корень квадрата

подошёл к концу ещё один месяц мастерской "автор в лесу" – и снова он оказался совершенно непохожие на предыдущий.. в этот раз мои импровизации тяготели к большей изобретательности, но не ради игры поиска – любые внешние элементы оформления играли терапевтическую роль. - в последнюю встречу это были импровизации их медитативного созерцания: света настольной лампы, пламени свечи, уличного фонаря – на поверхность выползли три доминантных травмы и в творческом потоке обрели свой облик; - на прошлой неделе я импровизировал с персонажами warcraft'a на тему бессилия, транслируя экран другим участникам – вспомнил ещё школьную свою идею-фикс, которую насильно блокировали взрослые цели; - две недели назад экспериментировал с разными оптиками, буквально – пользовался в своих импровизациях фронталкой, макрокамерой и фишаем, наделяя взгляд субъектностью и свободой интерпретации увиденного уже голосом, будто бы тоже искажённым как бы голосовой линзой; - ну, а в самом начале были эксперименты с ритмом и интонацией – новый состав участников мне просто крышу снëс, конечно – с артëмом ушкановым мы вот даже вне мастерской фристалили, а семëну абрамову я пригодился как химик.. и всё это перетасовано кучей фрирайтингов – и общих, и соло, и по следам мероприятий – вообще никогда не писал столько.. уйма планов и задумок ещё есть. чувствую невероятное какое-то единство со всеми участниками каждого месяца – будто мы знаем друг друга вне своих социальных ролей и даже вне имëн.. в мастерской общение не требует внешнего контакта, но возникает контакт непосредственно внутренний – здесь личность будто бы совсем не нуждается в своём эго и в творческом потоке на несколько часов перестаёт следовать привычным паттернам.. сам с удовольствием иду в следующий месяц и очень зову всех, кто решился – напомню, что при упоминании этого поста ещё и скидка будет – 2500 вместо 3000 рублей, но начинать каждый день с чата мастерской – для меня бесценно.. это уже почти потребность))

Роман Андрея Таврова «Гимназистка» выпущен. В ближайшее время коллеги по SOYAPRESS начнут рассылать & развозить книги в магазины. Большое всем спасибо за помощь. Ещё можно успеть сделать предзаказ, который уже и не предзаказ вовсе. 21-го марта вечер памяти и презентация. Напишу подробнее позже.

Москва! 24 марта 19:00, кафе Ладья, Столешников пер., д. 6, стр. 1 «Незабытые имена» Вечер к 90-летию Всеволода Некрасова Культурная инициатива х Нормальные стихи Участвуют: Данила Давыдов, Галина Зыкова, Франциско Инфанте, Владислав Кулаков, Александр Левин, Герман Лукомников, Юрий Орлицкий, Михаил Павловец, Елена Пенская, Александр Пономарёв, Михаил Сухотин, Андрей Черкасов, Михаил Шейнкер и др. (офлайн). Алена Махонинова, Энсли Морс, Бэла Шаевич (онлайн) На вечере будет представлено издание стихов Всеволода Некрасова «Стихи на карточках» (СПб.: Нормальные стихи, 2024). Всеволод Некрасов — поэт, эссеист. Родился в 1934 году в Москве, скончался в 2009 году там же. Автор более десяти книг стихотворений и эссе, в том числе «Стихи из журнала» (1989), «Пакет» (Совместно с Анной Журавлёвой, 1996), «Живу вижу» (2002). Лауреат премии Андрея Белого в номинации «За особые заслуги перед русской литературой» (2007)

Сегодня исполняется 76 лет со дня рождения поэта, прозаика, мыслителя, лауреата Премии Андрея Белого (2019), важнейшего для «Флагов» автора Андрея Таврова. В его день рождения мы выпускаем особенный материал нашей традиционной рубрики «Вслед за»: это отклики пятерых молодых поэтов и поэток, возникших в ответ не только «на особое художественное видение, но и ощущение утраты, пустоты, внезапно возникшей на месте узла, связывающего несколько поколений». Прямо сейчас вы можете оформить предзаказ последнего романа Андрея Таврова. * ДМИТРИЙ САБИРОВ Нет, ещё не пора скатывать шарики из теста, из снега, потому что пора для этого не наступает. Обычно хор вторит на этом месте, поднимая фонарики, но сейчас и без них столько света, что хватит и на плач, и на слепоту и на то, чтобы просто не верить в это и выискивать комариную в воздухе норку. Как яблоко назовёшь, так и будешь жить, так и поплывёшь на ялике его хруста. Из надреза ногтём на дуновении выпала буква т и осталась с неразличимой границей ВЕРА. У караульных налегке сегодня душа, от чего, что ни спрошу вслух, улыбаются: «Человек держал крепко. Это сам шар улетел белой тарелкой с румяной каймой»

ещё один фрагмент спонтанного письма: недоверчивый взгляд на моих коленях постепенно перестаёт верить своему испугу – трижды обежав комнату, раз от раза всë медленнее, забывается – дневной луч невидимо пробивает суставы, нанизывая их на нить короткого сновидения.. время дышит во впадинах, пространство пульсирует и раздаётся. да, плёнка засвечена, знаю – я сразу увидел.. но почему-то приятно нажимать спуск, отводить затвор – зная, что теперь лишь в памяти этот кадр. слева толпы посуды на смотровой площадке подоконника, схваченные зерном суженной диафрагмы – едва ли согреются в глазури полуденных мартовских обещаний; справа неслышное сопение книжных штабелей во встревоженой пыли странствия под куполом объявлений и приглушенных световых смешков из покорных капоров над ступенями в теневой игре; в центре – туго стреноженный костёр ожидания в крафтовом пончо – всё понимает и мило скалит набухшие дёсна, приговор объявлен и теперь только несколько дней отделяют его от покаянной святости и умеренности гербария.. всё это было, ползло в сером дыме, тянулось поводом за мелкую перфорацию – в груди моей тихо стучало сердце, пальцы перебирали барашки и рычажки, вращали регулировочные кольца, осмысляя прикосновения к собственной памяти. нежность предательства и предания на весах не смогут договориться – побеждает дотлевающий уголëк, белый луч на стене с фотографиями и бережный солнечный зайчик в графине с преломленной лапкой – отступает и сырость, и дух её горьковатый.. просыхает под обоями клей, мягкие ткани постепенно обретают надежду.. поворот, пробуждение, изумление.

ЭКСПРОМТ 4 С.А., Г.Б., К.В., Д., Ю.З., А. Л., Л.М., Е.М., Д.П., К.Р, Е.Р., Г.С, А.С., А.Ф. пять пальцев выхватывают тебя со сцены как нетерпеливую ягодку с праздничного десерта – сколько тебе осталось, не выведать – повтори же это, повтори ещё четыре раза будто не было этой реплики и не стало теперь насовсем. пережевывающим голосом, взбалтывая пьяные гласные в согласном на всё стекле – прихлопнуть, рассчитывая на внимание, прищëлкнуть пальцами, язычком, сравнивая с этими звуками источники света. флоу такой у этого косматого в горькой дымке мистера-тыквы, вывернутого наизнанку минуту назад – разбросавшего семена ненависти и громко прихлëбывающего из конуса обедневшую бемольную брагу. драка под арками у входа – подарок скучающим вышибалам, в клоунских колпачках нездешнего света от сияющих в полигоне танцпола лысин. шагай давай, слышь, иди куда шёл – мимо дрожащего в закатном свечении пенистого шлагбаума, мимо спрятавшихся на площади нищих гаишников, мимо вредных закладок в уголках трёхэтажных учебников. город действительно смазан и всё такое, может быть – это податливое отражение в бензиновой луже похоже теперь на небо больше, чем небо похоже на само себя – как подстрочник бывает куда больше похож на исходный текст, чем на тень перевода. сейчас бедная горечь утра сжата в горошину – протащи её ржавую скорлупку по гладкому тоннелю гортани, чтобы никто не увидел и принял глоток за клëв, дëрнул леску, начесывая седые колтуны в несусветной ботве речевой протоки. о чëм первый иней напишет тонкой старательной линией по дымящейся меловой доске, просеивающей теперь непробитый августовский штрихкод – не о лупящих в синие бубны рыбах же или зажëванном кулаке опухшего тополя в золочëной раме, не о беглости почерка листьев лапками выводящих свои моностишия ведь. одни только корни зреют в нитратном удушье дутых паслëновых лозунгов будто бы не было этой тьмы разночтений, талой взвеси украденной у деревьев гари, секущих смятого фантика дженис – будто не было в этот момент войны.

ЭКСПРОМТ 2                     А.Д., М.Д., Е.Л., И.С., К.С.,               Е.С., Т.С., Д.Т., К.Т., Ч.Ч., А.Ш. Вспоротый рот дирижабля словом забит как паклей, бело-кровит сквозь вафлю облака, меркнет, бубнит блестящей чернотой, забыт как гриб в лесу, завинчен ветром, влит в утробу тени собственной, как боб в тарелке – эллипсис – орбите – листает робу складок. Дирижабль летит себя с карниза скользкого креветкой, как спид вплетаясь в кровь. Как кружевная жаба языком в громоотвод скользящей водомерки – пусти свой взгляд, оставь на нëм прилипшим, взвизгни о, водородный огонëк распущенный – сияет он в хвалебном адамовом плюще, он – камень хлеба вспененный во мхе, в побегах – кипящий куст орущий, хрустящий кукурузный круп на незажжëнных спичках. Его свистящая реторта сеет кислый дëготь с отбитого по пьяни клюва скрипки – в межу, и будто грыжа между позвонков сползает капля-жук за пережженым, липким, ограбленным собою грабежом. Не отвлекись от пряжи памяти, от пади внимания – твой взгляд, оттаявший теперь, скользит, губами шевеля над языком на копошащемся во рту дыму – я здесь, я буду рядом, я за спиной держу тебя за плечи. Твой дирижабль подсдутый, баклажан обшарпанный под окнами позора, твой курс к подводной смерти, грязь, цветущая в забитых пустотой иллюминаторах – всë это я – и ртутный шарик, гиблый в тридцать шесть, и бритая отвинченная голова девятого. Укрой меня теперь землëй, комком ладони на сытом кладбище младенцев, в утробе спящих реже – под кроной сердца зрящего в сутулом полотенце.. и после – займи огонь и взгляд как львиный зев – руины воздуха на месте дирижабля нежить.

В библиотеке поэзии прошли отборочные этапы чемпионата поэзии – присутствовал на каждом из них. Дважды сидел в жюри, на остальных двух был зрителем – и вот это то, что больше всего люблю. Когда сидишь в зале, внимание работает иначе – получается отрешиться от конкурсной основы чемпа и насладиться творчеством участников. Заранее настроился параллельно с ними участвовать в написании экспромта по картине художника, но получилось нечто более интересное. Моë восприятие так глубоко впитало опыт импровизаций и свободного письма в мастерской "Автор в лесу", что и на экспромтах получалось вписывать свою импровизацию в какое-то единое полотно звучавших со сцены стихов. То есть с одной стороны в момент письма меня с участниками объединял общий фокус на картине – это разумеется, но кроме этого на нас влияли общие ритмы именно той обстановки, свет, интонации, волнение.. и как следствие, в результате получается ещё и мета-документальное в каком-то смысле полотно – когда пространства картины, мероприятия, поэтик и собственной памяти складываются в свободном потоке так, как им самим это удобно. Знавшие АМТ наверняка улавливают в моëм пассаже нотки его программных мыслей – и я их сейчас заметил, даю им ход.. с момента ухода АМТ читается ближе к слуху и зрению (читаю его "Внутреннее солнце" сейчас – эссе духовного характера), чем к аналитической части сознания – об этом ещё что-то сформулирую. Но сейчас вспоминаю как волновался, пригласив его в жюри на финал чемпионата в 2022 году.. а он очень внимательно отнëсся к этой работе и после у дверей такси сказал: всë это очень большое дело, заслуживающее вашего труда.. особенно сейчас, когда поэзия от многих отвернулась – оно даёт поэтам чувство общего дома. Это звучало так просто и спокойно, как всегда – без менторской интонации, но вселило уверенность, что курс мы взяли верный и чемп стоит развивать, он собирает и склеивает осколки раздробленных фрагментов литературной среды в каком-то ином порядке – как мозаику (сам АМТ какое-то время занимался мозаикой, кстати), являет что-то иное, своë из никому уже не нужных осколков. И да, чемпионат для меня теперь – такой ботанический сад, в ккотором молодые ростки набирают жизненную силу, где образуются завязи новых проектов и каждое рукопожатие меняет направление и цвет общего мозаичного полотна. Очень рад, что многие коллеги теперь уже без настороженности, с удовольствием идут в жюри, публикуют заметных участников, дают полезную обратную связь.. вся эта история для меня неисчерпаемый источник серотонина. Начинал этот текст как техническую подводку к своим экспромтам, а получилось признание в любви.. в общем, буду публиковать ещё и экспромты с посвящением участникам отборочных этапов, вот.. обнял-приподнял 🐙

👉🏻👈🏻

кто вдруг так неожиданно выдернул из под моих ног вязанный половичок времени – так что на миг я обнаружил себя подвешенным в воздухе рядом с древесными опилками, прутиками из веника, шелухой семечек и охмелевшим от полёта сенокосцем – кто? он сочился в мой дом сквозь щели все эти годы, отличимый по истошному запаху посеревших в мертвой полуулыбке зубов – возникал по углам прозрачной бесформенной грудой внутренностей, пропитывал отсыревшее ватное одеяльце и блеял чуть-слышно за моей спиной, поводя по плечу липкими длинными пальцами, пока я спросонья его рисовал по памяти, грел тощие лапки о тусклую лампочку – висел вверх ногами под потолком, улыбаясь наоборот короткой верхней губой, как летучая мышь. устрашающий день грядёт – выбитые беззубые окна медленно пережëвывают оранжевые лучи, сонный ангел завис на секунду над полом, не в силах выбрать падение или свободу – грядки не полоты, дрова не колоты, не шевелено сено и бак душевой не затоплен, не нанесена вода.. всё зависло над выбором – времени как-то нет.

Журнал "Таволга" опубликовал мои штуки – как раз ко Дню рождения "рыбы" – можно вспомнить её начало: https://tavolgauwujournal.tilda.ws/page44305321.html#1 Эти стихи – первая часть зина "рыба хочет пить", который я уже второй год печатаю на школьных черновиках-оборотках и сшиваю. Она посвящена дорогим моему сердцу покойникам – ушедшим родным и друзьям, случайным незнакомцам, старшим коллегам, жертвам истории. Моя жизнь растёт сквозь наши скорые встречи и продолжающиеся по сей день беседы – эти стихи мгновенно переносят меня к ним, в воздухе проступают памятные черты, характерная жестикуляция, во внутренний слух проникают их оклики, смех и вздохи. Сам способ письма здесь основан на памяти, звуки сублимированы в текст через медитацию внутри воспоминаний.

ещё фрагмент воскресного фрирайтинга 🎾 шесть лет закатившийся за диван дремлет теннисный мяч в паутине и пыли – ворс молчит как высохшая оса или латунная пряжка в мутной патине, его белые линии будто плотно утоптанные глинистые тропинки сияют в поддонном мраке между ящиком помидор и кипой старых газет для просушки обуви для вечно близорукого ремонта. он слышит сухие грибные бусы в углу, тонкий треск расщепленной печной побелки, ледяные потоки погребной сырости из щелей в полу, лязг дверного крючка перед сном и утром – шкворчащую скородку. бледный лик его молится из темноты за всю эту рухлядь, за вечную жизнь среди вечной смерти – он грезит о мелкой решётке невиданных нитей небесной развёртки, что могла бы его окутать, населить первичным бульоном, запустить по лучевой траектории – он маленький бог в темноте, бедно мечтающий об отцовстве.

✄┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈ шатаешься говоришь в храм повыбитый бреешь брешь лица его взвесь в нëм грея мышь целебную вынь да виждь лишний толк растолок нарастающим лишь распахнута зверь-камыш в побежалой крови бредь к себе всë поброшено всё пособрано так что нам теперь это самое их теперь грызть да грызть ✄┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈ настоящее слышишь ну летит расширяясь овалом вдали горче вой ракет чем кора ракит горсть могильной парной земли влит в себя вставший в горле дом ни туда никуда со скрипом спит облитый смолой кипит как корм отцовый омытый натронный слом пломба сорвана кромка сбита ямка сам себе сам сугроб сам корыто-крыто ✄┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈ заплатки гладки весть блести отброшена тень сосны спасти бы кого лишь бы всласть ввести и потом не вывезти стихнуть сесть поплавком на нимбах плевать горошины им бы в дымном клею клевать острые кости вощëных рыб разъединëнных перистых плëс треща брошь-кистень сквозь висок-лесок так праща тает лещом кистой зевающим впалым плечом луча ✄┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈ лик ворот растворëнных в тесном вороте сужен как й сутул неполярная смесь валторны с фаготом реющ парус на рее латунных скул завинченных по углам останься под обложкой картонной весь волан взвесь палаточная волна на ненотных пяльцах нетронутый пальцем испуг-испуг разведëнный под небом минорный междустрочный проточный гул ✄┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈ то дрожащие под колосниками стëкол то тенью стекающие по стенам над беззащитными звëздами окон шипящие капюшон от осколков прожжëнный мат наспех поставленый в ночь ежами его не сдержать и кому рожали град под пеплом над пеплом град снежный рой часовой шестерней в пижаме хрупок притуплен взгляд жарким адом растущим в пяту ужаленный бедный маленький мамин неспящий камень еле жив на посту ✄┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈ на трëхрядке заладил перекатывать реечных птиц взапой речь не высечь навряд ли в правилах вычет бережных единиц обол- обезбол отравлен равен пеплу сорваному на снег обескровленным ветром в пустой оправе разве только свет обрамить во сне то же движется хром побитый будто бритвенный о висок ну молитва а что молитва на зубах песок ✄┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈ настройка рас- света на холодный спектр частые зëрна струн оплëтка на вязальной спице броска кудри лобастые облака трудный ветер плывут из себя вынимая испуг это выставка клочков существа не вместившихся в страх зрачка отделе- но ресницами лишнее чистый хаос расчёсанный пылегазовый бюст ключ от фразы останься пока я ещё побоюсь уйдёшь переста- ну странных привычек тугой клубок да уснула рана проснëтся рана навсегда одинока ✄┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈ от смол-толка с ментом ты дым бросишь кости на лëд с подтëками смол с ментолом красные треугольники башмаков разбросаны гол их резче плещется в сетке воды броневой за решëткой столько теперь будешь знать репей потерпи реветь накроши полторы тень приклëпана к трещинам вечных клëнов на счëт не-ты-первый пощëчина на терпеновых складках горящих тля мелочь сыплется льдинки гроши будто вши бликуют в ладони ну чеши давай уже поспокойнее ад души ✄┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈

✄┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈ шатаешься говоришь в храм повыбитый бреешь брешь лица его взвесь в нëм грея мышь целебную вынь да виждь лишний толк растолок нарастающим лишь распахнута зверь-камыш в побежалой крови бредь к себе всë поброшено всё пособрано так что нам теперь это самое их теперь грызть да грызть ✄┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈ настоящее слышишь ну летит расширяясь овалом вдали горче вой ракет чем кора ракит горсть могильной парной земли влит в себя вставший в горле дом ни туда никуда со скрипом спит облитый смолой кипит как корм отцовый омытый натронный слом пломба сорвана кромка сбита ямка сам себе сам сугроб сам корыто-крыто ✄┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈ заплатки гладки весть блести отброшена тень сосны спасти бы кого лишь бы всласть ввести и потом не вывезти стихнуть сесть поплавком на нимбах плевать горошины им бы в дымном клею клевать острые кости вощëных рыб разъединëнных перистых плëс треща брошь-кистень сквозь висок-лесок так праща тает лещом кистой зевающим впалым плечом луча ✄┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈ лик ворот растворëнных в тесном вороте сужен как й сутул неполярная смесь валторны с фаготом реющ парус на рее латунных скул завинченных по углам останься под обложкой картонной весь волан взвесь палаточная волна на ненотных пяльцах нетронутый пальцем испуг-испуг разведëнный под небом минорный междустрочный проточный гул ✄┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈ то дрожащие под колосниками стëкол то тенью стекающие по стенам над беззащитными звëздами окон шипящие капюшон от осколков прожжëнный мат наспех поставленый в ночь ежами его не сдержать и кому рожали град под пеплом над пеплом град снежный рой часовой шестерней в пижаме хрупок притуплен взгляд жарким адом растущим в пяту ужаленный бедный маленький мамин неспящий камень еле жив на посту ✄┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈ на трëхрядке заладил перекатывать реечных птиц взапой речь не высечь навряд ли в правилах вычет бережных единиц обол- обезбол отравлен равен пеплу сорваному на снег обескровленным ветром в пустой оправе разве только свет обрамить во сне то же движется хром побитый будто бритвенный о висок ну молитва а что молитва на зубах песок ✄┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈ настройка рас- света на холодный спектр частые зëрна струн оплëтка на вязальной спице броска кудри лобастые облака трудный ветер плывут из себя вынимая испуг это выставка клочков существа не вместившихся в страх зрачка отделе- но ресницами лишнее чистый хаос расчёсанный пылегазовый бюст ключ от фразы останься пока я ещё побоюсь уйдёшь переста- ну странных привычек тугой клубок да уснула рана проснëтся рана навсегда одинока ✄┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈ от смол-толка с ментом ты дым бросишь кости на лëд с подтëками смол с ментолом красные треугольники башмаков разбросаны гол их резче плещется в сетке воды броневой за решëткой столько теперь будешь знать репей потерпи реветь накроши полторы тень приклëпана к трещинам вечных клëнов на счëт не-ты-первый пощëчина на терпеновых складках горящих тля мелочь сыплется льдинки гроши будто вши бликуют в ладони ну чеши давай уже поспокойнее ад души ✄┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈

Ну и поделюсь пока одним фрагментом вчерашнего фрирайтинга: на прохладной бирюзе подольской кухни проступает рассвет. эта ночь снова зверино дымилась и мелко лопалась в глиняном стакане – и так уже вторую неделю. укачиваю в руках свои страхи, защищаю взмахи теней и тревожные наледи остановок. сердце ухает медленно с ветки артерии – срывается и пульсирует вниз на восьми своих щупальцах, приляжет ко дну и становится дном, замирает панцирем, скользит узором материка, отрывается в тень над собой – в белую тень от чёрного света земляного ядра. эта ночь непреклонна и в колодезной глубине зрачков выклеваны фонари, бурый ветер несёт звон с барочных окраин в сердце сонного стрëкота микрорайона, по прохладе реки выплывает мной покинутый двадцать второй – такого ещё не бывало. я рассыпал их составные на шахматной скатерти – пешки блоков, ладейные конусы, шарниры слонов и конные зубцы гривастых шестерней – червячный ферзь на королевской оси будто не движется, но на его тяге оживëт запряжëнный густым дымным словом новый зверь. ночь растворяется, да. на балконной терассе над трассой, на тросах качается мой троллейбус, мой первый осознанный и счастливый выбор – он не сулит мне вечности, не обещает примкнуть к очагу и раздуть его хилые угольки, он холоден и отстранён.. за проезд мелочь слëз – он везёт меня в новую жизнь и мне ещё не известно, что уже за новым поворотом моя остановка. мы выйдем на противоположных сторонах дороги и ширма разъедется по своим маршрутам, открыв нам друга друга – о новая жизнь в подтаявшем утреннем свете. так было, мы снова заплачем – на разных страницах.

Тем временем подходит к концу седьмой месяц моего пребывания в мастерской "Автор в лесу". Очень много уже написал об общей атмосфере, структуре занятий, отличии от других пространств и уже неоднократно – о своих успехах. Сейчас оглядываюсь на это время и не верю количеству новых начал и проектов – половина из них застывает в процессе, потому что они огромны и требуют много времени и внимания – к таким вещам периодически возвращаюсь. Вести канал совершенно не успеваю, поэтому следующий месяц хочу посвятить доработке и развитию всего начатого – так что канал заметно оживёт в ближайшее время. Ещё не писал об одном из новых наших форматов – это фрирайтинг, свободное письмо в общем чате в оговорëнное время – очень полюбил такие сеансы. Редко могу себя усадить за написание текста, у меня совершенно нет творческой дисциплины и куча фоновых рабочих задач, которые всегда оказываются в приоритете. Но на общих фрирайтингах меня просто распечатывает – в часовой сеанс получается выдать значительные фрагменты будущих циклов стихов, куски поэтической прозы и даже части ещё не сшитых книжек. В мастерской чувствую себя в бережном и тотально-принимающем пространстве, которое заменило мне токсичный лит.процесс так, что и назад теперь не хочу – как-то с краешку я там ещё остаюсь, но сердце моë всецело отдано мастерской. Уже с десяток друзей и подписчиков решились попробовать к ней присоединиться и никто из них в итоге не пожалел – уже не говорю о том, как нас сблизили общие практики – ощущение, будто мы теперь существуем где-то в общем мета-пространстве города/сериала/комикса, в котором свой ход времени и своя история. Ну и ещё один инсайт – только там я теперь чувствую себя в безопасности – самиздатские книжки, глухие кухоньки, закрытые чаты.. пока только так, получается.. Если давно хотели поучаствовать – самое время решаться, буду очень рад знакомым лицам, узнаем друг друга чуть лучше. Пишите @valeriygoryunov о своей желании в ближайшие пару дней – моих друзей и подписчиков как обычно ждёт скидка, 2500 вместо 3000 – а это ж ведь буквально как 4 сеанса арт-терапии по цене одного с возможностью постоянной обратной связи в течение месяца ❤️‍🩹

Напомню, что теперь по воскресеньям веду в библиотеке поэзии мастерскую – и поучаствовать в ней может любой желающий. Сегодня в 17:00, например, мы тоже соберёмся обсудить насущные вопросы и вместе поимпровизировать – если вдруг не планов, то приезжайте тоже)