СЕРЕБРЯНЫЙ ВЕК. Поэзия

Саша Черный. КАРНАВАЛ В ГЕЙДЕЛЬБЕРГЕ Город спятил. Людям надоели Платья серых будней – пиджаки. Люди тряпки пестрые надели, Люди все сегодня – дураки. Умничать никто не хочет больше, Так приятно быть самим собой... Вот костюм кичливой старой Польши, Вот бродяги шествуют гурьбой. Глупый Михель с пышною супругой Семенит и машет колпаком, Белый клоун надрывается белугой И грозит кому-то кулаком. Ни проехать, ни пройти, Засыпают конфетти. Щиплют пухленьких жеманниц. Нет манер, хоть прочь рубаху! Дамы бьют мужчин с размаху, День во власти шумных пьяниц. Над толпою – серпантин, Сетью пестрых паутин, Перевился и трепещет. Треск хлопушек, свист и вой, Словно бешеный прибой, Рвется в воздухе и плещет. Идут, обнявшись, смеясь и толкаясь, В открытые настежь пивные. Идут, как братья, шутя и ругаясь, И все такие смешные... Смех людей соединил, Каждый пел и каждый пил, Каждый делался ребенком. Вон судья навеселе Пляшет джигу на столе, Вон купец пищит котенком. Хор студентов свеж и волен – Слава сильным голосам! Город счастлив и доволен, Льется пиво по столам... Ходят кельнерши в нарядах – Та матросом, та пажом, Страсть и дерзость в томных взглядах. «Помани и... обожжем!» Пусть завтра опять наступают будни, Пусть люди наденут опять пиджаки, И будут спать еще непробудней – Сегодня мы все – дураки... Братья! Женщины не щепки – Губы жарки, ласки крепки, Как венгерское вино. Пейте, лейте, прочь жеманство! Завтра трезвость, нынче пьянство... Руки вместе – и на дно! <1909> Саша Черный. ЛИРИЧЕСКИЕ САТИРЫ (Сб. САТИРЫ) #черный

Саша Черный. КАПРИЗНЫЕ ВИРШИ Помню май в Берлине блеклом: Каждый день, как раб наемный, Дождь с утра дубасил в стекла – Монотонный, неуемный... Хлюпал-булькал плеск струистый. Разбухало все в природе, – Вишни были водянисты, И табак сырел в комоде. Переулок был безлюден, Тая в мутной синеве, И мозги мои, как студень, Колыхались в голове. Не потоп ли? Весь в смущенье, Ощутил я трепет рабий: Потерял Господь терпенье, – И опять разверзлись хляби... Я к издателю собрался Сговориться о ковчеге, Но подумал... и остался: Пусть уж тонет, дьявол пегий! Сквозь гардины с дрожью в теле Заглянул я за карниз: Пустяки! Вода с панели Уходила в трубы вниз. А теперь сижу я в Риме. Август месяц на исходе, Но лучи неукротимы От восхода до захода. Ртуть за градусник полезла, Сохнут пальмы, скачут блохи, Вся вода в трубе исчезла И из крана – только вздохи. Целый день лимонным соком Укрощаю душный жар, А сквозь ставень медным оком Рдеет солнечный пожар. О Господь! Твои загадки Выше нашего сознанья... Мне ли править опечатки В пестрой книге мирозданья? Но глаза к Тебе подъемлю, Чтоб Тебя обеспокоить: Ты не мог ли нашу землю Лучше как-нибудь устроить? Климат мог быть в центре суше, А на юге посвежей, Или б дал нам вместо туши Тело легкое чижей... Дождь иль зной, а чиж-мечтатель Распевает гимн в три ноты. Платье, кровля и издатель – Никакой о них заботы! Что ему наш мир бездушный, Революции и визы? Вон обед его воздушный – Сотни мошек бледно-сизых... Вся земля ему отрада, Всюду родина над ним – И совсем ему не надо Ни в Берлин летать, ни в Рим. 1923 Рим Саша Черный. КАПРИЗНЫЕ ВИРШИ (Сб. СТИХОТВОРЕНИЯ, НАПИСАННЫЕ В ЭМИГРАЦИИ И НЕ ВХОДИВШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ ИЗДАНИЯ (1920 - 1932)) #черный

Саша Черный. КАМИН (Эмигрантская элегия) Нет печки, увы! Русской кафельной печки С чугунной сквозистой у края дверцей, – А на дверце дородный Ахилл, Сидящий в шлеме с копьем у толстой щеки. В кирпичном устье стреляли поленья – Обрубки березы, цвета слонового бивня. Капал сок и сонно шипел, Языки, завиваясь спиралью, лизали кору, Застилались сиренево-матовым дымом И уносились в багряную глубь Огневым полотенцем В брызгах взлетающих искр. Всю ночь держалось тепло! Привинченный туго Ахилл Излучал ровно-греющий пыл, И меркнущий кафель, ладонь обжигая, Теплей был орловской купчихи... Ну, что ж... Обойдемся камином. Славная штука этот камин! Кресло, шипенье пекущихся яблок! Котелок с бурлящей водой И, пожалуй, на вертеле жирная утка... Косые капли дождя Монотонно секут запотевшие стекла... Замок притих. На плече чуть урчит задремавший котенок, В замковом парке голые липы шумят. На потолочных, насквозь прокопченных стропилах Романтическим заревом вьется огонь... Чудесно!.. Эй, там, мажордом, Подбросьте-ка два-три дубовых бревна, – Что их жалеть!.. Не угодно ль, я расскажу вам теперь, Правдиво и просто, Об этом самом камине? Чуть свет угольщик хмурый трезвонит... В кухне – северный полюс! Сонный и злой, дрожа, отпираешь задвижку, Загремит по железному ящику угольный дождь. Насыпешь лопаткой в ведро И тащишь, угрюмо зевая, к камину. Не дыша и чихая, глаза закрывая рукой, Выгребаешь пылящую мякоть золы – И кладешь в решетку газеты. (Правые – ярче горят, Но левые – дольше, пожалуй...) Зажжешь две пачки растопок в липкой обмазке И на корточках молча замрешь – На минуту, не больше... И вот... О грозный момент! Навалишь на чахлый огонь Груду угольных круглых лепешек, Дым едкими струйками густо повалит, Растопки замрут... Где пламя? Ау! Напрасно, черный, как негр, на пол ложишься и дуешь, Машешь обшарпанным грязным крылом И, черновую поэму в клочки изодрав, Бледный огонь вызываешь... Легче мокрую кошку зажечь, Чем этот проклятый камин! О, как жадно в туннелях метро На рекламы известные смотришь С «Саламандрами» разного типа. Как горько вздыхаешь, когда у знакомых в гостях Отопленье центральное видишь у двери... Одним утешеньем живешь: апрель недалек, Наглухо этот камин ненавистный закроешь И солнцем, щедрою печкой для всех, Огреешь продрогшие стены... <1925> Саша Черный. ЭМИГРАНТСКИЙ УЕЗД (Сб. СТИХОТВОРЕНИЯ, НАПИСАННЫЕ В ЭМИГРАЦИИ И НЕ ВХОДИВШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ ИЗДАНИЯ (1920 - 1932)) #черный

Саша Черный. КАМЕНЩИКИ Ноги грузные расставивши упрямо, Каменщики в угловом бистро сидят, – Локти широко уперлись в мрамор... Пьют, беседуют и медленно едят. На щеках – насечкою известка, Отдыхают руки и бока. Трубку темную зажав в ладони жесткой, Крайний смотрит вдаль, на облака. Из-за стойки розовая тетка С ними шутит, сдвинув вина в масть... Пес хозяйский подошел к ним кротко, Положил на столик волчью пасть. Дремлют плечи, пальцы на бокале. Усмехнулись, чокнулись втроем. Никогда мы так не отдыхали, Никогда мы так не отдохнем... Словно житель Марса, наблюдаю С завистью беззлобной из угла: Нет пути нам к их простому раю, А ведь вот он – рядом, у стола... Саша Черный. ПАРИЖСКИЕ БУДНИ (Сб. СТИХОТВОРЕНИЯ, НАПИСАННЫЕ В ЭМИГРАЦИИ И НЕ ВХОДИВШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ ИЗДАНИЯ (1920 - 1932)) #черный

Саша Черный. КАК Я ЖИВУ И НЕ РАБОТАЮ На заре отправляюсь в Булонский мой лес, – Он подчас заменяет Таити... Над прудом чуть дымится жемчужный навес. В этот час вы, я думаю, спите? Выгнув шею в большое французское S, Черный лебедь торопит: «Дай булки!» Я крошу ему булку. А с лона небес Солнце брызжет во все закоулки. * * * Если кто-нибудь скажет (болтун-следопыт!), Что встаю я обычно в двенадцать, – Это грубая сплетня, и в частный мой быт Попросил бы его не вторгаться... Стадо ланей бесшумным движеньем копыт Топчет плющ у песчаного яра. Зацветает рябина. Ворона кричит. На скамейке целуется пара. * * * Под мостами у Сены часами торчу. Рыболовы, смиренные тени, Приковавши глаза к камышинке-бичу, Ждут добычи, расставив колени. Целый день я, волнуясь, смотрю и молчу... В мутных струйках полощутся шпильки, Но никто, вырывая бечевку к плечу, Не поймал даже крошечной кильки. * * * Дома тоже немало забавных минут: Кот заходит с визитом в окошко, Впрочем, кот этот – наглый отъявленный плут, Оказался впоследствии кошкой. У меня на диване, смутив мой уют, Разродился он в прошлое лето... Кот иль кошка, другие пускай разберут, – Но зачем же рожать у поэта?!.. * * * Иногда у консьержки беру на прокат Симпатичного куцего фокса. Я назвал его «Микки», и он мой собрат – Пишет повести и парадоксы. Он тактичен и вежлив от носа до пят, Никогда не ворчит и не лает. Лишь когда на мандоле я славлю закат, – «Перестань!» – он меня умоляет. * * * Три младенца игру завели у крыльца: Два ажана поймали воришку... Вор сосновым кинжалом пронзил им сердца, А ажаны его за манишку... Наигрались – к окну. Три румяных лица. Друг на друга глазеем лукаво. Мандарин, апельсин и кусок леденца, – До моста долетит моя слава! * * * Прибежит, запыхавшись, бродячий сосед. В лапе хлеб, словно жезл Аарона. Отгрызет, – постучит каблуком о паркет, Словит моль и раздавит влюбленно. – «До свиданья! Бегу. Проморгаю обед...» Отгрызет и галопом за двери. Под окном – для чего посмотрел я ей вслед? – Проплыла крутобокая пери... * * * Если очень уж скучно, берусь за пилу, Надеваю передник французский, И дубовые планки, склонившись к столу, Нарезаю полоскою узкой... Меланхолик! Встань твердой стопой на полу, Мастери жизнерадостно рамы: Это средство разгонит душевную мглу У любого мужчины и дамы. * * * А работа? О ней мы пока помолчим. Занавеску задернем потуже... Над весенним платаном опаловый дым, Воробей кувыркается в луже, В облаках выплывает сверкающий Рим, – Никакой не хочу я «работы»... Ни в журнал, ни в газеты, бездельем храним, Ни строки не пошлю до субботы. 1926, март Париж Саша Черный. ИЗ ДНЕВНИКА ПОЭТА (Сб. СТИХОТВОРЕНИЯ, НАПИСАННЫЕ В ЭМИГРАЦИИ И НЕ ВХОДИВШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ ИЗДАНИЯ (1920 - 1932)) #черный

Саша Черный. КАК ФРАНЦЫ ГУЛЯЮТ Набив закусками вощеную бумагу, Повесивши на палки пиджаки, Гигиеническим, упорно мерным шагом Идут гулять немецкие быки. Идут за полной порцией природы: До горной башни «с видом» и назад, А рядом их почтенные комоды Подоткнутыми юбками шумят. Увидят виллу с вычурной верандой, Скалу, фонтан иль шпица в кружевах – Откроют рты и, словно по команде, Остановясь, протянут сладко: «Ах!» Влюбленные, напыживши ланиты, Волочат раскрахмаленных лангуст И выражают чувство деловито Давлением локтей под потный бюст. Мальчишки в галстучках, сверкая глянцем ваксы, Ведут сестер с платочками в руках. Все тут: сознательно гуляющие таксы И сосуны с рожками на шнурках. Идет ферейн «Любителей прогулок», Под жидкий марш откалывая шаг. Десятков семь орущих, красных булок, Значки, мешки и посредине флаг. Деревья ропщут. Мягко и лениво Смеется в небе белый хоровод, А на горе ждет двадцать бочек пива И с колбасой и хлебом – пять подвод! <1910> Саша Черный. У НЕМЦЕВ (Сб. САТИРЫ И ЛИРИКА) #черный

Саша Черный. К ПУДЕЛЮ Черный пудель, честная собака! Незнаком тебе ни Кант, ни Лев Толстой, И твое сознанье полно мрака: Кто учил тебя быть доброй и простой? Любишь солнце, человека, игры, К детворе во всю несешься прыть... Если люди стали все, как тигры, Хоть собаке надо доброй быть. Ведь никто не драл тебя дубиной И брошюр партийных не давал, – Но, спеша вдоль стен домой с корзиной, Не сбежишь ты с хлебом, как шакал. И когда на шум собачьей драки Сквозь забор ты мчишься через жердь, Не грызешь ты сбитой с ног собаки, Не визжишь, как бешеная: «Смерть». Ты чутка, полна ума и чести, Не протянешь лапы наглецу, И значок собачий твой из жести Многим людям более к лицу... «Человек – звучит чертовски гордо» – Это Горький нам открыл, Максим. Ты не веришь? Ты мотаешь мордой? Ты смеешься, кажется, над ним? <1920> Саша Черный. УТЕШЕНИЕ (Сб. СТИХОТВОРЕНИЯ, НАПИСАННЫЕ В ЭМИГРАЦИИ И НЕ ВХОДИВШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ ИЗДАНИЯ (1920 - 1932)) #черный

Саша Черный. К ПРИЕЗДУ ФРАНЦУЗСКИХ ГОСТЕЙ Слава богам! Петроград посетили французские гости. Сладкие вести теперь повезут они в вольный Париж: Пышных, развесистых клюкв и медведей на Невском не видно, Но у «Медведя» зато французская кухня вполне. Русский казенный оркестр гремел без препон Марсельезу, В честь двух парламентских стран выпил французский посол – «Гений финансов» теперь пеплом посыплет прическу И с благородной тоской Милюкову портфель передаст!.. Где ж интендантский грабеж, реформобоязнь и Думбадзе, Черные сотни, застой, гучковская Дума и гнет? О, безобразная ложь русских слепцов-эмигрантов! Сладкую весть повезут французские гости в Париж... 1910 г., февраль Саша Черный. НЕВОЛЬНАЯ ДАНЬ (Сб. САТИРЫ) #черный

Саша Черный. К ЖЕНСКОМУ СЪЕЗДУ (Декабрь, 1908) Не спорьте о мужских правах, – Все объяснимо в двух словах: Нет прав у нас, Как и у вас. И если в Третьей Думе мы Цветем, как розы средь зимы, То благо вам, – Что вы не там. Вы с нами пламенно ползли – Вы с нами нынче на мели. И вы, и мы – Добыча тьмы. Но мудрых нет как нет у нас, Во век их не было у вас, И мы, и вы Без головы... Чьи сны давно уже мертвы? Кто будет в Мекке, мы иль вы? Ни мы, ни вы... Ни вы, ни мы... А в воду ужас каждый час Толкает больше – вас иль нас? У двух полов – Хорош улов. Не спорьте о мужских правах, Все объяснимо в двух словах: Коль пасс, так пасс, Для нас и вас... <1908> Саша Черный. НЕВОЛЬНАЯ ДАНЬ (Сб. САТИРЫ) #черный

Саша Черный. К ДВУХСОТЛЕТИЮ АКАДЕМИИ НАУК Убившие свободную науку, Ученых изгонявшие бичом, Забавную придумали вы штуку, Труп Академии венчая кумачом... Честнее был и Пугачев, и Разин: «Сарынь на кичку!» Резали спроста... Палач Культуры трижды лжив и грязен, Лобзая жертву в мертвые уста. Кичиться ль вам двухвековою славой Рассадника науки и добра? Ведь этот храм пустой, но величавый, Не даст вам даже горсти серебра... В Вольтеры навязавши комсомольца, Европу вы решили удивить? Наука – не награбленные кольца, – Напрасна ваша каторжная прыть. Наука мстит. Под фирмой «пролетарской» Грызет букварь зазнавшийся профан. Весь ваш приплод: Лойола Луначарский И коллективный красный Митрофан. И если семь досужих европейцев К вам приплывут на мертвый юбилей, – Так посещали некогда индейцев, Сходя опасливо с высоких кораблей... Труби же, Ложь! Сгребай с чужих покосов Священный прах в Научный Исполком. Не встанет из могилы Ломоносов... А если б встал: они б его штыком! <1925> Саша Черный. ИЗ ЗЕЛЕНОЙ ТЕТРАДКИ (Сб. СТИХОТВОРЕНИЯ, НАПИСАННЫЕ В ЭМИГРАЦИИ И НЕ ВХОДИВШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ ИЗДАНИЯ (1920 - 1932)) #черный

Андрей Белый. КУПЕЦ Прогуляй со мною лето: Я тебе, дружок, Канареечного цвета Заколю платок. Коль отдашь тугие косы Мне на ночь одну, – Сапожки на ноги босы Сам я натяну. Коли нонче за целковый Груди заголишь, – Под завесою шелкoвой Ночь со мной поспишь, – Так ужо из крепких бревен – Сколочу наш дом, Так ужо с села поповен В гости призовем. Ты сумей меня растрогать: Я – купец богат – Сею лен, скупаю деготь И смолю канат. Борода моя – лопата, Волосата грудь. Не гоняюсь за богатой: Ты моею будь. Плачет девка, ручки сложит: «Не томи меня». Без него прожить не может Ни едина дня. Он – высокий, чернобровый, Статный паренек, За целковый ей ковровый Подарил платок. 08. Серебряный Колодезь Андрей Белый. ДЕРЕВНЯ (Сб. ПЕПЕЛ, ред. 1909 г.) #белый

Андрей Белый. КУЛАК Прогуляй со мною лето: Я тебе, дружок, Канареечного цвета Заколю платок. Коль отдашь тугие косы Мне на ночь одну, – Сапожки на ноги босы Сам я натяну. А ужо – из крепких бревен Сколочу наш дом, А ужо – с села поповен В гости призовем. Ты сумей меня растрогать: Я – купец богат – Сею лен, скупаю деготь И смолю канат. Борода моя – лопата, Волосата грудь. Не гоняюсь за богатой: Будь моею, будь. Плачет девка, ручки сложит: "Не томи меня". Без "н е г о" прожить не может Ни едина дня. Он – высокий, чернобровый, Статный паренек – За целковый ей ковровый Подарил платок. 08. Андрей Белый. ЗЛАЯ ДЕРЕВНЯ (Сб. ПЕПЕЛ, ред. 1929 г.) #белый

Андрей Белый. КРЫЛАТАЯ ДУША. Танка Твоих очей голубизна Мне в душу ветерком пахнула: Тобой душа озарена... Вот вешним щебетом она В голубизну перепорхнула. 1918 Москва Андрей Белый. ЗВЕЗДА. Новые стихи #белый

Андрей Белый. КРОТКИЙ ОТДЫХ Я изранен в неравном бою. День мой труден и горек. День пройдет: я тебя узнаю В ласке тающих зорек. От докучных вопросов толпы Я в поля ухожу без ответа: А в полях – золотые снопы Беззакатного света. Дробный дождик в лазурь Нежным золотом сеет над нами: Бирюзовые взоры не хмурь – Процелуй, зацелуй ветерками. И опять никого. Я склонен, – Я молюсь пролетающим часом. Только лен Провевает атласом. Только луг Чуть сверкает в сырой паутине, Только бледно сияющий круг В безответности синей. 05. Москва Андрей Белый. ПРОСВЕТЫ (Сб. ПЕПЕЛ, ред. 1909 г.) #белый

Андрей Белый. КОШМАР СРЕДИ БЕЛА ДНЯ Солнце жжет. Вдоль тротуара под эскортом пепиньерок вот идет за парой пара бледных, хмурых пансионерок. Цепью вытянулись длинной, идут медленно и чинно – в скромных, черненьких ботинках, в снежно-белых пелеринках… Шляпки круглые, простые, заплетенные косицы – точно все не молодые, точно старые девицы. Глазки вылупили глупо, спины вытянули прямо. Взглядом мертвым, как у трупа, смотрит классная их дама. «Mademoiselle Nadine, tenez-vous Droit»…* И хмурит брови строже. Внемлет скучному напеву обернувшийся прохожий… Покачает головою, удивленно улыбаясь… Пансион ползет, змеею между улиц извиваясь. 1903 Москва _____________ Мадемуазель Надин, держитесь прямо (фр.). Андрей Белый. ПРЕЖДЕ И ТЕПЕРЬ (Сб. ЗОЛОТО В ЛАЗУРИ) #белый

Андрей Белый. КОРОЛЬ Проходит дорогой Из мира ушедший – В короне двурогой Король сумасшедший. И блещут огромные Синие Очи – В зловещие, темные Линии Ночи. И плещут из пыли Клочки багряницы, – Как красные крылья Испуганной птицы. Он в дикое поле Бросает Ладони – И дикое поле Топочет Погоней. 1931 Кучино Андрей Белый. СТИХИ, НЕ ВОШЕДШИЕ В ОСНОВНЫЕ СБОРНИКИ #белый

Андрей Белый. КОЛЬЦО – «Кольцо – – Сними мое: Мое, как лед – Лицо! – В сырой, – – Как лед, глухой Земле – скорей Укрой!.. – Мой дух – – Сквозной взметет В поля – сквозной Возду`х!.. * – Тебя – – Найдет серебряным Лучом Кипя – – Любовь! – – Моя!..» И – то – ж – – Благоухающее Поле, – Рожь, – В ночь Улетающие Волны, ветер, Ночь… Гул Вдруг набрякавших Колокольцов – Плеснул, Как в сон – – Проплакавший, Серебряный – Трезвон – – Тех – – Похорон… 1931 Москва __________________ *«Возду`х» (а не во`здух): покров на умерших. Андрей Белый. СТИХИ, НЕ ВОШЕДШИЕ В ОСНОВНЫЕ СБОРНИКИ #белый

Андрей Белый. КОЛЬЦО И ночь, и день бежал. Лучистое кольцо Ушло в небытие. Ржаной, зеленый вал плеснул в мое лицо – В лицо мое: "Как камень, пущенный из роковой пращи, Браздя юдольный свет, Покоя ищешь ты. Покоя не ищи. Покоя нет. В покое только ночь. И ты ее найдешь. Там – ночь: иди туда..." Смотрю: какая скорбь. Внемлю: бушует рожь. Взошла звезда. В синеющую ночь прольется жизнь моя, Как в ночь ведет межа. Я это знал давно. И ночь звала меня, Тиха, свежа, – Туда, туда... 1907 Петровское Андрей Белый. ТРИСТИИ (Сб. УРНА) #белый

Андрей Белый. КОЛОС Клонится колос родимый, Ветер, – внемли и подъемли – – с пажитей, с пашни – Клубы воздушного дыма, – Дымные золота земли! Юность моя, – залитая! Годы, разбитые втуне!.. – – К ниве, к озимой – Ласково льнут, пролетая Легкие, легкие луни... Буду я градом – Исколот... Желтая пыль – Опостылит... – В неба лазурного холод – Город – Из золота – Вылит. 06. Андрей Белый. В ПОЛЯХ (Сб. ПЕПЕЛ, ред. 1929 г.) #белый

Андрей Белый. КОГДА... Г о л о с в е т р а. "Когда сквозных огней Росы листок зеленый На мой томящий одр Нальет и отгорит, – Когда дневных лучей Слепящий ток, червленый, Клоня кленовый лист, По купам прокипит, – Когда, багров и чист, Меня восток приметит, Когда нальет поток Своих сквозных огней: – Твоя душа, твоя, Мою призывно встретит (Последних дней моих, Твоих весенних дней...). Ну что ж? Тревожишься? Тревожиться не надо: Отрада вешняя кругом – Смотри: зари Отрада вешняя Нисходит к нам, отрада. Теперь склонись, люби, Лобзай – скажи: "Умри..." Лобзай меня! Вотще: И гаснет лик зажженный, Уже склоненный в сень Летейской пустоты... Прости, мой бедный друг! Прости, мой друг влюбленный! Тебе я отдал жизнь... Нет, не любила ты..." (Г о л о с в е т р а з а м и р а е т). Тогда сквозных огней Поток дневной, червленый, Клоня кленовый лист, По купам прокипел – Вотще! И, как слезой, Росой листок зеленый Так скромно их кропил... И скорбно отгорел. 1907 Петербург Андрей Белый. РАЗУВЕРЕНЬЯ (Сб. УРНА) #белый