то, как они показаны, существуют где-то вне времени, как и предметы в коллекции.

В выходные заходила в ММОМА в Ермолаевском — там сейчас идет выставка «Хорошее воспитание», два этажа fashion-фотографии с аккуратной развеской. Большая ценность экспозиции — в кураторских текстах, из которых можно узнать, как устроен творческий процесс разных авторов. Например, Дмитрий Булин придумал целую серию, когда попросил Андрея Бартенева прислать свое фото для текста — ему показалось, что Андрей отправил не свой портрет, и так появился проект, в котором собирательные черты героя воссозданы с такой точностью, что начинаешь сомневаться, кого видишь. Любимый автор из представленных — Николай Ефимцев. Я помню, как три года назад смотрела его дебютную выставку в RuArts и тихо восхищалась. Ефимцев снимает мужской портрет и моду и делает это с такой элегантностью, с какой уже давно не работают. В референсах — фотографы-классики прошлого века, художники и скульпторы. В резюме — то ли работа, то ли учеба у Питера Линдберга, отсюда знакомая «монументальность» портретов. Собрала в галерее несколько его фотографий, в том числе за раками выставки. Щемящий сердце первый кадр называется «Нормандия, тоска по дому».

На почту пришел новый лукбук проекта Etereo Vintage — письма от них всегда начинаются с фразы for your viewing pleasure. Я люблю их съемки за эффектную стилизацию и особенные вещи. Рассматривая кадры, я задумалась, как работает ностальгия в фотографии. Обычно этот прием связывают с архивной эстетикой и намеренным «состариванием» кадра. Мне же кажется, что в основе всегда лежит чувство — мы обращаемся к предыдущим десятилетиям, чтобы найти в них что-то, чего нам не хватает. Команда проекта скучает не по середине века, а по времени, когда такие вещи были уместны и понятны, по тому образу женщины и ее элегантности. Если переложить принцип на другие эпохи, получится, что ностальгия заимствует не столько стиль, сколько характер своего времени. Например, нулевые для многих про юность и связанные с ней свободу и беззаботность. Девяностые восхищают нас естественностью и даже небрежностью, когда можно было стараться чуть меньше. Я часто нахожу вдохновение в эпохе 20-30-х — для меня в предметах того времени есть какой-то неуловимый шик, которого почти нет в современном контексте.

На почту пришел новый лукбук проекта Etereo Vintage — письма от них всегда начинаются с фразы for your viewing pleasure. Я люблю их съемки за эффектную стилизацию и особенные вещи. Рассматривая кадры, я задумалась, как работает ностальгия в фотографии. Обычно этот прием связывают с архивной эстетикой и намеренным «состариванием» кадра. Мне же кажется, что в основе всегда лежит чувство — мы обращаемся к предыдущим десятилетиям, чтобы найти в них что-то, чего нам не хватает. Команда проекта скучает не по середине века, а по времени, когда такие вещи были уместны и понятны, по тому образу женщины и ее элегантности. Если переложить принцип на другие эпохи, получится, что ностальгия заимствует не столько стиль, сколько характер своего времени. Например, нулевые для многих про юность и связанные с ней свободу и беззаботность. Девяностые восхищают нас естественностью и даже небрежностью, когда можно было стараться чуть меньше. Я часто нахожу вдохновение в эпохе 20-30-х — для меня в предметах того времени есть какой-то неуловимый шик, которого почти нет в современном контексте.

Занятие выходного дня — листаю каталог прошедшего аукциона Sotheby’s с дизайном ХХ века. Помимо того, что это просто очень красиво, можно открыть новых для себя авторов. Находка мая — Rose Adler, которая создавала книжные обложки в эпоху ар-деко и, помимо них, выпустила несколько предметов, ловко сочетающих черты японского стиля и присущую 20-м декоративность. Особенно впечатлили ее correspondence boxes, небольшие шкатулки, в которых хранили письма. Рассматриваю предметы с тем же любопытством, что и фотографии, — есть ощущение, что и те, и другие сделаны по одному принципу, просто в разных «объемах».

На консультациях я часто работаю с запросом найти узнаваемый стиль. Но бывает так, что сначала нужно сформировать видение, а стиль будет его следствием. Процесс развития себя как автора можно разделить на несколько этапов: 01. понять свои ключевые темы и области интереса (например, время и память); 02. выбрать свой медиум и форматы (фотография — портретные съемки — пленка); 03. подобрать художественные приемы, которые будут отражать личное. Получается, что стиль — это набор визуальных решений, которые, повторяясь, образуют единую эстетику, мир автора. А видение — это система взглядов и ценностей, которая реализуется в деятельности человека. В долгосрочной перспективе видение сильнее стиля, потому что внешнее может меняться, но нам всегда будет интересен человек за ним. На сессиях я использую разные инструменты, чтобы помочь в этом поиске, — от письменных практик до несложных заданий, например, повседневной съемки. Сейчас открыта запись на июнь: ко мне можно прийти с любыми творческими запросами, которые необязательно подразумевают визуальное воплощение.

Дочитала биографию Ли Миллер, с которой провела последние месяцы, — это книга о фотографе, времени и их взаимосвязи. Наверное, первое издание, которое показывает Миллер как автора, а не музу. Главы соответствуют периодам ее карьеры: вместе с городами менялись жанры и иногда мужчины. В Миллер меня всегда цепляла ее дуальность: она одинаково талантливо снимала моду и военные репортажи. Чтобы коротко описать героиню, достаточно одной цитаты — начало войны она встретила фразой Isn’t it exciting?. Несколько лет носила в кармане адрес квартиры Гитлера в Мюнхене, чтобы в нужный день оказаться там и сделать снимки, от которых стынет кровь; самый известный — портрет в его ванной. Текст постепенно отвечает на вопрос, как устроены ее фотографии: смелость в кадре начинается со смелости в жизни.

Красивая и лаконичная история из Венеции — это коллаборация бренда Soeur и купальников Lido. Мне нравится, как здесь работает образ города: его практически нет, но цвет воды и фактура зданий делают свое дело. Пару лет назад я смотрела фильм «Атлантида» — отчасти документальный, он показывал Венецию глазами подростков, которые проводят дни на моторных лодках, соревнуются друг с другом в скорости и маневренности и так коротают лето. Почему-то эти кадры напомнили мне о нем: и там, и там город показан без привычной туристической «обертки». В комментариях видео из той же серии — в нем шум лагуны и палящее солнце.

Хочется поделиться, что я стала чаще снимать и чувствую себя очень счастливой, когда картинка в голове совпадает со сканами из лаборатории. На фото — моя подруга Вета в переулках Новокузнецкой и pop-up Corporelle в отеле «Рихтер»; пленка предыдущей недели. Сейчас я меньше смотрю на чужие съемки, меньше думаю, как они сделаны. Учусь снимать на ходу, не продумывая кадр или обстоятельства. Хочется делать фотографии, в которых есть воздух и динамика, при этом не терять в элегантности. Спонтанное предложение: если вам нужно поснимать что-то несложное (портреты? бэкстейдж съемки?), я буду рада попробовать.

На днях увидела книгу с интересной обложкой — оказалось, это биография французской писательницы Лиз Дехарм. Меня зацепила заглавная фотография, и я стала искать детали. Быстро выяснила, что портрет сделал Ман Рэй, — Лиз принадлежала к движению сюрреалистов, поэтому выбор фотографа понятный. У Рэя есть несколько кадров с похожим реквизитом — чаще всего он заимствовал руки у манекенов. Но здесь есть еще одна важная связка: писательница часто носила перчатки. Однажды она произвела такое впечатление на Андре Бретона, что он попросил ее оставить одну на память. Вместо этого Лиз принесла ему перчатку, отлитую из бронзы, — скульптуру неизвестного автора из своей коллекции. После этого случая за ней закрепилось прозвище «Дамы Перчатки» — по аналогии с карточными мастями. В портрете Рэя история героини показана через привычный для него прием, но здесь он приобретает новый смысл. Это так просто и красиво, что хочется рассматривать со всех сторон.

Прекрасная Саша Сулим в фотоистории Дамира Жукенова. Как здорово видеть такие съемки, с сильными героями и концепцией, которая их раскрывает. Серия воспроизводит сцену допроса — так, как мы привыкли видеть ее в кино: с мрачным детективом и тревожным голубым светом.