Events and texts

Супермаркет и метафизика (часть 4: почему нужна проработка прошлого) Заканчиваю цитировать текст темного философа Карена Свасьяна (Литгазета, 30.01.1991). Мы остановились на полемике с теми, кто ждал для России чего-то похожего на "шведский социализм": Швеция выстрадала свою модель, какую же "Швецию" накликаем себя мы с таким непостижимым нравственным легкомыслием, только и знающим, что "из грязи в князи" и обратно! Вот чего не хватает нам: метафизики [...] Не хватает - говоря языком дня - нравственной реформы, творимой опять же не в парламентских залах [...], а в индивидуальных сознаниях и - навылет. Ведь не с супермаркетов начиналась Европа, а всегда и только с таких вот реформ, после которых деловые разговоры впервые становились реально деловыми, и если Европа спотыкалась о кошмары, то выход из них уже как бы инстинктивно освещался факелами нравственности и только потом "планами Маршалла". Хотите узнать секрет европейских супермаркетов - ну что же: он не в рыночной экономике; он а творческой епитимье, наложенной на себя поэтом Эзрой Паундом, который наказал себя творческим молчанием за увлечение фашизмом (а ведь поэт Божьей милостью!), он в крике философа Адорно, пронзившем навылет европейскую душу: "После Освенцима стыдно писать стихи". Вот где источник "экономического чуда"[...]. А мы... мы все еще накидываем брезент на свой кошмар, каемся кинолентами и концептуальными рок-группами, обсуждаем "шведскую модель" и радуемся куску мыла. Вот так, начали Стахановыми, кончаем Мойдодырами. Меня перебьют; самые благожелательные из возможных оппонентов воскликнут: позвольте! Промедление смерти подобно, трезвейшие специалисты гремят о просрочке всех сроков, нас, не возьмись мы тотчас же за дело, ожидает катастрофа, и что же - должны ли мы в преддверии нового краха наказывать себя за старый? Очень соблазнительная логика. И все же вопреки ей скажу: да, должны. Ибо нет старого и нового, есть единственный, все тот же, определяемый не какими-то там "объективными факторами", а человеком, и значит, мерой всех вещей. Так кто же мы такие? Еще позавчера Раскольниковы, еще вчера Корчагины, а сегодня уже без пяти минут жюльверновские инженеры - и все это в объеме одной долголетней человеческой жизни! Надо накормить народ. Святое желание, но - врачу, исцелися сам! Без этого едва ли накормим, ну а если накормим, так он и сытый все равно сведет с нами счеты. Я возвращаюсь к тому, с чего начал. Может быть, есть еще на земном шаре такие уголки, где понимать - значит прощать, или презирать, или сваливать все на Царя и Бога. У нас подобная арифметика не идет в счет. Здравый смысл уместен в стандартных здоровых условиях; парадоксальность наших условий готова всякий раз обратить это в плоский смысл. Оттого в наших условиях понимание может выглядеть метафорой, метафизикой, порой даже чушью. Но я обещал формулу и вынужден сдержать слово. Придется для этого посчитаться с одним-единственным фактом, от которого нас последовательно отучали в школах и университетах: фактом реальности мысли. Мы знаем, какие разрушения в физическом пространстве может произвести рука кретина, дорвавшаяся до взрывчатки, но мы не знаем, какими разрушениями в духовном пространстве - и оттуда уже в физическом - чревата неверная или заведомо преступная мысль. Искать виновных после реализации мысли не значит понимать; понимать - значит разоблачать мысль ДО ее реализации на физическом плане и тем самым лишать ее возможности реализации. В карикатурной форме этот принцип был высказан однажды Робеспьером: наказание, по его словам. должно опережать преступление. Убережемся от такой карикатуры, наделяющей функцией понимания трибунал и палача. Речь идет не о сечке голов, а о засвечивании мыслей, или (отваживаясь на обещанную формулу) понимать - значит предотвращать. Конечно, текст КС, вопреки своей формуле, ничего не предотвратил, но он понял очень важные вещи, в т.ч. о переходном правосудии. 35 лет назад эта заметка показалась мне очень важной, и теперь я вижу, что не ошибся.

Супермаркет и метафизика (часть 3: в ожидании чуда капитализма, о необходимости философии, почему Россия не Швеция и про пепел Клааса) Продолжаю цитирование статьи темного философа Карена Свасьяна (Лит газета, 30 янв 1991). Поставив под сомнение перспективу строительства демократии в Котловане и капитализма - по царскому указу, он спорит с теорией (в дальнейшем ее хорошо выразили Найшуль и Кордонский), что в 1970-80-е в Союзе сложился стихийный подпольный рынок (а значит, делали вывод уже другие публицисты, формализация этого рынка, его обеление, замена стихийной приватизации формальной не должны оказаться чересчур трудным делом): "И не говорите мне, заклинаю вас славным именем Эразма, о подпольных капиталистах, которые все равно у нас есть (ибо от этого-де не уйдешь) и есть как уродство, так что надо лишь принять закон и объявить его, чтобы вывест таланты из подполья и положить конец уродству. Что таланты, не спорю; спорю о другом - о химерической абстракции "подпольных капиталистов". Капитализм - надо же это взять в толк - никогда не был, да и не мог быть подпольным. Если вообще есть что-либо, что является его паническим антиподом, так это именно подполье, провиденциально не прощающее ему "ананасов и рябчиков". "Подпольный капиталист" - просто нелепый эвфемизм, обозначающий "жулика". Западу, разумеется, знаком этот маргинальный образ, но ни один здравомыслящий человек не рискнет его назвать капиталистом, а называет его, как и подобает, жуликом. Таковы вот в нас неизжитые метастазы университетских курсов по марксизму: если делает деньги, то капиталист; там это разрешено, и потому там дело идет в открытую, у нас запрещено, и оттого - "подполье". Скромнейшее логическое усилие, в рамках крыловской басни: если вывести жулика из подполья и отправить его не в тюрьму (по принципу "всех не перевешаешь!"), а в наспех открытый для него офис, то капиталистом он не станет, а станет разве что жуликом с презумпцией невиновности. История не любит чудес и социально-политического каскадерства: мы же, очевидно, настолько привыкли к чудесам, что даже и сегодня, когда бы впору сотворить молитву и зажмуриться, все еще мичуринствуем с собственной засеченной до полусмерти душой и плотью. Теперь вот стоим в ожидании нового чуда: презумпции невиновности и правового общества. Случилось так, что после четвертой ли главы "Краткого курса" или сногсшибательных успехов физических наук слово "метафизика" основатеьлно закрепилось нами в словаре бранных выражений. В те самые годы у нас за него сажали; после оттепели сажать перестали, но клеймо идеологической неблагонадежности почиет на нем и посейчас. Хуже, гораздо хуже: дискредитация этого слова и всего космоса связанных с ним смыслов проникла в самые недра народной психологии. Но подумаем - не оттого ли наше уважение к деловым людям обернулось катастрофическим дефицитом деловых людей, что, взыскуя дела, мы сметали со своего пути всякого рода философствующих бездельников? Метафизик не может построить трамвай или запустить атомный реактор, но метафизик мыслями своими создает тот озонный слой духовности, без которого любая телесность обречена на однозначную животность. [...] Вот же, вот чего не хватает нам - Слона нравственной перспективы за Букашками перспектив деловых: экономических, юридических, демократических. Я понимаю, что демократия - это хорошо, и хорошо - когда сыто, но "пепел Клааса стучит в мое сердце", и обещанный кусок частнорыночного хлеба застрянет в моем горле, пока общество - не коллективным разумом, а каждым в отдельности, - не распнет себя на кресте нравственно не изжитого прошлого. Оставим в покое "венгерские" и "шведские" модели; у нас своя модель, нас молодость бросала не в Клондайк, а на кронштадский лед; за отказ от "шведской" модели мы расплачивались демографической статистикой трупов, равной статистике десяти Швеций - куда же прикажете списать ее, эту статистику, в сегодняшнем равнении на Швецию! (окончание следует)

Супермаркет и метафизика (часть 2: демократия в Котловане, капитализм по царскому велению) Продолжу цитирование статьи непонятого философа-поэта Карена Свасьяна из Литгазеты, 30 янв 1991 (тоже ведь брошенный временем осколок: армянин из тбилисского армянского Авлабари, в 1980-е писал о Бергсоне, переводил Ницше и Шпенглера - в Ереване дышалось намного свободнее, чем в северных столицах, занимался Кассирером, Гете и феноменологами, перебрался в Базель, где прожил больше 30 лет, увлекся Штайнером, переводил Рильке): И думаешь уже непроизвольно: да, судьба угораздила нас быть бесменно детьми сначала "страшных лет России", потом ХХ съезда, теперь, кажется, даже Арбата, и только один архетип - единственно нужный - "дитяти" ухитрились мы фатальным образом проморгать: андерсоновского мальчика. Того самого, который воскликнул бы сегодня среди умного публицистического шума: помилуйте, какая частная собственность, какое демократическое общество! Да мыслимое ли дело украшать нидерландскими декорациями XVII века... простите... Котлован!.. Его - кто усомнился бы этом - непременно перебили бы: негоже, занимаясь серьезным делом, пробавляться метафорами. Положительные умы (юристы, экономисты, публицисты, философы, ну да, "коллективный разум") единодушно отмахнутся: метафора, и нечего там. Самое главное: не путайте вечернего досуга с дневной занятостью. Днем - понятия, строгие, как экзаменатор (рынок, система, презумпция, невиновности), вечером - в удобнейшем кресле - метафоры: Платонов, Оруэлл, ге-ни-аль-но! Мальчик, на то он и андерсоновский. - не смутится обилием экзаменаторов: пусть так, пусть метафора, но... но в таком случае метафора - сама действительность, настолько уж она укладывается в Котлован и не лезет в ваши понятия! Я допускаю - отчего бы не допустить? - что мальчик наш читал Макса Вебера и Эрнста Трельча. [...] Итак, продолжение раунда. Ничего не поделаешь, придется вспомнить, что частный рынок или презумпция невиновности (по сути, любой ингредиент гражданского общества) не только экономические или юридические категории, но преждже всего этические. Точнее, они оттого и определили судьбы экономики и юриспруденции, западной демократии как таковой, что веками настаивались в темных душевных кельях нравственного самоистязания и самообретения. Да разве же это секрет - как и как долго выстрадала их Европа, прошедшая (разумеется, по-европейски) свой Котлован и донесшая-таки плод до зрелости! Редкая специфика нашей отечественной истории, чрезвычайно затрудняющая технику аналогий с Европой, грозит обратить любое лакомое сравнение в дурную шутку. У нас ничего или почти ничего не донашивалось, у нас все объявлялось - от Петра, объявившего средь бела дня Просвещение, до совсем еще недавних объявлений, так что нынешнее поколение советских людей, каталептически дожидавшееся объявленного коммунизма, с каким-то смятенно сладким трепетом и ужасом дожидается нынче со дня на день объявления... капитализма. Как будто все давно уже готово и дело "за голосом Левитана"! Как будто - говоря по-научному - субъект права, субъект рыночных отношений, гражданин в смысле английского Хабеас корпус акта 1679 года - десятилетиями томится у нас в ожидании, когда наконец ему объявят, что он gentleman и имеет право прилюдно сморкаться в платок! Как будто - в третий раз - вчерашнему "политически грамотному и идеологически подкованному", изучавшему западную демократию по Кукрыниксам и если что и ценящему в ней, то только фирменные наклейки, недостает всего лишь разрешения местного Совета, чтобы накупить акций и с исконно отечественным "эх!" сесть за один стол с образинами из позапрошлогодних подшивок "Крокодила"! (продолжение следует)

​​Супермаркет и метафизика (часть 1: Бог и Волк, геноцид и плебисцит)   Бывают тексты, в которых, как в капле, отражается целая эпоха. Недавно нашел такой у себя в архиве: непонятый философ-поэт Карен Свасьян, "Супермаркет и метафизика". Опубликован в "Литературной газете", 30.01.1991. В сети, кажется, отсутствует. КС начинает с задачи этого текста: "понять происходящее". Но что значит "понимать"? Он отвергает и формулу "понимать - значит прощать" Жермены де Сталь как христианско-парфюмерную, и надрывно-больную парафразу Фридриха Ницше "понимать - значит презирать": "Блаженные времена, когда роскошь понимания оплачивалась звонкими все еще монетами только прощения или только презрения"; "головокружительный риск понимания в нашем случае никак не окупается уже трогательно человеческими аффектами прощения и презрения". К пониманию можно идти с обратной стороны - от непонимания. "Беру типичный бытовой пример, по модели: понимать - значит находить виновных. Предполагается: кто-то несет за происходящее ответственность (Сталин, застой, масоны и пр.). Что несут, никакого сомнения: допустим же: вина их установлена - что дальше? [...] Разве же это не рецидивы все той же сталинской дрессировки - сваливать вину на других: сначала на Уолл-стрит или товарищей по партии, опустившихся до подмешивания битого стекла в масло, а потом и на самого Сталина?" Этим подходом КС подменить понимание отказывается, "находя это в высшей степени унизительным: сваливать с собственного безголовья на чужую, какую-никакую, а голову, и значит, не уйти в осмыслении истории дальше сюжета Красной Шапочки. И если мне патетически указывают на Волка, учинившего геноцид Красных Шапочек, я говорю "да", но мне не дает при этом покоя тот стучащийся в сердце факт, что геноциду этому предшествовал плебисцит Красных Шапочек, единодушно и полюбовно признавших в заведомом Волке "Отца" и "Лучшего Друга Красных Шапочек". Такая вот семейная подоплека". Продолжаю цитирование: "И еще я отказываюсь свести понимание на уровень популярной теологии, по модели: Бог наказал. От такого Бога, по моему разумению, рукой подать до вышеупомянутого Волка. Ну и как же тут не взбунтоваться, исповедуя трактирный атеизм героев Достоевского, [...] проистекающий не из каких-то там научных калькуляций, а просто из чувства полной одураченности, - как же так, ты Ему молишься-молишься, а Он тебя бац - да Сталиным, или реакцией Вассермана, или - и вовсе по-современному - Синдромом Приобретенного Дефицита Понимания... Что до Бога, то Бог - не Тот, о котором помолчать бы, а тот, о котором без умолку, - не панацея понимания, а лишь идеальный макет нашего приобретенного убожества, этакий Небесный Барин, лотерейно карающий покорную и непокорную челядь, которая вообще-то ни при чем. В конце концов, сотворенные однажды по Образу и Подобию, мы и сами творим по собственному образу и подобию, дотвариваясь до псевдопрокурорского преподобия, - но нет же, не всегда и не только; есть ведь и другие подобия, скажем, Бог Ломоносова с обращенным к нему великолепным: "Я и у Господа Бога в дураках числиться не желаю"..." Так КС говорит о моделях "бытового, популярного напонимания". Но есть еще элитарная модель - "источник всяческих зол". Интеллигенция не ищет виновных и не аппелирует к Богу: "положение обязывает к широким теоретическим перспективам, к пониманию. Отчего же и здесь не удается справиться с обязанностями?" Причиной КС называет "абстрактное, химерическое мышление, подключенное к собственному химерическому блоку питания и упрямо не желающее считаться с фактами". "Вот пример, выхваченный из наиактуальнейшей гущи дня, может быть, самопервейшая и единственная тема дня: демократическое общество, частная собственность и т.д. Порой слушаешь умные речи, рекомендации, проекты, а память моментально реагирует ярмарочной лавкой у Свифта, надпись на которой гласила: "Здесь показывают величайшего в мире слона за исключением его самого". Продолжение следует

Попасть в переплет: мои друзья, добрые ангелы, запустили мобильную библеотеку "Переплет": В России это чудо работает без прокси и VPN и позволяет через приложение совершенно бесплатно читать больше 100 книг, которые издали в последние годы издали Babel Tel Aviv, «Медуза», Vidim Books, Esterum, Fresh Verlag, Свободный университет, ISIA Media и другие независимые издательские инициативы..Есть книги из списков «Просветителя». Во всем остальном мире - платный доступ: за 14,99 евро в месяц можно получить доступ к пополняющемуся каталогу современного русскоязычного тамиздата..Оплата подписки дает возможность читателям в РФ знакомиться с новой литературой, недоступной в России. Это посильный вклад в борьбу с цензурой.Также можно поддержать проект дополнительно - это позволит развивать приложение и расширять библиотеку. Разработчики говорят, что использовать приложение в России вполне безопасно: приложение не собирает персональные данные, книги хранятся в памяти телефона в зашифрованном виде, при необходимости приложение легко удалить и снова установить (после удаления следов использования приложения не остается), а свою библиотеку восстановить по кодовой фразе. Без нее история чтения не будет доступна. Удалять приложение рекомендуется при пересечении границы и визитах в госорганы. В России приложение одинаково работает и с VPN, и без него. На платформе обещаются книжные новости и акции, встречи с авторами.

Не знаю, есть у меня тут интересующиеся ближневосточной политикой? Но если бы были, я бы сейчас так сказал: зачем гневаться на Трампа? Он ведь как туча - и с ней, и с ним все понятно. А вот для израильского лидера Нетаниягу, его доверчивых избирателей, а в особенности для израильтян с ещё более правыми настроениями исполняется эта песня: https://m.youtube.com/watch?v=uzGkd-DHpL8&ra=m Здешние, между прочим, реалии, недалеко от нас. И повторять, и повторять песенку эту, пока не поймут, в чем ошиблись и почему.

Платформа нормализации: обсуждение В последние месяцы здесь было много публикаций о цикле «Платформа нормализации: возвращение будущего». Подготовленные экономистами, политологами, социологами тексты о том, как Россия может вернуться на путь нормального развития, вызвали живой отклик. Продолжается их обсуждение на YouTube-канале “Страна и мир” (так, в дискуссии по экономической программы участвовали Сергей Гуриев и Андрей Яковлев).   Было много текстовых откликов. Затянувшаяся война вызывает в России рост ощущения ненормальности происходящего, усиливает спрос на нормализацию, написал Александр Морозов. Нормализация при этом понимается как возвращение к довоенному «комфортному авторитаризму». Элитные группы могут попытаться сохранить режим, представив войну как ошибку путинизма, а не его сущность. Продолжил эту мысль экономист Сергей Ковалев: нормализация может быть инициирована силовиками и служить удержанию ими власти.   Владислав Иноземцев в своей критической реплике отметил, что движущей силой трансформации в России станут скорее не народные массы, а элитные группы, почувствовавшие угрозу своему существованию. Преобразования не будут идти по заранее намеченному плану и будут отталкиваться как от «национал-имперского» путинизма, так и от демократического опыта 1990-х.     Полемизируя с Иноземцевым, Павел Малый подчеркнул, что хороший план реформ не должен отвечать на вопросы «когда», «кто» и «что», но должен отвечать на вопрос «как». Перемены без продуманной заранее программы часто ведут к провалу и дискредитации самой идеи реформ. Отсутствие и у Горбачева, и у Ельцина плана реформ привело политику обоих лидеров к банкротству, а реформы 1860-х, готовившиеся десятилетиями, стали намного более успешными.   Наиболее детальное обсуждение публикаций "Платформы" развернулось в тексте политолога-международника Вадима Гришина и четырех статьях Ирины Бусыгиной и Михаила Филиппова. Гришин дал реакцию на все уже вышедшие публикации “Платформы”. Авторы цикла о реформе экономики, считает Гришин, не показали, какие элементы экономического наследства можно будет использовать в новой ситуации, какие нужно демонтировать, а какие могут повредить преобразованиям, закрепив старых бенефициаров и закрытую экономику. Предложение ограничить пересмотр прав собственности сделками, заключенными после начала войны, оставит ощущение лишь частичной справедливости. Остается недосказанным и вопрос о способности путинских элит к коллективному действию и о наличии в силовых структурах людей, готовых поддержать переход.    Во внешнеполитической стратегии, по мнению Гришина, переоценивается рациональность Запада как единого контрагента, недооценивается субъектность Украины, недоработан вопрос о внутриполитической цене легитимации нового внешнеполитического курса и фактор Китая, зависимость России от которого растет.   Ирина Бусыгина и Михаил Филиппов в первой из четырех реакций на тексты “Платформы”, пишут, что экономические реформы могут быть реализованы после Путина и без демократизации новым авторитарным технократом, который откажется от военных конфликтов, ограничит произвол силовиков и бюрократии, рационализирует управление, но избежит политической конкуренции. Это наиболее вероятная политическая альтернатива после Путина. Вторая часть этой статьи обсуждает, могут ли в России возникнуть институциональные сдержки для власти автократа, ограничивающие ее четкими правилами.   Еще в одной публикации Бусыгина и Филиппов размышляют, как может сложиться коалиция сил, поддерживающих демократизацию. Модернизированная автократия наиболее безопасна для элитных групп. Демонополизация власти предполагает ослабление центра, но сторонники текущего порядка сочтут это ослаблением государства и распадом страны. Как сделать государство подотчетным, но не слабым, спрашивают авторы в четвертой статье цикла. Демократическая модель должна будет доказать, что можно вернуть институтам автономию, сохранив сильное государство, способное удерживать общие правила игры.

Хороший текст в "Горьком". О том, как правительственная языковая политика изменит образовательную среду и книгоиздание. https://gorky.media/context/ochen-tixii-mexanizm

Вот такие теперь шопперы в берлинском "Бабеле". Очень приятно - редактировал эту книгу и очень люблю ее и ее автора. А заодно напоминаю, что скоро дедлайн - заканчивается запись в книжный клуб, который организовали Bazaleti Uni и цифровая платформа 24. До конца 2026 мы будем читать "тексты нового времени" - недавние книги, рассказывающие о том, как стало возможным происходящее сейчас в России. И будем встречаться с авторами этих книг - Константином Гаазе, Ильей Венявкиным, Ксенией Лученко, Андреем Архангельским, Александрой Прокопенко, Михаилом Фишманом и др. Записи встреч с авторами книг будут публиковаться на ютьюб-канале "Страна и мир". А если вы думаете, что книга за 3 недели - это чересчур быстрый темп, то не пугайтесь: для ридинга я буду делать небольшие дайджесты-экстракты, прочтение которых не будет отнимать слишком много времени.

Как на ПМЭФ-2026 притворяются, что экономика России не уперлась в стену Петербургский экономический форум окончательно превратился в парад военной имитации, пишет в своей колонке для «Вот Так» экономический обозреватель Борис Грозовский. ПМЭФ начался с атаки беспилотников ВСУ на Петербургский нефтяной терминал и Кронштадт, с дыма над городом, отмены авиарейсов и отключения интернета. На основной экономической сессии форума стали звучать идеологически маркированные слова: «атака», «суверенный».

💬«Военным, идеологическим мышлением постепенно пропитываются даже путинские технократы, которым вроде бы по должности полагается сохранять ясность сознания», — говорит эксперт.

➡ О том, как сквозь отчеты Минфина прорывается страх крупного бизнеса и почему Герман Греф заговорил о «всадниках Апокалипсиса», читайте в материале на сайте «Вот Так». ➡ Здесь можно почитать без VPN.

Даже путинские технократы постепенно пропитываются военной и идеологически заряженной риторикой, показал форум в СПб. Хотя им по должности полагается сохранять трезвость мысли. Максим Орешкин предложил атаковать Танзанию (не ракетами, а в хорошем смысле слова). Министр Силуанов заявил о достижении Россией суверенной позиции в области госфинансов. Как будто наличие внешнего госдолга этому противоречит. Вечный депутат Андрей Макаров спросил у министра Решетникова, неужели он верит в российскую экономику меньше, чем «наши враги». Это всего лишь о том, что прогноз роста ВВП России у Минэка на 2026 ниже прогноза Еврокомиссии. В общем, технократы тоже на военном положении. Оно исключает ясность восприятия - поэтому Минфи полагает, что повышением налогов в 2025 правительство «не перегнуло палку». О том, как чиновники приукрашивают реальность, а предприниматели бьют челом Путину и просят о снисхождении - в заметке для «Вот Так ТВ».

Тексты нового времени Осталась нелеля для записи в книжный клуб, который организовали Bazaleti Uni и цифровая платформа 24. Это серьезный челлендж: на протяжении полугода, до конца 2026 мы будем читать "тексты нового времени" - недавние книги, рассказывающие о том, как стало возможным происходящее сейчас в России. И будем встречаться с авторами этих книг - Константином Гаазе, Ильей Венявкиным, Ксенией Лученко, Андреем Архангельским, Александрой Прокопенко, Михаилом Фишманом и др. Записи встреч с авторами книг будут публиковаться на ютьюб-канале "Страна и мир". Прочитывать книгу за 3 недели, и так 10 раз вплоть до начала 2027 - это почти невозможный по нынешним временам челлендж. Объем чтения примерно как на серьезных магистерских программах. Но не пугайтесь: для тех, кто не будет успевать, я буду делать небольшие экстракты, которые мы будем читать и обсуждать на занятиях, готовясь к встречам с авторами книг. Так что если вы сомневаетесь, нужен ли вам этот курс - отбросьте сомнения. Удовольствие от чтения книг, которые мы отобрали для книжного клуба, настолько велико, что это окупит все усилия. Вот лишь некоторые из вопросов, которые мы будем обсуждать на встречах книжного клуба. Как, не упрощая, говорить о базовых концепциях политической науки с подростками? Мог ли Борис Немцов стать преемником? Почему для понимания того, чем стала РПЦ в 2020-х, надо изучать ее историю 1980-90-х? Действительно ли российская элита выбрала войну? Какие идеи проложили дорогу войне и диктатуре? Несет ли ответственность за это русская культура? Как социальная политика 2000-2010-х подготовила войну с Украиной? В чем опасность политики идентичности?

Для тех, кто в Европе: в начале июля центр NEST проводит под Берлином 4-дневную школу для молодых аналитиков и исследователей. Дедлайн подачи заявок - 5 июня. Среди преподавателей - Сергей Алексашенко, Николай Петров, Арнольд Хачатуров, Джон Ло. Описание программы тут: https://nestcentre.org/vacancy/russia-in-focus-policy-research-intensive/

Можно ли провести в России реформу правоохранительной системы так, чтобы получить на нее добровольное согласие большей части силовиков? И при этом радикально снизить уровень насилия со стороны правоохранителей, уйти от "палочной системы" и т.д. Кирилл Титаев убежден, что да, - и это опровергает несколько распространенных мифов о правоохранительной системе. Вот здесь можно посмотреть обсуждение этой реформы с социологом и экспертом по правам человека Асмик Новиковой, политологом Михаилом Коминым и юристом Михаилом Беньяшом. А подход Кирилла объясняется в серии из двух текстов, опубликованных "Новой газетой" (раз, два) и на нашем сайте "Страна и мир" (раз, два). Это разговор в цикле "Платформа для нормализации: возвращение будущего". А первым в этой серии был разговор с Андреем Яковлевым, Александрой Прокопенко, Еленой Панфиловой и Тимоти Фраем по мотивам текста Андрея, тоже опубликованного "Новой" (и у нас).

Bazaleti Uni (сайт, телеграм проекта) объявил о летних курсах - один другого лучше. Арсений Куманьков, философ и теоретик войны, ведет курс о том, как заканчиваются войны, и что включается в понятия "мир", "победа", "справедливость". Илья Венявкин продолжает свой тренинг о том, как говорить с людьми, придерживающимися противоположных взглядов. Свен Герст, замечательный практикующий философ и политолог (я учился у него в Академии Науманна три года назад) будет на английском вести курс "Conflict of Interpretation: Five Essential Dilemmas of Political Philosophy". Эти курсы состоят из 5 занятий, которые будут проходить в июне-июле (курс Свена - в июле-августе). Подать заявку можно тут: конкурс продолжается до 10 июня. На этом фоне я совместно с проектом 24 - "Книги и кино нового времени" - (сайт, телеграм) решил предложить экспериментальный формат: книжный марафон. Мы будем встречаться 10 раз в июне-декабре, чтобы обсуждать изданные в последние годы на русском языке в формате ридинг-клуба, а затем задавать каверзные вопросы их авторам. Ридинг-группы будут закрытыми, встречи с авторами книг - открытыми. Прочитывать книгу за три недели и "одолеть" до конца года 10 серьезных книг - это нешуточный челлендж (объем примерно современной магистерской программы). Но не пугайтесь: для тех, кто не будет успевать читать книгу целиком, я буду готовить небольшие выдержки, экстракты. Мы будем читать книги премии "Политпросвет" - литературу, которая помогает осмыслить происходящее. Среди 10 книг, которые мы обсудим за предстоящие полгода - "Благими намерениями" Ксении Лученко, "Храм войны" Ильи Венявкина, "Куда дрейфуют диктатуры" Константина Гаазе, "Всем Иран" Никиты Смагина, "Преемник" Михаила Фишмана, "Азы государства" Марии Бойко, "Соучастники" Алексадры Прокопенко, "Страна, решившая не быть" Андрея Архангельского, "Ловушка идентичности" Яши Мунка. Так что пишите эссе, записывайте видео = подавайтесь на курсы Арсения, Ильи, Свена и мой. Это будет увлекательной приключение! А для тех, кого интересует не ридинг-клуб, а только встречи с авторами: они будут открытыми, видео планируем публиковать в ютьюбе "Страны и мира", а анонсы встреч будут появляться в телеграмах @bazaleti_uni, @place_24 и моем.

Прекрасный текст Инны Березкиной, программного директора Школы гражданского просвещения - о переходном правосудии: вот он на сайте The Moscow Times, а вот на сайте "Страны и мира". И.Б. очень четко и красиво объясняет, как работают меры переходного правосудия и почему они так важны. Несколько тезисов: О переходном правосудии - то есть о том, как наказать виновных и не допустить повторения совершающихся сейчас преступлений, нужно думать не когда-нибудь потом, а прямо сейчас. Ведь это иллюзия, что трудную страницу прошлого можно просто перевернуть, шагнув в прекрасное будущее. Справедливость переходного правосудия - это попытка разобраться с массовым насилием и системными нарушениями прав человека после того, как они произошли. История показывает, что недостаточно однажды осудить совершенные когда-то преступления. Каждое новое поколение должно не просто «помнить», но и понимать, как человечество допустило такое ужасное преступление. Нужно быть способным видеть красные флаги и опасные сигналы, которые предшествовали зверствам, и те условия, которые к ним привели. Но сегодня понятая так правовая и моральная ответственность все еще остается политически немыслимой для большинства обществ. Военная победа над фашизмом стала своего рода моральной индульгенцией, которую получил советский режим и унаследовал от него российский, обеспечив тем самым себе постоянную снисходительность и карт-бланш на собственные преступления.  Традиционно главным актором процессов переходного правосудия видится государство. Гражданское общество выступает скорее как консультант и аудитор. Но при критическом и детальном взгляде на переходное правосудие в разных странах становится очевидно, что на самом деле главное действующее лицо в инициировании, в подготовке переходного правосудия и в обеспечении гарантий неповторения — общество.

📣 Замечать и действовать: открываем прием заявок на курс по гражданскому контролю и участию в городском благоустройстве Учимся замечать, как устроено благоустройство в вашем городе, дворе, районе. Исследуем современные практики городского развития и разбираем инструменты, которые помогают жителям влиять на процессы принятия решений. «Снесли, вырубили, построили» — часто это первое, что узнают жители о благоустройстве в своем районе. Обнаруживать проблему и фиксировать нарушения постфактум — полезный навык гражданского контроля, но хотелось бы научиться действовать так, чтобы предупреждать ошибки и халатность и самостоятельно влиять на то, какую среду мы создаем. Поэтому мы запускаем обновленный курс по гражданскому контролю и участию в городском благоустройстве «От контроля к участию: как делать город сообща». Мы будем: ⭕️развивать насмотренность: вглядываться в городские проблемы и способы их решений, читать документацию госзакупок, разбираться в сметах и замечать момент, когда что-то идет не так ⭕️разбираться в системе: кто за что отвечает, как принимаются решения, какие правовые инструменты работают и куда писать ⭕️действовать вместе: собирать вокруг проблемы людей, изучать успешные кейсы совместного подхода к благоустройству и истории, где удалось отстоять дерево, сквер, любимую скамейку или изменить проект; и беречь себя в процессе Формат: серия онлайн-встреч со специалистами по благоустройству + выездной практикум в Петербурге. С участниками остаются пошаговые алгоритмы, разборы кейсов и рабочие шаблоны документов. 🛎Старт — 23 мая. 👍Приём заявок — до 21 мая включительно. Участие в курсе бесплатное, но количество мест ограничено. Чтобы программа была максимально полезной и безопасной, мы проводим отбор участников. Пожалуйста, расскажите немного о себе и вашей мотивации — форма по ссылке ниже. Ссылка на форму регистрации: https://forms.gle/2osrtn8AXikhTxgR7 ❤️ Подписаться на «Академию Антикоррупции»

Просветительский проект "Академия антикоррупции" приглашает на курс для городских активистов (онлайн-семинары и очная встреча в СПб) о том, как в городе принимаются решения о благоустройстве, как контролировать документы и сметы, и как действовать коллективно. Курс ведут специалистки по гражданскому контролю и эксперты в области городских проектов (соучаствующее проектирование).

Не наша война. Почему современные общества стало труднее сплотить против внешнего врага Сейчас общества крайне трудно "раскачать" на войну. По США и Европе (за исключением Польши, скандинавских и балтийских стран) видно, как люди всеми силами "отбрыкиваются" от политиков, которые намекают, что им, возможно, придется поучаствовать, не лично, так финансово. Популярность политиков, предлагающих своему электорату подобное, неизбежно идет в том же направлении, куда уже почти полтора года как стремится рейтинг одобрения Трампа. Почему современные общества редко удается сплотить против внешнего врага (не говоря уже о временах ралли вокруг флага)? Почему это в значительной мере удаается Израилю и Украине, и совсем не удается - России, Ирану и США, где война не сплачивает, а раскалывает общество еще сильнее? Почему войны перестали быть сплачивающими событиями? Большой текст про это для "Инсайдера". Возможно, дело в том, что государство перестало быть для людей ценностью (как у поэта: Вселенский опыт говорит, Что погибают царства Не оттого, что труден быт Или страшны мытарства, А погибают оттого (И тем больней, чем дольше), Что люди царства своего Не уважают больше). Возможно - в том, что, по Инглхарту, гедонистические и "постматериалистические" ценности одержали в развитых странах разгромную победу над материалистическими. Служить и умирать люди хотят еще меньше, чем в прежние эпохи. И все же, войны оказывают совершенно разное влияние на общества. Израиль остается сильно поляризованным обществом, но войну с Ираном израильтяне воспринимают как необходимость, поэтому война не раскалывает общество. В США, увы, большинство считает Трампа бОльшим врагом, нежели Иран. Там война крайне непопулярна, а политический раскол настолько глубок, что страна фактически лишилась возможности проводить единую общенациональную внешнюю политику. Российская оппозиция (изгнанная, то есть настоящая а не карманная) в основном желает России поражения в войне, хотя и шансов на это немного, и сделать она для этого почти ничего не может. Похожее отношение к войне у иранской оппозиции. Однако неосторожные заявления Трампа, угрожавшего отбросить Иран в "каменный век", почти наверняка помогли аятоллам, а не иранской оппозиции: Подробнее - читайте тут.

Дружественный ивент 30 апреля 19:00 cet, онлайн Николай Эппле и Галина Юзефович зарегистрироваться большой разговор с Николаем Эппле и Галиной Юзефович о волшебных мира английской литературы: как меняются сказки от поколения к поколению и какие изменения в обществе они отражают, как сказки формируют наши представления о добре и зле — и почему не у всех из них должен быть счастливый конец встреча будет посвящена только что переизданной книге Николая Эппле «Волшебная страна и ее окрестности»:  ▪️ как меняются сказки от поколения к поколению ▪️ какие социокультурные сдвиги они отражают ▪️ почему мы возвращаемся к знакомым с детства сюжетам, находя в них поддержку и новые смыслы поговорим о том, чего мы ждем от сказки, как она формирует наше представление о добре и зле и почему не у всех сказок должен быть счастливый конец. Интервью Николая на близкую тему: где находится его Волшебная страна, как она сочетается с «неудобным прошлым», при чем здесь христианство и почему для того, чтобы писать для детей, не надо писать для детей.