СЕРЕБРЯНЫЙ ВЕК. Поэзия

Марина Цветаева. МАЛЕНЬКИЙ ПАЖ Этот крошка с душой безутешной Был рожден, чтобы рыцарем пасть За улыбку возлюбленной дамы. Но она находила потешной, Как наивные драмы, Эту детскую страсть. Он мечтал о погибели славной, О могуществе гордых царей Той страны, где восходит светило. Но она находила забавной Эту мысль и твердила: – «Вырастай поскорей!» Он бродил одинокий и хмурый Меж поникших, серебряных трав, Все мечтал о турнирах, о шлеме... Был смешон мальчуган белокурый Избалованный всеми За насмешливый нрав. Через мостик склонясь над водою, Он шепнул (то последний был бред!) – «Вот она мне кивает оттуда!» Тихо плыл, озаренный звездою, По поверхности пруда Темно-синий берет. Этот мальчик пришел, как из грезы, В мир холодный и горестный наш. Часто ночью красавица внемлет, Как трепещут листвою березы Над могилой, где дремлет Ее маленький паж. Марина Цветаева. ДЕТСТВО (Сб. ВЕЧЕРНИЙ АЛЬБОМ) #цветаева

Марина Цветаева. МАГДАЛИНА 1 Меж нами – десять заповедей: Жар десяти костров. Родная кровь отшатывает, Ты мне – чужая кровь. Во времена евангельские Была б одной из тех… (Чужая кровь – желаннейшая И чуждейшая из всех!) К тебе б со всеми немощами Влеклась, стлалась – светла Масть! – очесами демонскими Таясь, лила б маслá И нá ноги бы, и пóд ноги бы, И вовсе бы так, в пески… Страсть по купцам распроданная, Расплеванная – теки! Пеною уст и накипями Очес и пóтом всех Нег… В волоса заматываю Ноги твои, как в мех. Некою тканью под ноги Стелюсь… Не тот ли (та!) Твари с кудрями огненными Молвивший: встань, сестра! 26 августа 1923 2 Масти, плоченные втрое Стоимости, страсти пот, Слезы, волосы, – сплошное Исструение, а тот В красную сухую глину Благостный вперяя зрак: – Магдалина! Магдалина! Не издаривайся так! 31 августа 1923 3 О путях твоих пытать не буду, Милая! – ведь все сбылось. Я был бос, а ты меня обула Ливнями волос – И – слез. Не спрошу тебя, какой ценою Эти куплены маслá. Я был наг, а ты меня волною Тела – как стеною Обнесла. Наготу твою перстами трону Тише вод и ниже трав. Я был прям, а ты меня наклону Нежности наставила, припав. В волосах своих мне яму вырой, Спеленай меня без льна. – Мироносица! К чему мне миро? Ты меня омыла Как волна. 31 августа 1923 Марина Цветаева. ТЕТРАДЬ ВТОРАЯ (Сб. ПОСЛЕ РОССИИ, 1922-1925) #кузмин

Михаил Кузмин. МУЧЕНИК Сумеречный, подозрительный час... Двусмысленны все слова, Круги плывут по воде! – Не святой ли это рассказ? Отчего же так горит голова, Чуя «быть беде!» Варварское и нежное имя – Я не слыхал такого... Оно пахнет медом и хлебом... В великом Риме Не видали такого святого Под апостольским небом! <1918> Михаил Кузмин. СОФИЯ. Гностические стихотворения (Сб. НЕЗДЕШНИЕ ВЕЧЕРА) #кузмин

Михаил Кузмин. МУЗЫКА Тебя я обнимаю – И радуга к реке, И облака пылают На Божеской руке. Смеешься – дождь на солнце, Росится резеда, Ресницею лукавит Лиловая звезда. Расколотой кометой Фиглярит Фигаро. Таинственно и внятно Моцартово Таро. Летейское блаженство В тромбонах сладко спит, Скрипичным перелеском Звенит смолистый скит. Какие бросит тени В пространство милый взгляд? Не знаешь? и не надо Смотреть, мой друг, назад. Чье сердце засияло На синем, синем Si? Задумчиво внимает Небывший Дебюсси. Май 1922 Михаил Кузмин. СТИХИ ОБ ИСКУССТВЕ (Сб. ПАРАБОЛЫ) #кузмин

Михаил Кузмин. МУЗА В глухие воды бросив невод, Под вещий лепет темных лип, Глядит задумчивая дева На чешую волшебных рыб. То в упоении зверином Свивают алые хвосты, То выплывут аквамарином, Легки, прозрачны и просты. Восторженно не разумея Плодов запечатленных вод, Всё ждет, что голова Орфея Златистой розою всплывет. Февраль 1922 Михаил Кузмин. СТИХИ ОБ ИСКУССТВЕ (Сб. ПАРАБОЛЫ) #кузмин

Михаил Кузмин. МОРЕХОД НА СУШЕ Курятся, крутят рощ отроги, Синеются в сияньи дня, И стрелы летнего огня Так упоительно не строги! Прозрачно розовеют пятки Проворных нимф на небесах. В курчавых скрытые лесах Кукушки заиграли в прятки. И только снится иногда Шатанье накрененных палуб: Ведь путевых не надо жалоб, Коль суша под ногой тверда. 1917 Михаил Кузмин. ФУЗИЙ В БЛЮДЕЧКЕ (Сб. НЕЗДЕШНИЕ ВЕЧЕРА) #кузмин

Михаил Кузмин. МОЛЕНИЕ О, Феодоре Стратилате, О, Егорий, апрельский цвет! Во пресветлой вы во палате, Где ни плача, ни скорби нет. Выходите вы со полками Из высоких злаченых врат! Ваш оплот надо всеми нами... Божий воин – земному брат. Изведите огонь и воду, Растопите вы топь болот, Понашлите всю непогоду На безбожный и вражий род! Преподобные, преклоните Ваши взоры от райских книг, Вы, святители, освятите, – Предводи нас, Архистратиг! Мы молебны поем не втуне, Не напрасно поклоны бьем. От приморской спешит Солуни Свет-Димитрий, звеня копьем. На пороге же Божья Мати Свой покров простирает вслед, Чтобы Царь-Христос нашей рати Дал венец золотых побед. <1914> Михаил Кузмин. СТИХОТВОРЕНИЯ, НЕ ВОШЕДШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ СБОРНИКИ. Часть первая #кузмин

Михаил Кузмин. МОЙ ПОРТРЕТ Любовь водила Вашею рукою, Когда писали этот Вы портрет, Ни от кого лица теперь не скрою, Никто не скажет: «Не любил он, нет». Клеймом любви навек запечатленны Черты мои под Вашею рукой: Глаза глядят, одной мечтой плененны, И беспокоен мертвый их покой. Венок за головой, открыты губы, Два ангела напрасных за спиной. Не поразит мой слух ни гром, ни трубы, Ни тихий зов куда-то в край иной. Лишь слышу голос Ваш, о Вас мечтаю, На Вас направлен взгляд недвижных глаз. Я пламенею, холодею, таю, Лишь приближаясь к Вам, касаясь Вас, И скажут все, забывши о запрете, Смотря на смуглый, томный мой овал: «Одним любовь водила при портрете – Другой – его любовью колдовал». Михаил Кузмин. СЕТИ. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ #кузмин

Михаил Кузмин. МОИ ПРЕДКИ Моряки старинных фамилий, влюбленные в далекие горизонты, пьющие вино в темных портах, обнимая веселых иностранок; франты тридцатых годов, подражающие д'Орсэ и Брюммелю, внося в позу дэнди всю наивность молодой расы; важные, со звездами, генералы, бывшие милыми повесами когда-то, сохраняющие веселые рассказы за ромом, всегда одни и те же; милые актеры без большого таланта, принесшие школу чужой земли, играющие в России «Магомета» и умирающие с невинным вольтерьянством; вы – барышни в бандо, с чувством играющие вальсы Маркалью, вышивающие бисером кошельки для женихов в далеких походах, говеющие в домовых церквах и гадающие на картах; экономные, умные помещицы, хвастающиеся своими запасами, умеющие простить и оборвать и близко подойти к человеку, насмешливые и набожные, встающие раньше зари зимою; и прелестно-глупые цветы театральных училищ, преданные с детства искусству танцев, нежно развратные, чисто порочные, разоряющие мужа на платья и видающие своих детей полчаса в сутки; и дальше, вдали – дворяне глухих уездов, какие-нибудь строгие бояре, бежавшие от революции французы, не сумевшие взойти на гильотину, – все вы, все вы – вы молчали ваш долгий век, и вот вы кричите сотнями голосов, погибшие, но живые, во мне: последнем, бедном, но имеющем язык за вас, и каждая капля крови близка вам, слышит вас, любит вас: и вот все вы: милые, глупые, трогательные, близкие, благословляетесь мною за ваше молчаливое благословенье. Май 1907 Михаил Кузмин. СЕТИ. Первая книга стихов #кузмин

Михаил Кузмин. МИЦЦИ И МАРТА Не переводятся гости у нас, уж так повелося: Только проводишь одних, смотришь – других принимай. Едут и старый и малый: банкиры, купцы, лейтенанты, Киноактеры, певцы, летчик, боксер, инженер. Марта сбилася с ног: принять, занять разговором, Всех накормить, напоить, розы поставить на стол. Мицци – та не хозяйка: только бы ей наряжаться, Только бы книги читать, только бы бегать в саду. Мицци имеет успех гораздо больший, чем Марта, Не потому, что всего только семнадцать ей лет. Марте тоже не много, она и добрей, и спокойней, Меньше капризов у ней, чаще улыбка видна. Мицци, за что ни возьмется, мигом всё одолеет, Мигом забросит одно, мигом другое в уме. То ненасытно танцует, хохочет, правит мотором, То помрачнеет, как ночь, молча запрется одна, Час, полтора просидит, плача, она неподвижно. Губы кривятся, дрожат, сводит суставы болезнь... Выйдет, как после припадка, сядет, глядит виновато... Спрашивать вздумает кто, молвит: ...сидела у ног, – Слава не очень хорошая ходит про наших сестричек. Марту тревожит она, Мицци на всё наплевать... Ну, а друзья? Да что же друзья? Какое им дело: Музыка, танцы, игра, вечно вино на столе. А Вилли – брат любимый; Румян, высокий рост, И сердце золотое, И нравом очень прост. Вилли несчастный, милый мой друг, Зачем это время я вспомнил вдруг? Быстро в беседку вошла и бросилась к Мицци на шею, Розою вся запылав, старшая, Марта, сестра. – Мицци, послушай меня: какая забавная новость! Всех я корю за любовь, – вот полюбила сама. – Марточка, Марточка, ты? Признаться – разодолжила. Можно и имя узнать? – Помнишь, высокий блондин... В Духов день он пришел и на крыльце спотыкнулся... Вилли со скрипкой тогда в комнату быстро вбежал, Гость покраснел и смутился... Ужели не помнишь, родная? Мицци умолкла на миг, тень пробежала по лбу. – Марта, разумная Марта, всё для других ты рассудишь, А доведись до себя – выйдешь ребенка глупей. Ты полюбила его. Я верю и этому рада, Но рассудила ли ты, что ты получишь в ответ? – Марта, еще покраснев, смущенная, молвит: – Зачем же Он не выходит от нас, словно забыл о делах. Он человек занятой, а вечно сидит да играет, Слушает песни мои, робко краснеет, молчит. – Мицци прищурила глаз и тихо, раздельно сказала: – Мы тут, поверь, ни при чем; хочет он с Вилли дружить. А Вилли, брат любимый, Глядит себе во двор... Вот бы расхохотался, Услыша разговор. Вилли несчастный, милый мой друг, Зачем это время я вспомнил вдруг? Михаил Кузмин. ЛАЗАРЬ (Сб. ФОРЕЛЬ РАЗБИВАЕТ ЛЕД) #кузмин

Михаил Кузмин. МИМИ-СОБАЧКА Печаль, помедли, не томи, Прошу я о простой подачке: Готов завидовать Мими, Пушистой, маленькой собачке. Пустее нету пустолайки, Что лает, только подойдем, Но не отходит от хозяйки, Она ни вечером, ни днем. Порой ее зовут, голубка, Сокровище, «ma chère, ma biche», Из-под хозяйской из-под юбки Ее ничем не соблазнишь. И я б, поверьте мне, не вышел, Урчал бы, дулся, словно уж, Когда б подняв глаза повыше Я видел розоватый душ, Когда б голубоватым газом Был занавешен свет в глазах, И чувствовал себя я разом Как пленник и как падишах; И я, поверь, привстав на лапах, Расширив ноздри, уши, рот, Небесный обонял бы запах И озирал чудесный грот. А ночью, взяв чепец небрежно, Поправив в папильотках лоб, Меня погладили бы нежно, Произнеся чуть слышно «гоп!» Поверьте, я б не промахнулся, Нашел бы место, где лежать, Где лег, уж там бы и проснулся, Не обегал бы всю кровать. Как тыкался бы, как крутился, Ворочался, ворчал, визжал, А вам бы в это время снился В мундире молодой нахал. В испарине устали б оба. Собачке слава прогреми: Она до самого до гроба Была вернейшей из Мими! 1918 Михаил Кузмин. ЗАНАВЕШЕННЫЕ КАРТИНКИ #кузмин

Михаил Кузмин. МЕЧТЫ ПРИСТЫЖАЮТ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ Есть ли что-нибудь нелепей, Когда в комнатке убогой От земных великолепий Разбегаются глаза? По следам науки строгой Не излечит и Асклепий, Если висельник двурогий Заберется вам в глаза. Комфортабельны покои, Есть и выезд, и премьеры, Телефоны и лифтбои, Телеграммы, вечера. Всех мастей и всякой меры, То гурьбою, то их двое, Молодые кавалеры Коротают вечера. Приглашенья и изданья На веленевой бумаге, От поклонников признанья, Путешествия, моря, Легкомысленной отваги Мимолетные свиданья, – И сверканья резвой влаги Разливаются в моря... Летний сад, надутый гений, Бестолковый спутник Лева, Иностранных отделений Доморощенный Вольтер. Грузно скачет Большакова... От балетных сновидений Впечатленья никакого, Будто прав мосье Вольтер. А поэмы, а романы, Переписки, мемуары, – Что же, это всё обманы И приснилось лишь во сне? Поэтические пары – Идиотские чурбаны? И пожары, и угары – Это тоже всё во сне? Право, незачем портрету Вылезать живьем из рамок. Если сделал глупость эту – Получилась чепуха. Живописен дальний замок – Приближаться толку нету: Ведь для дядек и для мамок Всякий гений – чепуха. Михаил Кузмин. ПАНОРАМА С ВЫНОСКАМИ (Сб. ФОРЕЛЬ РАЗБИВАЕТ ЛЕД) #кузмин

Михаил Кузмин. МЕЧТЫ О МОСКВЕ Розовый дом с голубыми воротами; Шапка голландская с отворотами; Милые руки, глаза неверные, Уста любимые (неужели лицемерные?); В комнате гардероб, кровать двуспальная, Из окна мастерской видна улица дальняя; В Вашей столовой с лестницей внутренней Так сладко пить чай или кофей утренний; Вместе целые дни, близкие гости редкие, Шум, смех, пенье, остроты меткие; Вдвоем по переулкам снежным блуждания, Долгим поцелуем ночи начало и окончание. Михаил Кузмин. СЕТИ. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ #кузмин

Михаил Кузмин. МАСКАРАД Кем воспета радость лета: Роща, радуга, ракета, На лужайке смех и крик? В пестроте огней и света Под мотивы менуэта Стройный фавн главой поник. Что белеет у фонтана В серой нежности тумана? Чей там шепот, чей там вздох? Сердца раны лишь обманы, Лишь на вечер те тюрбаны – И искусствен в гроте мох. Запах грядок прян и сладок, Арлекин на ласки падок, Коломбина не строга. Пусть минутны краски радуг, Милый, хрупкий мир загадок, Мне горит твоя дуга! Михаил Кузмин. СЕТИ. ЧАСТЬ ВТОРАЯ #кузмин

Николай Гумилев. МУЖИК В чащах, в болотах огромных, У оловянной реки, В срубах мохнатых и темных Странные есть мужики. Выйдет такой в бездорожье, Где разбежался ковыль, Слушает крики Стрибожьи, Чуя старинную быль. С остановившимся взглядом Здесь проходил печенег… Сыростью пахнет и гадом Возле мелеющих рек. Вот уже он и с котомкой, Путь оглашая лесной Песней протяжной, негромкой, Но озорной, озорной. Путь этот – светы и мраки, Посвист, разбойный в полях, Ссоры, кровавые драки В страшных, как сны, кабаках. В гордую нашу столицу Входит он – Боже, спаси! – Обворожает царицу Необозримой Руси Взглядом, улыбкою детской, Речью такой озорной, – И на груди молодецкой Крест просиял золотой. Как не погнулись – о, горе! – Как не покинули мест Крест на Казанском соборе И на Исакии крест? Над потрясенной столицей Выстрелы, крики, набат: Город ощерился львицей, Обороняющей львят. «Что ж, православные, жгите Труп мой на темном мосту, Пепел по ветру пустите… Кто защитит сироту? В диком краю и убогом Много таких мужиков. Слышен по вашим дорогам Радостный гул их шагов». Николай Гумилев. КОСТЕР #гумилев

Николай Гумилев. МОРЕПЛАВАТЕЛЬ ПАВЗАНИЙ Мореплаватель Павзаний С берегов далеких Нила В Рим привёз и шкуры ланей, И египетские ткани, И большого крокодила. Это было в дни безумных Извращений Каракаллы. Бог веселых и бездумных Изукрасил цепью шумных Толп причудливые скалы. В золотом, невинном горе Солнце в море уходило, И в пурпуровом уборе Император вышел в море, Чтобы встретить крокодила. Суетились у галеры Бородатые скитальцы. И изящные гетеры Поднимали в честь Венеры Точно мраморные пальцы. И какой-то сказкой чудной, Нарушителем гармоний, Крокодил сверкал у судна Чешуею изумрудной На серебряном понтоне. Николай Гумилев. РОМАНТИЧЕСКИЕ ЦВЕТЫ #гумилев

Николай Гумилев. МОЛОДОЙ ФРАНЦИСКАНЕЦ I Младой францисканец безмолвно сидит, Объятый бесовским волненьем. Он книгу читает, он в книге чертит, И ум его полон сомненьем. И кажется тесная келья ему Унылей, угрюмее гроба, И скучно, и страшно ему одному, В груди подымается злоба. Он мало прожил, мало знает он свет, Но чудные знает преданья О страшных влияньях могучих планет, О тайнах всего мирозданья. Но все опостылело в жизни ему Без горя и радостей света. Так в небе, внезапно прорезавши тьму, Мелькает златая комета И, после себя не оставив следа, В пространстве небес исчезает, Так полная сил молодая душа Бесплодно в стенах изнывает. Младой францисканец безмолвно сидит, Главу уронивши на руки, Он книгу отбросил и в ней не чертит, Исполнен отчаянной муки. «Нет, полно, – вскричал он, – начну жить и я, Без радостей жизнь да не вянет. Пускай замолчит моей грусти змея И сердце мне грызть перестанет. Бегу из монашеских душных я стен, Как вор, проберуся на волю, И больше, о нет, не сменяю на плен Свободную, новую долю». II Суров инквизитор великий сидит, Теснятся кругом кардиналы, И юный преступник пред ними стоит, Свершивший проступок немалый. Он бегство затеял из монастыря И пойман был с явной уликой, Но с сердцем свободным, отвагой горя, Стоит он бесстрашный, великий. Вот он пред собраньем ведет свою речь, И судьи, смутяся, робеют, И стража хватается гневно за меч, И сам инквизитор бледнеет. «Судить меня смеют, и кто же – рабы! Прислужники римского папы Надменно и дерзко решают судьбы Того, кто попался им в лапы. Ну что ж! Осудите меня на костер, Хвалитеся мощью своею! Но знайте, что мой не померкнется взор, Что я не склоню свою шею! И смерть моя новых бойцов привлечет, Сообщников дерзких, могучих; Настанет и вашим несчастьям черед! Над вами сбираются тучи! Я слышал: в далеких германских лесах, Где все еще глухо и дико, Поднялся один благородный монах, Правдивою злобой великий. Любовию к жизни в нем сердце горит! Он юности ведает цену! Блаженство небес он людям не сулит Земному блаженству в замену! А вы! Ваше время давно отошло! Любви не вернете народа. Да здравствует свет, разгоняющий зло! Да здравствует наша свобода! Прощайте! Бесстрашно на казнь я иду, Над жизнью моею вы вольны, Но речи от сердца сдержать не могу, Пускай ею вы недовольны». Николай Гумилев. М. М. МАРКС (Альбом, подаренный Гумилевым М. М. Маркс) #гумилев

Николай Гумилев. МОЛИТВА МАСТЕРОВ Я помню древнюю молитву мастеров: Храни нас, Господи, от тех учеников, Которые хотят, чтоб наш убогий гений Кощунственно искал всё новых откровений. Нам может нравиться прямой и честный враг, Но эти каждый наш выслеживают шаг, Их радует, что мы в борении, покуда Петр отрекается и предает Иуда. Лишь небу ведомы пределы наших сил, Потомством взвесится, кто сколько утаил. Что создадим мы впредь, на это власть Господня, Но что мы создали, то с нами посегодня. Всем оскорбителям мы говорим привет, Превозносителям мы отвечаем – нет! Упреки льстивые и гул молвы хвалебный Равно для творческой святыни непотребны. Вам стыдно мастера дурманить беленой, Как карфагенского слона перед войной. Николай Гумилев. ОГНЕННЫЙ СТОЛП #гумилев

Николай Гумилев. МОЛИТВА Солнце свирепое, солнце грозящее, Бога, в пространствах идущего, Лицо сумасшедшее, Солнце, сожги настоящее Во имя грядущего, Но помилуй прошедшее! Николай Гумилев. ЖЕМЧУГА #гумилев

Как символ высшей красоты. Но тихо в мире, тихо так, Что внятен осторожный шаг Ночного зверя и полёт Совы, кочевницы высот. А где-то пляшет океан, Над ним белёсый встал туман, Как дым из трубки моряка, Чей труп чуть виден из песка. Передрассветный ветерок Струится, весел и жесток, Так странно весел, точно я, Жесток – совсем судьба моя. Чужая жизнь – на что она? Свою я выпью ли до дна? Пойму ль всей волею моей Единый из земных стеблей? Вы, спящие вокруг меня, Вы, не встречающие дня, За то, что пощадил я вас И одиноко сжёг свой час, Оставьте завтрашнюю тьму Мне также встретить одному. <31 августа 1919 года> Николай Гумилев. СТИХОТВОРЕНИЯ. Посмертный сборник #гумилев