СЕРЕБРЯНЫЙ ВЕК. Поэзия

Андрей Белый. КЕНТАВР Посвящается В. В. Владимирову Был страшен и холоден сумрак ночной, когда тебя встретил я, брат дорогой. В отчаянье грозном я розы срывал и в чаще сосновой призывно кричал: «О где ты, кентавр, мой исчезнувший брат – с тобой, лишь с тобою я встретиться рад!.. Напрасен призыв одичалой души: Ведь ты не придешь из сосновой глуши». И тени сгустились… И тени прошли… Блеснуло кровавое пламя вдали… Со светочем кто-то на слезы бежал, копытами землю сырую взрывал. Лукаво подмигивал. Взором блеснул и длинные руки ко мне протянул: «Здорово, товарищ… Я слышал твой зов… К тебе я примчался из бездны веков». Страданье былое, как сон, пронеслось. Над лесом огнистое солнце зажглось. Меж старых камней засиял ручеек. Из красной гвоздики надел я венок. Веселый кентавр средь лазурного дня дождем незабудок осыпал меня. Весь день старый в золоте солнца играл, зеленые ветви рукой раздвигал, а ночью туманной простился со мной и с факелом красным ушел в мир иной. Я счастья не мог позабыть своего: всё слышал раскатистый хохот его. Июль 1901 Серебряный Колодезь Андрей Белый. ОБРАЗЫ (Сб. ЗОЛОТО В ЛАЗУРИ) #белый

Андрей Белый. КАТОРЖНИК Н. Н. Русову Бежал. Распростился с конвоем. В лесу обагрилась земля. Он крался над вечным покоем, Жестокую месть утоля. Он крался, безжизненный посох Сжимая холодной рукой. Он стал на приволжских откосах – Поник над родною рекой. На камень упал бел-горючий. Закутался в серый халат. Глядел на косматые тучи. Глядел на багровый закат. В пространствах, где вспыхивал пламень, Повис сиротливый дымок. Он гладил и землю, и камень, И ржавые обручи ног. Железные обручи звоном Упали над склоном речным: Пропели над склоном зеленым – Гремели рыданьем родным. Навек распростился с Сибирью: Прости ты, родимый острог, Где годы над водною ширью В железных цепях изнемог, Где годы на каменном, голом Полу он валяться привык: Внизу – за слепым частоколом – Качался, поблескивал штык; Где годы встречал он со страхом Едва прозябающий день, И годы тяжелым размахом Он молот кидал на кремень; Где годы так странно зияла Улыбка мертвеющих уст, А буря плескала-кидала Дрожащий, безлиственный куст; Бросали бренчавшие бревна, Ругаясь, они на баржи, И берегом – берегом, ровно Влекли их, упав на гужи; Где жизнь он кидал, проклиная, Лихой, клокотавшей пурге, И едко там стужа стальная Сжигала ветрами в тайге, Одежду в клочки изрывая, Треща и плеща по кустам; – Визжа и виясь – обвивая, – Прощелкав по бритым щекам. Где до крови в холоде мглистом, Под жалобой плачущий клич, Из воздуха падая свистом, Кусал его бешеный бич, К спине прилипая, и кожи Срывая сырые куски... И тучи нахмурились строже. И строже запели пески. Разбитые плечи доселе Изъел ты, свинцовый рубец. Раздвиньтесь же, хмурые ели! Погасни, вечерний багрец! Вот гнезда, как черные очи, Зияя в откосе крутом, В туман ниспадающей ночи Визгливо стрельнули стрижом. Порывисто знаменьем крестным Широкий свой лоб осенил. Промчался по кручам отвесным. Свинцовые воды вспенил. А к телу струя ледяная Прижалась колючим стеклом. Лишь глыба над ним земляная Осыпалась желтым песком. Огни показались. И долго Горели с далеких плотов; Сурово их темная Волга Дробила на гребнях валов. Там искры, провеяв устало, Взлетали, чтоб в ночь утонуть; Да горькая песнь прорыдала Там в синюю, синюю муть. Там темень протопала скоком, Да с рябью играл ветерок. И кто-то стреляющим оком Из тучи моргнул на восток. Теперь над волной молчаливо Качался он желтым лицом. Плаксивые чайки лениво Его задевали крылом. 06-08. Серебряный Колодезь Андрей Белый. РОССИЯ (Сб. ПЕПЕЛ, ред. 1909 г.) #белый

Андрей Белый. КАРМА Н. А. Григоровой 1 Мне грустно... Подожди... Рояль, Как будто торопясь и споря, Приоткрывает окна в даль Грозой волнуемого моря. И мне, мелькая мимо, дни Напоминают пенной сменой, Что мы – мгновенные огни – Летим развеянною пеной. Воздушно брызжут дишканты В далекий берег прежней песней... И над роялем смотришь ты Неотразимей и чудесней. Твои огромные глаза! Твои холодные объятья! Но – незабытая гроза – Твое чернеющее платье. 2 Мы – роковые глубины, Глухонемые ураганы, – Упали в хлынувшие сны, В тысячелетние туманы. И было бешенство огней В водоворотах белой пены. И – возникали беги дней, Существований перемены. Мы были – сумеречной мглой, Мы будем – пламенные духи. Миров испепеленный слой Живет в моем проросшем слухе. 3 И знаю я; во мгле миров: Ты – злая, лающая Парка, В лесу пугающая сов, Меня лобзающая жарко. Ты – изливала надо мной Свои бормочущие были Под фосфорической луной, Серея вретищем из пыли. Ты, возникая из углов, Тянулась тенью чернорогой, Подняв мышиный шорох слов Над буквой рукописи строгой. И я безумствовал в ночи С тысячелетнею старухой; И пели лунные лучи В мое расширенное ухо. 4 Летучим фосфором валы Нам освещают окна дома. Я вижу молнии из мглы И – морок мраморного грома. Твое лучистое кольцо Блеснет над матовою гаммой; И – ночи веют мне в лицо Своею черной орифламмой. И – возникают беги дней, Существований перемены, Как брызги бешеных огней В водоворотах белой пены. И знаю я: во мгле миров Ты – злая, лающая Парка, В лесу пугающая сов, Меня лобзающая жарко. 5 Приемлю молча жребий свой, Поняв душою безглагольной И моря рокот роковой, И жизни подвиг подневольный. 1917 Поворовка Андрей Белый. ЗВЕЗДА. Новые стихи #белый

Андрей Белый. КАРЛУ БАУЭРУ Речь твоя – пророческие взрывы, А глаза – таимые прозоры: Синие, огромные разрывы В синие, огромные просторы. Мейстер Экхарт нашего столетья, – Помню ты из Арлесгейма в Дорнах Мимо нас в годину лихолетья Проходил, склонясь в цветах и в тернах. Помню: перламутровые травы, Купол ясноглавый, величавый, Розовые воздухи Эльзаса, Пушечные взрывы... из Эльзаса, Легкие, лепечущие ивы, Темные, гребенчатые горы, Синие, огромные разрывы В синие, огромные просторы. Андрей Белый. КОРОЛЕВНА И РЫЦАРИ. Сказки #белый

Андрей Белый. КАЛЕКА Там мне кричат издалека, Что нос мой – длинный, взор – суровый, Что я похож на паука, И страшен мой костыль дубовый, Что мне не избежать судьбы, Что злость в моем потухшем взгляде, Что безобразные горбы Торчат и спереди, и сзади... Так глухо надо мной в дупло Постукивает дятел пестрый… Глаза – как ночь; как воск – чело; На сердце – яд отравы острой; Угрозою кривится рот; В ресницах стекленеют слезы... С зарей проносится и гнет Едва зеленые березы Едва запевший ветерок И кружится на перекрестках, И плещется там мотылек На кружевных, сребристых блестках В косматых лапах паука; Моя дрожащая рука Протянется и рвет тенета... В душе – весенняя тоска: Душа припоминает что-то. Подглядываю в мягких мхах, Весь в лиственном, в прозрачном пухе, Ребенок в голубых цветах Там крылья обрывает мухе, – И тянется к нему костыль, И вскрикивает он невольно, И в зацветающую пыль Спасается – мне стыдно, больно – Спасается, в кулак свистя, И забирается в валежник. Я вновь один. Срываю я Мой нежный, голубой подснежник, – А вслед летят издалека Трусливые и злые речи, Что я похож на паука, И что костыль мне вздернул плечи, Что тихая моя жена, Потупившись им рассказала, Когда над цветником она, Безропотная, умирала, Как в мраке неживом, ночном Над старым мужем – пауком – Там плакала в опочивальне, Как изнывала день за днем, Как становилась все печальней; – Как безобразные горбы С ней на постель ложились рядом, Как, не снеся своей судьбы, Утаивала склянку с ядом, И вот... Так медленно бреду. Трещат и цикают стрекозы Хрустальные – там, на пруду. В ресницах стеклянеют слезы; Душа потрясена моя. Похрустывает в ночь валежник. Я вновь один. Срываю я Цветок единственный, подснежник. 08. Москва Андрей Белый. ПАУТИНА (Сб. ПЕПЕЛ, ред. 1909 г.) #белый

Андрей Белый. КАК И ВСЕГДА... Сергею Соловьеву Там – даль, чета берез, Там пруд: И плещет в пруд крылом Там рыболов; – Там возникал, там рос (Неведомый О чем) Тоскливый зов. Я ждал покорен, нем; А зов С годами рос... Я так любил, – Я отдал жизнь – зачем? Тебе Я все принес; Я все простил. Ты отошла... Не нужен я? Зачем, скажи – Зачем звала? И я молчу... Не нужен я?.. И вот с межи Плеснула мгла. Мой не услышан суд... Над жизнью, Уходя, Скажу: "Аминь". И та же даль... И пруд… Гляжу, Как в детстве я Гляделся в синь. За годом год течет... И плещет Пруд: "Скорей Ее забудь..." Склонясь, береза льет Волну Своих кудрей К нему на грудь. Один с моей тоской... Пусть Внемлю ей – о, пусть! – Моей душой. Какой там зов, – какой?.. О чем?.. Какая грусть!.. Как хорошо!.. 1907 Петровское Андрей Белый. ТРИСТИИ (Сб. УРНА) #белый

Андрей Белый. К РОССИИ Россия – Ты?.. Смеюсь и умираю, И ясный взор ловлю... Невероятная, Тебя – (я знаю) – В невероятности люблю. Опять в твои незнаемые муки Слетает разум мой: Пролейся свет в мои немые руки, Глаголющие тьмой. Как веющие, тающие маки, Мелькающие мне, – Как бабочки, сияющие знаки Летят на грудь ко мне. Судьбой – (Собой) – ты чашу дней наполни И чашу дней испей. Волною молний душу преисполни, Мечами глаз добей. Я – знаю все... Я – ничего не знаю. Люблю, люблю, люблю. Со мною – Ты... Смеюсь и умираю. И ясный взор ловлю. 1918 Москва Андрей Белый. ЗВЕЗДА. Новые стихи #белый

Андрей Белый. К НЕЙ Травы одеты Перлами. Где-то приветы Грустные Слышу, – приветы Милые... Милая, где ты, – Милая?.. Вечера светы Ясные, – Вечера светы Красные... Руки воздеты: Жду тебя... Милая, где ты, – Милая? Руки воздеты: Жду тебя В струях Леты, Смытую Бледными Леты Струями... Милая, где ты, – Милая? 1908 Москва Андрей Белый. ФИЛОСОФИЧЕСКАЯ ГРУСТЬ (Сб. УРНА) #белый

Юргис Балтрушайтис. КУЗНЕЦ Кузнец упорный, что куешь – Затвор на склеп, где тлеет ложь, Глухую цепь, стальной засов На рабство дел и рабство снов, Несокрушимо-крепкий щит От слез, насилья и обид! – Отныне взрыл мой звонкий труд В земле безмерность божьих руд, И юной мощью рук моих Я должен выковать из них, Как мне назначил мой Творец, Державу, скипетр и венец. – Уже красна в моем огне Вся сталь, что Зодчий вверил мне, Но, груз полос моих дробя, Я впредь венчаю сам себя, И с гордым трепетом кую Свой миг и час, судьбу свою! Аминь! Из пепла мир возник! Он весь, как девственный рудник, Открыт упорству твоему, И пусть твой горн, служа ему, Цветет в веках, как свет живой, И – да святится Молот твой! Юргис Балтрушайтис. ЛИЛИЯ И СЕРП #балтрушайтис

Юргис Балтрушайтис. КРУГ ВЕКОВЕЧНЫЙ Валерию Брюсову Близится ночь к рассвету… Ясен шелест листвы… Строится стебель к цвету, Цвет лишь ждет синевы… Ширит заря тревогу, Зыбко искрясь в пыли… Тянется сердце к Богу С темным вздохом земли… Льется, как пламя, в воды Синий, радостный день – Холит земные всходы, В полдень, светлая тень… Все, что цвело-боролось, К часу тайного сна Вскинулось ввысь, как колос, С малой данью зерна… Клонится путь к ночлегу, Меркнет и тень и зной… Слава дневному бегу! Слава тайне ночной! Юргис Балтрушайтис. ГОРНАЯ ТРОПА. Часть I #балтрушайтис

Юргис Балтрушайтис. КРАСНЫЙ ЗВОН Всем пасынкам земли родной СВЕТЛАЯ ЗАУТРЕНЯ Нисходит свет Преображенья На беглость часа и века, – Свершилось вещее томленье, Сбылась великая тоска! Свободный Плуг, а не ленивый Яремник отошедших лет – Взрыл всю дремоту темной нивы, И светит небу дольний цвет. Пыланье жизни невозбранно! Еще ступень, еще межа – И даль Земли Обетованной Раскроется без рубежа… И, восходя на царство шири, Возносит мощь свободных рук Лик солнца в солнечном потире В тот храм, в чьей славе – звездный круг… Расторгла сумрак жизни тесной Русь, вся распятая в былом, И в час Заутрени Воскресной Поет вселенский свой псалом! ЗОДЧИМ НОВИ В день чуда в русском бездорожьи Идите, каменщики божьи, Поправ навек свой долгий плен, Дробить гранит для гордых стен… Идите, плотники христовы, Свершая кротко подвиг новый, Тесать с молитвой горный дуб, Чтоб рос в лазурь за срубом сруб. И зданье света скоро-скоро – Дыханьем русского простора, Воздвигнет свой надежный кров На счастье всех его сынов… Оденься, Храм, в стальные скрепы На миг лихой, на час свирепый И – грань векам – в веках живи Упорством Жертвы и Любви… Твой первый камень врыл глубоко В родную почву заступ рока, И первые венцы легли Вкруг сердца Матери-Земли… И ты красуйся величаво, Гордясь своей земною славой, Но ввысь до звездного чела Вскинь неземные купола. А ты, могучий Зодчий Бога, Стряхни у светлого порога Весь прах недоли вековой, И – да святится Молот твой! Юргис Балтрушайтис. ЛИЛИЯ И СЕРП #балтрушайтис

Юргис Балтрушайтис. КОРМЧИЙ В ярости бурь, в океане, Старец седой у руля Держит в бестрепетной длани Жребий и бег корабля… В строгом служении дали, Вечны в случайности дней Древние пальцы из стали, Пламя под снегом бровей… В беге сквозь пену, сквозь брызги, Взрытые синею тьмой, Строен в их свисте, в их визге, Кормчий глухой и немой… Только в смятении диком Вскинутых к небу валов Чудится, слитый с их криком, Хохот проклятья без слов… Волею, с бурей союзной, Мчит молчаливый Старик Утлый, громоздкий и грузный, Дрожью охваченный бриг, – Мощью, не знающей меры, В море, не знающем дна, Гонит Он трепет Галеры К берегу мира и сна… Юргис Балтрушайтис. ГОРНАЯ ТРОПА. Часть I #балтрушайтис

Юргис Балтрушайтис. КОМАРЫ Пляшет в меркнущем пожаре Рой вечерних комаров… Сколько в мире бренной твари, Богом замкнутых миров! Как и я, служа мгновенью, Протянувшись ввысь столбом, Вьются мошки легкой тенью В небе бледно-голубом… Пусть все тем же смертным бредом Ослепил их беглый миг, Но их жребий мне неведом, Как и жребий дней моих… Только вижу вечер сонный И печаль стоячих вод, Где толчется ослепленно Комариный хоровод… Только знаю, что до срока Длиться суетной игре, Устремленной одиноко К догорающей заре… Юргис Балтрушайтис. ГОРНАЯ ТРОПА. Часть III #балтрушайтис

Юргис Балтрушайтис. КОЛОКОЛ Валерию Брюсову Высился, в славе созвучий, С песней венчально-святой, Колокол вещий, могучий, В пламени утра литой… В звоне на версты и мили, В зове за смертный предел, Сильный, гремел он о силе, Тайный, о тайне гудел… Много надежд заповедных, Чаяний света во мгле В трепете уст его медных Стройно звучало земле… Но, раздаваясь все строже, Часа тоскующий крик Отзвуком суетной дрожи В вечное пенье проник… Тайная горечь без срока Утренний звон облекла, И – зарыдав одиноко – Стала проклятьем хвала… Юргис Балтрушайтис. ГОРНАЯ ТРОПА. Часть I #балтрушайтис

Юргис Балтрушайтис. КАРУСЕЛЬ В час пустынный, в час метели, В легком беге карусели, В вихре шумном и лихом, В вечер зимний, в вечер серый, Мчатся дамы, кавалеры, Кто – в карете, кто – верхом… Зыбля прах, взрывая иней, Князь с маркизой, граф с княгиней, То четою, то сам-друг, Длинной цепью, пестрой ротой, Кто в раздумье, кто с зевотой, Пробегают малый круг… И поет им беспрерывно Зов шарманки заунывной, Хриплой жалобой звеня… И от песни однозвучной Часто-часто, в час докучный, Рыцарь валится с коня… Часто-часто рвутся звенья, Иссякает нить забвенья И скудеет свет в очах, Но вплетенных в вихрь случайный Строго гонит ворот тайный, Им невидимый рычаг… Юргис Балтрушайтис. ГОРНАЯ ТРОПА. Часть II #балтрушайтис

Александр Блок. КРЫЛЬЯ Крылья легкие раскину, Стены воздуха раздвину, Страны дольние покину. Вейтесь, искристые нити, Льдинки звездные, плывите, Вьюги дольние, вздохните! В сердце – легкие тревоги, В небе – звездные дороги, Среброснежные чертоги. Сны метели светлозмейной, Песни вьюги легковейной, Очи девы чародейной. И какие-то печали Издали, И туманные скрижали От земли. И покинутые в дали Корабли. И какие-то за мысом Паруса. И какие-то над морем Голоса. И расплеснут меж мирами, Над забытыми пирами – Кубок долгой страстной ночи, Кубок темного вина. 4 января 1907 Александр Блок. СНЕЖНАЯ МАСКА (Сб. СТИХОТВОРЕНИЯ. КНИГА ВТОРАЯ) #блок

Александр Блок. КОШМАР Я проснулся внезапно в ночной тишине, И душа испугалась молчания ночи. Я увидел на темной стене Чьи-то скорбные очи. Без конца на пустой и безмолвной стене Эти полные скорби и ужаса очи Все мерещатся мне в тишине Леденеющей ночи. 24 августа 1899 Александр Блок. РАЗНЫЕ СТИХОТВОРЕНИЯ. Часть первая, 1897-1899 (Сб. СТИХОТВОРЕНИЯ, НЕ ВОШЕДШИЕ В ОСНОВНОЕ СОБРАНИЕ) #блок

Александр Блок. КОРШУН Чертя за кругом плавный круг, Над сонным лугом коршун кружит И смотрит на пустынный луг. – В избушке мать над сыном тужит: «Нá хлеба, нá, нá грудь, соси, Расти, покорствуй, крест неси». Идут века, шумит война, Встает мятеж, горят деревни, А ты все та ж, моя страна, В красе заплаканной и древней. – Доколе матери тужить? Доколе коршуну кружить? 22 марта 1916 Александр Блок. РОДИНА (Сб. СТИХОТВОРЕНИЯ. КНИГА ТРЕТЬЯ) #блок

Александр Блок. КОРОЛЕВНА Не было и нет во всей подлунной Белоснежней плеч, Голос нежный, голос многострунный, Льстивая, смеющаяся речь. Все певцы полночные напевы Ей слагают, ей. Шепчутся завистливые девы У ее немых дверей. Темный рыцарь, не подняв забрала, Жадно рвется в бой: То она его на смерть послала Белоснежною рукой. Но, когда одна, с холодной башни Все глядит она На поля, леса, озера, пашни Из высокого окна. И слеза сияет в нежном взоре, А вдали, вдали Ходят тучи, да алеют зори, Да летают журавли... Да еще – души ее властитель, Тот, кто навсегда Путь забыл в далекую обитель, Не вернется никогда! 28 ноября 1908, 16 мая 1914 Александр Блок. РАЗНЫЕ СТИХОТВОРЕНИЯ. Часть третья, 1903-1915 (Сб. СТИХОТВОРЕНИЯ, НЕ ВОШЕДШИЕ В ОСНОВНОЕ СОБРАНИЕ) #блок

Александр Блок. КОРАБЛИ ПРИШЛИ Океан дремал зеркальный, Злые бури отошли. В час закатный, в час хрустальный Показались корабли. Шли, как сказочные феи, Вымпелами даль пестря. Тяжело согнулись реи, Наготове якоря. Пели гимн багряным зорям, Вся горя, смеялась даль. С голубым прощальным морем Разлучаться было жаль. А уж там – за той косою – Неожиданно светла, С затуманенной красою Их красавица ждала... То – земля, о, дети страсти, Дети бурь, – она за вас! – Тяжело упали снасти. Весть ракетой понеслась. Александр Блок. РАЗНЫЕ СТИХОТВОРЕНИЯ (Сб. СТИХОТВОРЕНИЯ. КНИГА ВТОРАЯ) #блок