Люди всю неделю спрашивают, знаю ли я Егора Беликова.
Казалось, что отчасти, но всё-таки знаю — как критика, с которым пребываю в единой индустриальной «лодке». Как показали истории, всплывающие с 20 января, гораздо важнее было знать, какой Егор человек, а не критик.
Напишу свои мысли по поводу этого кейса. Устал вступать в дискуссии — это отнимает силы и время, но ни к чему не приводит. Ты всё равно для всех «неправильный», не важно, высказываешься «за» или «против».
1. Мне бесконечно жаль девушек, которые пострадали в результате близкого общения с Егором. Надеюсь, они найдут в себе силы жить дальше, проработав травматический опыт. На сегодняшний день известно 6 публичных заявлений — истории
Ольги Житпелевой,
Жени Барановой,
Софьи Садовской,
Юлии Ахмедовой, Оли Чупахиной и
Кати Долининой. Представленное за неделю с трудом укладывается в голове, но это не конец. Знаю минимум ещё 2 истории, но аутингом заниматься не буду.
2. Сначала казалось, что все организации, связанные с Егором, должны выступить — с постом на сайте или в соцсетях, где уполномоченные люди прояснят отношение к этому инциденту. Я не помню другого случая выявления кинокритика-абьюзера за последние несколько лет. Но быстро понял, что в этом нет никакого смысла. Потому что: 1) Егор уже через несколько часов после первой истории дал понять, что уволиться отовсюду; 2) люди из институций, сотрудничающих с ним, заявили, что никакого взаимодействия с Егором не будет; 3) Егор уточнил, что был уволен либо уволился со всех работ. Так, все возмущения «Почему молчат Искусство кино / «Белый слон» / РИА Новости / GQ / «Афиша» потеряли смысл.
3. Настораживает, что довольно мало моих коллег высказалось об этой ситуации. Понимаю — никто делать это не обязан. В одном из постов я прямо спросил у коллеги, возмущённой молчанием, можно ли людям иметь мнение о ситуации, но держать его при себе (и был отправлен далеко и надолго). Да, не существует кодекса правил «Что говорить, когда твой коллега оказался абьюзером». Другое дело — Марат Башаров, Павел Прилучный или Глеб Калюжный, когда восстаёт актёрский цех (в идеальном мире; так-то он помалкивает). Когда это происходит в твоей среде, ты видишь... не совсем то, что ожидаешь. Возможно, это частная проблема моего восприятия, поэтому не хочу никого осуждать.
4. Читать материалы Егора долгое время было удобно через Телеграм-канал, а оттуда и до чата «Кинокотята» один шаг. Это явление широко известное в узкой среде. Когда я пришёл туда по приглашению одного из коллег (2019-й был на дворе), ничего не предвещало, что через некоторое время это будет отборная клоака. Постепенно градус токсичности повышался: от обсуждения новостей, постеров и трейлеров (рядом с восхвалением каждого материала Егора, конечно) аудитория перешла к о(б)суждению людей — начиная от «посмотрите на аватарку, вот урод(ка)» до щепетильных разборов чужих текстов, сопровождаемых оскорблениями и унижениями. Причём не важно, чей текст — Антона Долина или Васи Пупкина, который дебютировал в «РИА ФАН» (пример абстрактный; надеюсь, чувства Васи Пупкина, если он существует, не задел).
5. Аудитория «Кинокотят» существует по шаблонам психологии социального влияния. Вы наверняка видели эксперимент «Обе белые» из научпопа 70-х, где наглядно демонстрируют, как работает стадное чувство у детей. У взрослых, если что, точно также. Когда что-то приносят в чат, важно заявление альфы, а за ним повторяют остальные — лишённые «голоса», не имеющие права на своё мнение. Отсюда совершенно естественно возникает страх осуждения, о котором писали девушки: «Боюсь, что он унизит меня в своём чате». Если у тебя есть своё мнение и оно, не дай Бог, не совпадает с мнением Егора, проваливай — тебе здесь не рады. Не скажу ничего нового: механизмы манипуляции, отточенные, судя по рассказам, в личной жизни, Егор использует на всех, кто его окружает.