брака намеревается держать принца и принцессу Уэльских поближе к себе и ко двору». Но приезд Екатерины был отложен больше чем на год, и на момент их свадьбы в ноябре 1501 года Артуру было уже пятнадцать лет, а Екатерине — почти шестнадцать. Они достигли именно того возраста, когда считались уже вполне зрелыми, чтобы позволить им жить вместе[60]. Но король, памятуя о «нежном возрасте сына», всё же посчитал за лучшее держать их порознь. На том же настаивали и дуэнья Екатерины, Эльвира Мануэль, и испанский посланник Педро де Аяла, тогда как Родриго де Пуэбла выступал за то, чтобы Артур и Екатерина жили вместе и как можно скорее зачали ребёнка, упрочив тем самым англо-испанский альянс.
В середине декабря вопрос о совместном проживании юной четы был снова открыт. Артур возвращался в Ладлоу, и Генрих пытался добиться от Екатерины ответа, хотела ли она ехать с мужем. Та отвечала, что «поступит так, как будет угодно ему». Её капеллан, Алессандро Джеральдини, при поддержке де Пуэблы добившись аудиенции у Генриха VII, упрашивал его ни при каких условиях не разлучать их, иначе родители принцессы были бы недовольны, а сама Екатерина — «в отчаянии».
В конце концов, король переменил своё первоначальное решение о раздельном проживании, и 21 декабря Артур и Екатерина вместе отбыли в Ладлоу, по дороге остановившись в Вудстоке, графство Оксфордшир, и отпраздновав там Рождество 1501 года. В Ладлоу Артур продолжил занятия с Томасом Линакром, а также вновь вернулся к своим государственным обязанностям, участвуя в заседаниях Совета Уэльса и в вынесении вердиктов после рассмотрения различных судебных тяжб. О взаимоотношениях Артура и Екатерины за период брака известно немногое. Согласно донесениям испанских посланников, они испытывали друг к другу приязнь. Между собой они скорее всего общались на латыни (оба свободно владели этим языком) и, вероятно, на французском.
На Пасху, 27 марта 1502 года, Артур тяжело заболел и через неделю, 2 апреля, скончался. Упадок сил у принца наблюдался ещё с Жирного вторника (8 февраля 1502 года), как полагали его прислужники, причиной тому было чрезмерное рвение при исполнении супружеских обязанностей. Его камердинер Уильям Томас позднее сообщал, что неоднократно провожал принца в опочивальню Екатерины, где тот оставался на всю ночь; Морис Сент Джон считал, что «Артур начал угасать… из-за того, что возлежал с леди Екатериной».
Тем не менее он был достаточно здоров для участия в церемонии омовения ног пятнадцати беднякам, состоявшейся 24 марта в Великий четверг, но вскоре состояние его резко ухудшилось, и последовала смерть. Среди возможных причин его смерти указываются потница, которую современные исследования связывают с хантавирусной инфекцией, инфлюэнца, диабет, астма, чума, пневмония, туберкулёз и тестикулярный рак. Екатерина по неизвестной причине также была нездорова, однако вскоре оправилась.
Сэр Ричард Поул, камергер Артура, немедленно отправил вести о смерти принца в Гринвич, где в то время находился королевский двор, и 4 апреля исповедник Генриха VII сообщил ему о случившемся. Король был подавлен известием и немедленно вызвал к себе королеву, принявшуюся утешать его, напоминая «о нашем прекрасном принце и двух принцессах», которые смогут продолжить династическую линию, и о том, что оба они «ещё достаточно молоды», чтобы иметь и других детей.
Организация похорон была поручена Томасу Говарду, графу Суррею. Забальзамированное тело принца было выставлено для прощания в его покоях в течение трёх недель. В день святого Георгия, 23 апреля, в приходской церкви Ладлоу и в Бьюдли была отслужена заупокойная месса, а затем останки принца Уэльского были погребены в Вустерском соборе, где его гробница находится и поныне. Позже над нею была возведена часовня, украшенная соединёнными геральдическими щитами и эмблемами Артура и Екатерины. В годы правления Эдуарда VI часовня подверглась разорению, как и многие другие объекты церковной собственности.
Главными скорбящими на похоронах выступили Томас Говард и Грифид ап Рис. В соответствии с правилами этикета членам королевской семьи запрещалось видеть