СЕРЕБРЯНЫЙ ВЕК. Поэзия

Константин Бальмонт. МОИ ПРОКЛЯТИЯ Мои проклятия – обратный лик любви, В них тайно слышится восторг благословенья. И ненависть моя спешит, чрез утоленье, Опять, приняв любовь, зажечь пожар в крови. Я прокляну тебя за низость обмеленья, Но радостно мне знать, что мелкая река, Приняв мой снег и лед, вновь будет глубока, Когда огонь весны создаст лучи и пенье. Когда душа в цепях, в душе кричит тоска, И сердцу хочется к безбрежному приволью. Чтоб разбудить раба, его я раню болью, Хоть я душой нежней речного тростника. Чу, песня пронеслась по вольному раздолью, Безумный блеск волны, исполненной любви, Как будто слышен зов: «Живи! Живи! Живи!» То льды светло звенят, отдавшись водополью. Константин Бальмонт. ПРОКЛЯТИЯ (Сб. ТОЛЬКО ЛЮБОВЬ) #бальмонт

Константин Бальмонт. МОИ ПЕСНОПЕНЬЯ В моих песнопеньях журчанье ключей, Что звучат все звончей и звончей. В них женственно-страстные шепоты струй, И девический в них поцелуй. В моих песнопеньях застывшие льды, Беспредельность хрустальной воды. В них белая пышность пушистых снегов, Золотые края облаков. Я звучные песни не сам создавал, Мне забросил их горный обвал. И ветер влюбленный, дрожа по струне, Трепетания передал мне. Воздушные песни с мерцаньем страстей Я подслушал у звонких дождей. Узорно-играющий тающий свет Подглядел в сочетаньях планет. И я в человеческом – нечеловек, Я захвачен разливами рек. И, в Море стремя полногласность свою, Я стозвучные песни пою. Константин Бальмонт. ЗМЕИНЫЙ ГЛАЗ (Сб. БУДЕМ КАК СОЛНЦЕ) #бальмонт

Константин Бальмонт. МОИ ЗВЕРИ Мой зверь – не лев, излюбленный толпою, Мне кажется, что он лишь крупный пес. Нет, желтый тигр, с бесшумною стопою Во мне рождает больше странных грез. И символ Вакха, – быстрый, сладострастный, Как бы из стали, меткий леопард, Он весь – как гений вымысла прекрасный, Отец легенд, зверь-бог, колдун и бард. Еще люблю я черную пантеру, Когда она глядит перед собой В какую-то внежизненную сферу, Как страшный Сфинкс в пустыне голубой. Но, если от Азийских, Африканских Святых пустынь мечту я оторву, Средь наших дней, и плоских, и мещанских, Моей желанной – кошку назову. Она в себе, в изящной миньятюре, Соединила этих трех зверей. Есть искры у нее в лоснистой шкуре, У ней в крови – бродячий хмель страстей. Она проходит в комнатах бесшумно, Всегда свою преследуя мечту, Влюбляется внезапно и безумно, И любит ведьм и любит темноту. В ее зрачках – непознанная чара, В них фосфор и круги нездешних сфер, Она пленила страшного Эдгара, Ей был пленен трагический Бодлер. Два гения, влюбленные в мечтанья, Мои два брата в бездне мировой, Где нам даны безмерные страданья И беспредельность музыки живой. Константин Бальмонт. ЦВЕТНЫЕ ТКАНИ (Сб. ТОЛЬКО ЛЮБОВЬ) #бальмонт

Константин Бальмонт. МОИ ВРАГИ О, да, их имена суть многи, Чужда им музыка мечты. И так они серо-убоги, Что им не нужно красоты. Их дразнит трепет скрипки страстной, И роз красивых лепестки. Едва махнешь им тканью красной, Они мятутся, как быки. Зачем мы ярких красок ищем, Зачем у нас так светел взгляд! Нет, если вежлив ты, пред нищим Скрывай, поэт, что ты богат. Отдай свой дух мышиным войнам, Забудь о бездне голубой. Прилично ль быть красиво-стройным, Когда уроды пред тобой! Подслеповатыми глазами Они косятся на цветы. Она питаются червями, О, косолапые кроты! Едва они на Солнце глянут, – И в норы прячутся сейчас: Вдруг вовсе видеть перестанут, И станут дырки вместо глаз. Но мне до них какое дело, Я в облаках моей мечты. С недостижимого предела Роняю любящим цветы. Свечу и жгу лучом горячим, И всем красивым шлю привет. И я ничто – зверям незрячим, Но зренью светлых – я расцвет! 14 августа. День. Меррекюль, Эстляндской губ. Константин Бальмонт. ГОРЯЩИЕ ЗДАНИЯ. Лирика современной души #бальмонт

Константин Бальмонт. МОЕ ПРИКОСНОВЕНЬЕ Мое прикосновенье, Мой сладкий поцелуй – Как светлое забвенье, Как пенье вешних струй. Воздушное лобзанье, До истощенья сил – Как сладость приказанья Того, кто сердцу мил. Оно легко змеится Вдоль тела и лица – И длится, длится, длится, Как будто без конца. Константин Бальмонт. ЗАЧАРОВАННЫЙ ГРОТ (Сб. БУДЕМ КАК СОЛНЦЕ) #бальмонт

Константин Бальмонт. МЛЕЧНЫЙ ПУТЬ. Сонет В те дни, когда везде был Млечный Путь, Я полюбил несдержанность мечтанья, И верю, звездный хаос мирозданья В моих словах блеснет когда-нибудь. Теперь! Сейчас! Вольнее дышит грудь. Я полон сладкой дрожью ожиданья, Они встают, забытые преданья, Погасшие, хотят опять блеснуть. Я вижу первозданную планету, Воздушную, как остров голубой, Там в первый раз я счастлив был с тобой. В начальной тьме оставил я примету, Сказав тебе: «Прощай, когда-нибудь Мы вновь с тобой полюбим – Млечный Путь». Константин Бальмонт. МЛЕЧНЫЙ ПУТЬ (Сб. БУДЕМ КАК СОЛНЦЕ) #бальмонт

Константин Бальмонт. МЛЕЧНЫЙ ПУТЬ Месяца не видно. Светит Млечный Путь. Голову седую свесивши на грудь, Спит ямщик усталый. Кони чуть идут. Звезды меж собою разговор ведут. Звезды золотые блещут без конца. Звезды прославляют Господа Творца. «Господи», – спросонок прошептал ямщик, И, крестясь, зевает, и опять поник. И опять склонил он голову на грудь. И скрипят полозья. Убегает путь. Константин Бальмонт. МЕЖДУ НОЧЬЮ И ДНЕМ (Сб. В БЕЗБРЕЖНОСТИ) #бальмонт

Константин Бальмонт. МИРОЗДАНИЕ ДУХОБОРЧЕСКОЕ В стезях, когда Вселенная, Повсюду безызменная, Была в себе, одна, Одна как тишина, – Без лунного течения, Дневного украшения, И Бог был в Божестве, В том умном Существе, – Возникло в нем сверкание, То – первое желание, И в брызгах светлых рек Родился человек. Да будем же торжественны, Зане мы все Божественны, С превыспренних высот Чрез нас огонь идет. Весь мир в себя вмещающий, Вещающий, сверкающий, Да будет сын отца Вселенским без конца. Константин Бальмонт. ЮЖНЫЙ КРЕСТ (Сб. БЕЛЫЙ ЗОДЧИЙ) #бальмонт

Константин Бальмонт. МИРОВЫЕ РОЗЫ. Крик белоликого Мне снятся розы красные, И золотисто-чайные, И нежно-снежно-белые, Но радости мне нет. Сверкания прекрасные, Цветы необычайные, Но стонут сны несмелые, Что страшен черный цвет. Мой сад – Земля обширная, И весны в нем повторные. Сплетенья многозвездные Меняют свет и тьму. Но тает сказка пирная, Встают виденья черные, И болты мне железные Велят упасть в тюрьму. Как цепи снять ужасные? О, как сломлю те болты я? О, где вы, братья смелые? Как снять нам этот гнет? Сперва царили Красные, Потом царили Желтые, Теперь кончают Белые, За Черными черед. Константин Бальмонт. ОТСВЕТЫ РАКОВИН (Сб. ЗЛЫЕ ЧАРЫ) #бальмонт

Константин Бальмонт. МИРОВОЕ ПРИЧАСТИЕ L'idée pure, l'infini... Flaubert «L'idée pure, l'infini, j'y aspire, il m'attire»... О, искавший Флобер, ты предчувствовал нас. Мы и ночи и дни устремляемся в Мир, Мы в Бездонности ждем отвечающих глаз. В наших жилах течет ненасытная кровь, Мы безмерны в любви, безграничны вдвоем. Но, любя как никто, не обманемся вновь, И влюбленность души не телам отдаем. В океанах мечты восколеблена гладь, Мы воздушны в любви, как воздушен туман. Но Елены опять мы не будем искать, И войной не пойдем на безумных Троян. Нет, иное светло ослепило наш взор, Мы коснулись всего, растворились во Всем. Глубину с высотой сочетали в узор, С Мировым в мировом мы причастия ждем. Больше медлить нельзя возле старых могил, Что прошло, то прошло, что мертво, то мертво, Мы в стозвучном живем, в Литургии Светил, В откровенье Стихий, в воскресенье Всего. Константин Бальмонт. ЧЕРНАЯ ОПРАВА (Сб. ЛИТУРГИЯ КРАСОТЫ) #бальмонт

Константин Бальмонт. МИРОВОЕ ДРЕВО Под старым дубом я сидел. Кругом тепло, светло. А старый дуб гудел и пел. Я заглянул в дупло. Там был пчелиный дикий рой. Они жужжат, поют. Красавец леса вековой Минутным дал приют. Не также ль мы жужжим, поем В пещерах мировых? В дуплистом Небе, круговом, Поем судьбы свой стих, Но нас не слышит Игдразиль Таинственных судеб. Мы в мед сольем цветную пыль, Но мед наш сложим в склеп. И лишь в глубокий час ночей, Когда так вещи сны, Узор звездящихся ветвей Нам светит с вышины. Константин Бальмонт. ОТСВЕТЫ РАКОВИН (Сб. ЗЛЫЕ ЧАРЫ) #бальмонт

Константин Бальмонт. МИРОВАЯ ТЮРЬМА Когда я думаю, как много есть Вселенных, Как много было их, и будет вновь и вновь, Мне Небо кажется тюрьмой несчетных пленных, Где свет закатности есть жертвенная кровь. Опять разрушатся все спайки, склейки, скрепы, Все связи рушатся, – и снова будет Тьма. Пляс жадных атомов, чудовищно-свирепый, Циклон незримостей, стихийная Чума. И вновь сомкнет, скует водоворот спиральный, Звено упорное сложившихся планет, И странной музыкой, безгласной и печальной, В эфирных пропастях польется звездный свет. И как в былые дни, чтоб прочным было зданье, Под основание бывал живой зарыт, – В блестящих звездностях есть бешенство страданья, Лучист Дворец Небес, но он из тяжких плит. Константин Бальмонт. ЧЕРНАЯ ОПРАВА (Сб. ЛИТУРГИЯ КРАСОТЫ) #бальмонт

Константин Бальмонт. МИРОВАЯ ПАУТИНА Есть странные люди, безумные люди, Что живут лишь в стремленье одном, В вековом они кружатся, в призрачном чуде, Под негасимым огнем. Над ними, под ними проходят планеты, Сжигаются солнца со свитою лун, Но эти безумные – ветром одеты, Их носит, бросает бурун. Не пьют, не едят. В том какая причина? Кто знает? Причинен ли в полночь наш бред? Под ветром летят, как летит паутина, А смерти им нет. Константин Бальмонт. МОРАНА (Сб. ПТИЦЫ В ВОЗДУХЕ) #бальмонт

Константин Бальмонт. МИРОВАЯ КРАСОТА Царь-Огонь с Водой-Царицей – Мировая Красота. Служит День им белолицый, Ночью нежит темнота, Полумгла с Луной-Девицей. Им подножье – три кита. Беспредельность Океана Учит ум лелеять ширь. Превращает в сад Морана Свой кладбищенский пустырь. В серебристостях тумана Рдеет камень Алатырь. По лесной глухой дорожке Изумрудный вьется Змей. Там избушка курьи ножки. Там Яга, и там Кощей. Там Царьки крутые рожки, Там Жар-Птица, жизнь очей. Серый волк горит глазами, Земляники куст измят. Плачут девушки ночами, Днем у них же светел взгляд. Царь сияет в вечном храме, А Царицу реки мчат. Мир двойной, и мир единый, Будто грех, а нет греха. Пред немеркнущей картиной Литургия снов тиха. Пламень в Книге Голубиной, Пенье стройного стиха. Константин Бальмонт. МАЙЯ (Сб. ПТИЦЫ В ВОЗДУХЕ) #бальмонт

Константин Бальмонт. МИНУТКА Дать, Взять, Угадать. То как друг, А то как тать. Вечно дева, Вечно мать, Звук напева, Луч мечты, Крылья молний, Это ты. Константин Бальмонт. ПЛЯСКА ЗНОЯ (Сб. ХОРОВОД ВРЕМЕН) #бальмонт

Константин Бальмонт. МИКУЛА СЕЛЯНИНОВИЧ Ай же ты, Микула Селянинович, Мужик, Ты за сколько тысяч лет к земле своей привык? Сколько долгих тысяч лет ты водил сохой? Век придет, и век уйдет, вечен образ твой. Лошадь у тебя была, некрасна на вид, А взметнется да заржет, облако гремит. Ходит, ходит, с бороздой борозда дружна. Светел Киев, – что мне он? Пашня мне нужна. Сколько долгих тысяч лет строят города, Строят, нет их, – а идет в Поле борозда. И Микула новь святит, с пашней говорит, Ель он вывернул, сосну, в борозду валит. Ехал тут какой-то князь, витязь, что ли, он, Подивился, посмотрел, – гул в земле и стон. «Кто ты будешь?» говорит. «В толк я не возьму. Как тебя, скажи, назвать?» говорит ему. А Микулушка взглянул, лошадь подхлестнул, Крикнул весело, – в лесу стон пошел и гул. На нарядного того поглядел слегка, На таких он чрез века смотрит свысока. «Вот как ржи я напахал, к дому выволочу, К дому выволочу, дома вымолочу. Наварю гостям я пива, кликнут гости в торжество: Век крестьянствовать Микуле, мир – его, земля – его!» Константин Бальмонт. ЖИВАЯ ВОДА. Знак: красный рубин (Сб. ЖАР-ПТИЦА) #бальмонт

Константин Бальмонт. МЕЧТАТЕЛЬНЫЙ ВЕЧЕР Мечтательный вечер над лесом дышал безмятежно, От новой Луны протянулась лучистая нить, И первые звезды мерцали так слабо и нежно, Как будто бы ветер чуть слышный их мог погасить. И было так странно, и были так сказочны ели, Как мертвая сталь, холодела поверхность реки, О чем-то невнятном, о чем-то печальном, без цели, Как будто бы пели над влажным песком тростники. И в бледном объятьи две тени родные дрожали, И каждой хотелось в другой о себе позабыть, Как будто бы можно в блаженстве не ведать печали, Как будто бы сердце людское способно любить! Константин Бальмонт. АККОРДЫ (Сб. ТИШИНА) #бальмонт

Константин Бальмонт. МЕЧТА Стекло Балтийских вод под ветром чуть дрожало, Среди печальных шхер на Север мы неслись. Невольно ты ко мне свой милый взор склоняла. В двух молодых сердцах мечты любви зажглись. Ты мне казалася волшебною загадкой, Казался я тебе загадкою, – и мы Менялись взорами влюбленными, украдкой, Под кровом северной вечерней полутьмы. Как хороши любви застенчивые ласки, Когда две юные души озарены Мечтой минутною, как чары детской сказки, Как очертания причудливой волны. Ни слова мы с тобой друг другу не сказали, Но был наш разговор без слов красноречив, С тобой расстался я без муки, без печали, Но сохранил в душе восторженный порыв. ...Теперь другую страсть, страсть знойную, лелея, Я более пленен той чистою мечтой. – Как бледный Север мне и ближе, и милее, Чем светлый знойный Юг с своею красотой. Константин Бальмонт. ПОД СЕВЕРНЫМ НЕБОМ. Элегии, стансы, сонеты #бальмонт

Константин Бальмонт. МЕСТЬ СОЛНЦА. Египетское Сказание Некогда солнечный Ра, Из золотого чертога, Праведно правил людьми. Но остудилась игра Крови горячего бога, – Это сказанье пойми. В лете стихает перо, Море синеет в покое, Ра утомился от бурь. Кости его – серебро, Тело его – золотое, Волосы – камень лазурь. Люди узнали про то, Люди его поносили, В мыслях погасла свеча. Только не ведал никто, Как и в притихнувшей силе Хватка огней горяча. Ра созывает богов, К богу воззвал Океана, В бездне откликнулся Нун. Старший, основа основ, Знал он, как утро румяно, Ра в Океане был гон. Солнце, когда-то дитя, В Нуне качалось туманном, Солнце возникло из вод. Море, волной шелестя, Гулом гудя необманным, Слышит, коль кто позовет. «Старший, Владыка морей, Боги, окружные ныне, Вот моя жалоба к вам. Люди суть слезы очей, Люди – песчинки пустыни, Люди – прибавка к мирам. Создал их оком моим, Люди на Солнце восстали, Что же мне сделать с людьми?» Нун, он всегда нелюдим, В пенной воскликнул печали: «Солнце, совет мой прими! Сын мой, ты выше Отца, Жаркий пребудь на престоле, Людям же око пошли!» Сделалось! Зной – без конца. Люди от жара и боли, Вьются как черви в пыли. Из городов, деревень, Люди бежали в пустыни, Око догонит везде. Где хоть малейшая тень? Зной не смягчается ныне И при Вечерней звезде. Око, покинувши Ра, Стало горячей богиней, Стадо красивой Гатор. Ждать ли сожженным добра, Тронутым молнией синей, Знающим пламенный взор? Чувствует Ра в полумгле, Солнцу Гатор – благовестье, Око вернулось назад. «Я – Красота на Земле, Огненный суд для бесчестья, Я – сожигающий взгляд!» Солнце увидело месть, Целый Египет – как жатва, Люди кругом сожжены. Жертв обгоревших не счесть. Мыслит: «Да кончится клятва, Жатва красивой жены!» Пьянственный сок ячменя Выжать велел изобильно, В сок тот прибавить гранат. К утру горячего дня, Всюду, где было так пыльно, Красный забил водопад. Всюду, – на вид, – на полях Кровь на четыре сажени, Новый Египту убор. С жаждой в зажженных очах, В жажде живых наслаждений Пьет и пьянеет Гатор. Так налилась красота Этого призрака крови, Что позабыла людей. Спит. И светла высота. В сердце есть дали и нови. В мире есть свежесть дождей. Все же ушел от Земли, И навсегда – в отдаленьи, Жгущий и греющий Ра. Повести Солнца внемли. Солнцу молись в песнопеньи. Помни, что было вчера. Константин Бальмонт. ЮЖНЫЙ КРЕСТ (Сб. БЕЛЫЙ ЗОДЧИЙ) #бальмонт

Константин Бальмонт. МЕСТО МОЕ Место мое – на пороге мгновенья, Дело мое – беспрерывное пенье, Сердце мое – из огня, Люди, любите меня. Счастье мое – в светловзорной измене, Сказка моя – и в глубинах, и в пене, Голос мой манит, звеня, Звезды, любите меня. Константин Бальмонт. ПЛЯСКА ЗНОЯ (Сб. ХОРОВОД ВРЕМЕН) #бальмонт