СЕРЕБРЯНЫЙ ВЕК. Поэзия

Андрей Белый. ИСКУСИТЕЛЬ Врубелю О, пусть тревожно разум бродит И замирает сердце – пусть, Когда в очах моих восходит Философическая грусть. Сажусь за стол... И полдень жуткий, И пожелтевший фолиант Заложен бледной незабудкой; И корешок, и надпись: Кант. Заткет узорной паутиной Цветную бабочку паук – Там, где над взвеянной гардиной Обвис сиренью спелый сук. Свет лучезарен. Воздух сладок... Роняя профиль в яркий день, Ты по стене из темных складок Переползаешь, злая тень. С угла свисает профиль строгий Неотразимою судьбой. Недвижно вычерчены ноги На тонком кружеве обой. Неуловимый, вечно зыбкий, Не мучай и подай ответ! Но сардонической улыбки Не выдал черный силуэт. Он тронулся и тень рассыпал. Он со стены зашелестел; И со стены бесшумно выпал, И просквозил, и просерел. В атласах мрачных легким локтем Склонясь на мой рабочий стол, Неотвратимо желтым ногтем Вдоль желтых строк мой взор повел. Из серебристых паутинок Сотканный грустью лик кивал, Как будто рой сквозных пылинок В полдневном золоте дрожал. В кудрей волнистых, золотистых Атласистый и мягкий лен Из незабудок росянистых Гирлянды заплетает он. Из легких трав восходят турьи Едва приметные рога. Холодные глаза – лазури, – Льют матовые жемчуга; Сковали матовую шею Браслеты солнечных огней... Взвивается, подобный змею, Весь бархатный, в шелку теней. Несущий мне и вихрь видений, И бездны изначальной синь, Мой звездный брат, мой верный гений, Зачем ты возникаешь? Сгинь! Ты возникаешь духом нежным, Клоня венчанную главу. Тебя в краю ином безбрежном Я зрел во сне и наяву. Но кто ты, кто? Гудящим взмахом Разбив лучей сквозных руно, Вскипел, – и праздно прыснул прахом В полуоткрытое окно. С листа на лист в окошке прыснет, Переливаясь, бриллиант... В моих руках бессильно виснет Тяжеловесный фолиант. Любви не надо мне, не надо: Любовь над жизнью вознесу... В окне отрадная прохлада Струит перловую росу. Гляжу: – свиваясь вдоль дороги, Косматый прах тенит народ, А в небе бледный и двурогий, Едва замытый синью лед. Серпом и хрупким, и родимым Глядится в даль иных краев, Окуреваем хладным дымом Чуть продышавших облаков. О, пусть тревожно разум бродит Над грудою поблеклых книг... И Люцифера лик восходит, Как месяца зеркальный лик. 1908 Москва Андрей Белый. ФИЛОСОФИЧЕСКАЯ ГРУСТЬ (Сб. УРНА) #белый

Андрей Белый. ИНСПИРАЦИЯ В волне Золотистого Хлеба По-прежнему ветер бежит. По-прежнему Нежное Небо Над зорями грустно горит. В безмирные, Синие Зыби Лети, литургия моя! В земле – Упадающей Глыбе – О, небо, провижу тебя... Алмазами Душу Наполни, Родной стариною дыша: – Из светочей, Блесков, И молний, – Сотканная, – плачет душа. Все – вспомнилось: прежним приветом Слетает В невольный Мой стих – Архангел, клокочущий светом, – На солнечных Крыльях Своих. 1914 Арлесгейм Андрей Белый. ЗВЕЗДА. Новые стихи #белый

Андрей Белый. ИЗГНАННИК Покинув город, мглой объятый, Пугаюсь шума я и грохота. Еще вдали гремят раскаты Насмешливого, злого хохота. Я покидаю вас, изгнанник, – Моей свободы вы не свяжете. Бегу – согбенный, бледный странник – Меж золотистых, хлебных пажитей. Бегу во ржи, межой, по кочкам – Необозримыми равнинами. Перед лазурным василечком Ударюсь в землю я сединами. Меня коснись ты, цветик нежный! Кропи, кропи росой хрустальною! Я отдохну душой мятежной, Моей душой многострадальною. Заката теплятся стыдливо Жемчужнорозовые полосы. И ветерок взовьет лениво Мои серебряные волосы. 04. Андрей Белый. В ПОЛЯХ (Сб. ПЕПЕЛ, ред. 1929 г.) #белый

Андрей Белый. ИЗГНАННИК М. И. Сизову Покинув город, мглой объятый, Пугаюсь шума я и грохота. Еще вдали гремят раскаты. Насмешливого, злого хохота. Там я года твердил о вечном – В меня бросали вы каменьями. Вы в исступленьи скоротечном Моими тешились мученьями. Я покидаю вас, изгнанник, – Моей свободы вы не свяжете. Бегу – согбенный, бледный странник – Меж золотистых, хлебных пажитей. Бегу во ржи, межой, по кочкам – Необозримыми равнинами. Перед лазурным василечком Ударюсь в землю я сединами. Меня коснись ты, цветик нежный. Кропи, кропи росой хрустальною! Я отдохну душой мятежной, Моей душой многострадальною. Заката теплятся стыдливо Жемчужно-розовые полосы. И ветерок взовьет лениво Мои серебряные волосы. 04. Москва Андрей Белый. ГОРЕМЫКИ (Сб. ПЕПЕЛ, ред. 1909 г.) #белый

Андрей Белый. ИЗ ОКНА ВАГОНА Эллису Поезд плачется. В дали родные Телеграфная тянется сеть. Пролетают поля росяные. Пролетаю в поля: умереть. Пролетаю: так пусто, так голо... Пролетают – вон там и вон здесь – Пролетают – за селами села, Пролетает – за весями весь; – И кабак, и погост, и ребенок, Засыпающий там у грудей: – Там – убогие стаи избенок, Там – убогие стаи людей. Мать-Россия! Тебе мои песни, – О, немая, суровая мать! – Здесь и глуше мне дай, и безвестней Непутевую жизнь отрыдать. Поезд плачется. Дали родные. Телеграфная тянется сеть – Там – в пространства твои ледяные С буреломом осенним гудеть. 08. Суйда Андрей Белый. РОССИЯ (Сб. ПЕПЕЛ, ред. 1909 г.) #белый

Андрей Белый. ИЗ ОКНА Гляжу из окна я вдоль окон: здесь – голос мне слышится пылкий и вижу распущенный локон… Там вижу в окне я бутылки… В бутылках натыкана верба. Торчат ее голые прутья. На дворике сохнут лоскутья… И голос болгара иль серба гортанный протяжно рыдает… И слышится: «Шум на Марица…» Сбежались. А сверху девица с деньгою бумажку бросает. Утешены очень ребята прыжками цепной обезьянки. Из вечно плаксивой Травьяты мучительный скрежет шарманки. Посмотришь на даль – огороды мелькнут перед взором рядами, заводы, заводы, заводы!.. Заводы блестят уж огнями. Собравшись пред старым забором, портные расселись в воротах. Забыв о тяжелых заботах, орут под гармонику хором. 1903 Андрей Белый. ПРЕЖДЕ И ТЕПЕРЬ (Сб. ЗОЛОТО В ЛАЗУРИ) #белый

Андрей Белый. ИДЕАЛ Я плакал безумно, ища идеал, Я струны у лиры в тоске оборвал… Я бросил в ручей свой лавровый венок… На землю упал… и кровавый цветок Сребристой росою окапал меня… …Увидел я в чаще мерцанье огня: То фавн козлоногий, усевшись на пне, Закуривал трубку, гримасничал мне, Смеялся на горькие слезы мои, Кричал: «Как смешны мне страданья твои…» Но я отвернулся от фавна, молчал… И он, уходя, мне язык показал; Копытом стуча, ковылял меж стволов. Уж ночь распростерла свой звездный покров… ______ Я плакал безумно, ища идеал… Я струны у лиры в тоске оборвал… «О, где же ты, счастье!..» Цветок кровяной Беззвучно качнулся, поник надо мной… Обход совершая, таинственный гном Внезапно меня осветил фонарем И, видя горючие слезы мои, Сказал: «Как смешны мне страданья твои…» Но я отвернулся от гнома, молчал… И он, одинокий, свой путь продолжал. ______ Я плакал безумно, ища идеал… Я струны у лиры в тоске оборвал… И ветер вздохнул над уснувшей сосной, И вспыхнул над лесом рассвет золотой… Гигант – вечный странник – куда-то спешил; Восток его радостный лик золотил… Увидел меня, головой мне кивнул, В восторге горячем руками всплеснул И криком окрестность потряс громовым: «Что было – прошло, разлетелось, как дым!.. Что было – не будет! Печали земли В туманную Вечность, мой брат, отошли…» Я красный цветок с ликованьем сорвал И к пылкому сердцу его прижимал… Август 1901 Андрей Белый. СТИХИ, НЕ ВОШЕДШИЕ В ОСНОВНЫЕ СБОРНИКИ #белый

Андрей Белый. ИГРЫ КЕНТАВРОВ Кентавр бородатый, мохнатый и голый на страже у леса стоит. С дубиной тяжелой от зависти вражьей жену и детей сторожит. В пещере кентавриха кормит ребенка пьянящим своим молоком. Шутливо трубят молодые кентавры над звонко шумящим ручьем. Вскочивши один на другого, копытами стиснувши спину, кусают друг друга, заржав. Согретые жаром тепла золотого, другие глядят на картину, а третьи валяются, ноги задрав. Тревожно зафыркал старик, дубиной корнистой взмахнув. В лес пасмурно-мглистый умчался, хвостом поседевшим вильнув. И вмиг присмирели кентавры, оставив затеи, и скопом, испуганно вытянув шеи, к пещере помчались галопом. 1903 Андрей Белый. ОБРАЗЫ (Сб. ЗОЛОТО В ЛАЗУРИ) #белый

Юргис Балтрушайтис. ИЗ ТЕНИ В СВЕТ То опьяненный синевой Плетусь стезею кочевой… То вновь, в докучной полумгле, Влачу свой жребий на земле… Из света в тень, из тени в свет, Иду, свершая свой завет… Из тени в свет, из света в тень, Меня уводит краткий день – От блеска утренней росы, От цвета вешней полосы, От детских игр – в кровавый бой, В пыланье выси голубой – К печали молкнущих полей, К тоске и плачу журавлей – И к тайной грани сна в снегу, На неизбежном берегу! Юргис Балтрушайтис. ГОРНАЯ ТРОПА. Часть III #балтрушайтис

Александр Блок. ИСПАНКЕ Не лукавь же, себе признаваясь, Что на миг ты был полон одной, Той, что встала тогда, задыхаясь, Перед редкой и сытой толпой... Что была, как печаль, величава И безумна, как только печаль... Заревая Господняя слава Исполняла священную шаль... И в бедро уперлася рукою, И каблук застучал по мосткам, Разноцветные ленты рекою Буйно хлынули к белым чулкам... Но, средь танца волшебств и наитий, Высоко занесенной рукой Разрывала незримые нити Между редкой толпой и собой, Чтоб неведомый северу танец, Крик Handá и язык кастаньет Понял только влюбленный испанец Или видевший Бога поэт. Октябрь 1912 Александр Блок. АРФЫ И СКРИПКИ (Сб. СТИХОТВОРЕНИЯ. КНИГА ТРЕТЬЯ) #блок

Александр Блок. ИНОК Никто не скажет: я безумен. Поклон мой низок, лик мой строг. Не позовет меня игумен В ночи на строгий свой порог. Я грустным братьям – брат примерный, И рясу черную несу, Когда с утра, походкой верной Сметаю с бледных трав росу. И, подходя ко всем иконам, Как строгий и смиренный брат, Творю поклон я за поклоном, И за обрядами обряд. И кто поймет, и кто узнает, Что ты сказала мне: молчи... Что воск души блаженной тает На яром пламени свечи... Что никаких молитв не надо, Когда ты ходишь по реке За монастырскою оградой В своем монашеском платке. Что вот – меня цветистым хмелем Безумно захлестнула ты, И потерял я счет неделям Моей преступной красоты. 6 ноября 1907 Александр Блок. ФАИНА (Сб. СТИХОТВОРЕНИЯ. КНИГА ВТОРАЯ) #блок

Александр Блок. ИЗ ГАЗЕТ Встала в сияньи. Крестила детей. И дети увидели радостный сон. Положила, до полу клонясь головой, Последний земной поклон. Коля проснулся. Радостно вздохнул, Голубому сну еще рад наяву. Прокатился и замер стеклянный гул: Звенящая дверь хлопнула внизу. Прошли часы. Приходил человек С оловянной бляхой на теплой шапке. Стучал и дожидался у двери человек. Никто не открыл. Играли в прятки. Были веселые морозные Святки. Прятали мамин красный платок. В платке уходила она по утрам. Сегодня оставила дома платок: Дети прятали его по углам. Подкрались сумерки. Детские тени Запрыгали на стене при свете фонарей. Кто-то шел по лестнице, считая ступени. Сосчитал. И заплакал. И постучал у дверей. Дети прислушались. Отворили двери. Толстая соседка принесла им щей. Сказала: «Кушайте». Встала на колени И, кланяясь, как мама, крестила детей. Мамочке не больно, розовые детки. Мамочка сама на рельсы легла. Доброму человеку, толстой соседке, Спасибо, спасибо. Мама не могла... Мамочке хорошо. Мама умерла. 27 декабря 1903 Александр Блок. РАСПУТЬЯ (Сб. СТИХОТВОРЕНИЯ. КНИГА ПЕРВАЯ) #блок

Александр Блок. ИДЕАЛ И СИРИУС Посв(ящается) Я долго странствовал по свету, Я все увидел, все узнал, Но, мглой туманною одета, Ты мимо шла, мой идеал. Я много понял звезд лучистых, Одна лишь тайный свет лила, Как лунный отблеск серебристый, Была печальна и светла. И долго вещие зеницы Смотрели в сумрачный туман, Где ярко-красные зарницы Мрачили неба океан. Теперь я понял тайну ночи, Нашел Тебя, мой Идеал... Твои лишь ныне блещут очи, Как вечно Сириус сверкал!.. 7 августа 1898 Дедово Александр Блок. РАЗНЫЕ СТИХОТВОРЕНИЯ. Часть первая, 1897-1899 (Сб. СТИХОТВОРЕНИЯ, НЕ ВОШЕДШИЕ В ОСНОВНОЕ СОБРАНИЕ) #блок

Александр Блок. ИВАНОВА НОЧЬ Мы выйдем в сад с тобою, скромной, И будем странствовать одни. Ты будешь за травою темной Искать купальские огни. Я буду ждать с глубокой верой Чудес, желаемых тобой: Пусть вспыхнет папоротник серый Под встрепенувшейся рукой. Ночь полыхнет зеленым светом, – Ведь с нею вместе вспыхнешь ты, Упоена в волшебстве этом Двойной отравой красоты! Я буду ждать, любуясь втайне, Ночных желаний не будя. Твоих девичьих очертаний – Не бойся – не спугну, дитя! Но, если ночь, встряхнув ветвями, Захочет в небе изнемочь, Я загляну в тебя глазами Туманными, как эта ночь. И будет миг, когда ты снидешь Еще в иные небеса. И в новых небесах увидишь Лишь две звезды – мои глаза. Миг! В этом небе глаз упорных Ты вся отражена – смотри! И под навес ветвей узорных Проникло таинство зари. 12 февраля 1906 Александр Блок. РАЗНЫЕ СТИХОТВОРЕНИЯ (Сб. СТИХОТВОРЕНИЯ. КНИГА ВТОРАЯ) #блок

Александр Блок. И ОПЯТЬ СНЕГА И опять, опять снега Замели следы... Над пустыней снежных мест Дремлют две звезды. И поют, поют рога. Над парами злой воды Вьюга строит белый крест, Рассыпает снежный крест, Одинокий смерч. И вдали, вдали, вдали, Между небом и землей Веселится смерть. И за тучей снеговой Задремали корабли – Опрокинутые в твердь Станы снежных мачт. И в полях гуляет смерть – Снеговой трубач... И вздымает вьюга смерч, Строит белый, снежный крест, Заметает твердь... Разрушает снежный крест И бежит от снежных мест... И опять глядится смерть С беззакатных звезд... 8 января 1907 Александр Блок. СНЕЖНАЯ МАСКА (Сб. СТИХОТВОРЕНИЯ. КНИГА ВТОРАЯ) #блок

Мирра Лохвицкая. ИСКУСИТЕЛЬ Он отступил с ропотом – и вместе с ним бежали тени ночи. «Потерянный рай». Мильтон «Отойди от меня, – я сказала Ему, – Ты – низвергнутый в вечную тьму. Отойди… Я иду по иному пути, Я хочу совершенство найти». Сжал Он руку мою. Он о перстне шептал: «Тайну клятв закрепляет металл». Но забытое слово истерлось давно; Договор воскресить не дано. Край одежды моей Он схватил и грозил Легионом карающих Сил. Но два белых меня осеняли крыла, – Я под дивной защитой была. И от века возлюбленный принял Он лик И склонился, и нежно приник. Тихо имя мое повторял – и оно Истомляло, журча – как вино. Но очами, узревшими благостный свет, На Него я взглянула в ответ. И восставший на свет – отступил от меня, Как туман – от дыхания дня. Мирра Лохвицкая. СТИХОТВОРЕНИЯ. ТОМ V (1902-1904) #лохвицкая

Мирра Лохвицкая. ИСКАНИЕ ХРИСТА Когда душа была чиста, Когда в возвышенных стремленьях Искала пламенно Христа, – Он мне являлся в сновиденьях. И вера детская росла, Горела в глубине сердечной, Как тихий свет Его чела – Не ослепляющий, но вечный. Потом, казалося, во мне Иссякли добрые начала. Ни наяву, ни в мирном сне О небесах я не мечтала. Хоть ни на миг в душе моей Не зарождалося сомненье, Но стали чужды прежних дней Живой восторг и умиленье. То был ли бред?.. То был ли сон?.. Иль образ призрачно-туманный? Но мне опять явился Он, Небесной славой осиянный! Лучи нетленного венца Лик дивный кротко озаряли, И очи благость без конца И милосердие являли. С тех пор тоски и страха нет. Что жизни гнет и мрак могилы? Когда надежды блещет свет, Любить и верить хватит силы! 1892 Мирра Лохвицкая. СТИХОТВОРЕНИЯ, НЕ ВОШЕДШИЕ В СБОРНИКИ #лохвицкая

Мирра Лохвицкая. ИЗ ОТГОЛОСКОВ ПРОШЛОГО Спустился вечер голубой, Сердцам усталым нежно вторя, – Он мирный сон принес с собой И мрак, и влажный запах моря. Но страшно мне, что ночь близка! С ее томящей негой лета – Придут мечты, придет тоска, И истерзают до рассвета! <1893> Мирра Лохвицкая. СТИХОТВОРЕНИЯ. ТОМ I (1889-1895) #лохвицкая

Мирра Лохвицкая. ИДЕАЛЫ Я помню, и в юные годы Мне жизнь не казалась легка, – Так жаждало сердце свободы, Так душу терзала тоска. Когда же ночные виденья Слетались на ложе ко мне, В каком-то не детском волненье Томилась я часто во сне. Не шалости, куклы, забавы, – Мне снилися страны чудес, Где пальм колыхалися главы На золоте алом небес. Мне чудился замок высокий И в розах ползучих балкон, Там ждал меня принц черноокий Как в сказке хорош и влюблен. Стоит он и смотрит так нежно, Весь в бархат и шелк разодет, На темные кудри небрежно Широкий надвинут берет… Исчезли и замки, и розы, Виденья волшебной весны; Поруганы детские грезы, Осмеяны чудные сны… Одной только вечной надежде Осталося место во мне, – И черные очи, как прежде, Мне блещут в блаженной стране. И призрачный мир мне дороже Всех мелких страстей и забот, – Ведь сердце осталось все то же, И любит, и верит, и ждет! <1895> Мирра Лохвицкая. СТИХОТВОРЕНИЯ. ТОМ I (1889-1895) #лохвицкая

Сергей Соловьев. ИЮЛЬСКИЙ ВЕЧЕР Изгородь Розовеет на малой горе. Хрустальная твердь бестелесней. Как молитвы тихой заре – Девушек дальние песни. Заря в вечернем храме Зажгла золотую свечу, Затеплила красный елей В хрустальных лампадах. Чу! Девушки с голубыми серпами Прошли домой с полей. Как одиноко Под покровом туманных пелен! Лучом заревого ока, Потускшим под облачной бровью, Запад, как мутной, сгустившейся кровью, Очервлен. Сергей Соловьев. ВЕСНЯНКИ (СБ. ЦВЕТЫ И ЛАДАН. 1907) #соловьев