СЕРЕБРЯНЫЙ ВЕК. Поэзия

Константин Бальмонт. МАРИЯ МОРЕВНА Мария Моревна, Мария Моревна, Прекрасная ты королевна! Дочь Моря ли ты? Ты богиня ли Лада? Мария Моревна, услада! Глаза твои светлы, глаза твои чудны, Одежды твои изумрудны. Зовут Ненаглядной тебя Красотою, С косою твоей золотою. Бессмертный Кощей на тебя покусился, Похитил, с царевною скрылся. Но Ветер и Град с дождебрызжущим громом Упали над дьявольским домом. Марии Моревне Кощей ли желанен? Он змейно-уродливо-странен. И Ворон, и Сокол, с Орлом, все на Змея. Царевну спасли от Кощея. Чу, Буря хохочет, чу, Гром как грохочет, Весь мир без тебя быть не хочет. Уж очень мы были бы темно-плачевны Без нашей Марии Моревны. Мария Моревна, Мария Моревна, Прекрасная ты королевна! Ты мир золотишь светоносностью взгляда, Мария Моревна, услада! Константин Бальмонт. ТЕНИ БОГОВ СВЕТЛОГЛАЗЫХ. Знак: изумруд (Сб. ЖАР-ПТИЦА) #бальмонт

Константин Бальмонт. МАНДОЛИНА Светлый голос мандолины сладкой лаской прозвучал, Точно кто-то поцелуй мой с поцелуем обвенчал. Точно кто-то, властным словом, вызвав к жизни брызги струй, Дал им литься, дал им слиться в долгий влажный поцелуй. О, Неаполь! Волны Моря! Афродиты колыбель! Легкий звон растет, лелея. Веет млеющий Апрель. Белый снег в горах растаял, блеском влажности плывет. Капля с каплей тесно слиты, ключ звенит, и ключ зовет. Возвеличились, запели, закипели ручейки, И в русле, как в колыбели, стало тесно для реки. И река, в своем стремленье, впала в Море, в блеск и гул, В пенной зыби, в смутном пенье, призрак ласковый мелькнул. Губы – нежный цвет коралла, очерк бледного лица, Струи, струи, поцелуи, струи, струи, без конца. Сладкий голос мандолины, Итальянский светлый сон, Нежный с нежным, близок мысли, юным с юным, в Жизнь влюблен. Константин Бальмонт. КРУЖЕВНЫЕ УЗОРЫ (Сб. ЛИТУРГИЯ КРАСОТЫ) #бальмонт

Константин Бальмонт. МАЛО КРИКОВ Мало криков. Нужно стройно Гармонически рыдать. Надо действовать спокойно И красивый лик создать. Мало искренних мучений, Ты же в Мире не один. Если ты разумный гений, Дай нам чудо звонких льдин. Силой мерного страданья Дай нам храмы изо льда. И тогда твои рыданья Мы полюбим навсегда. Константин Бальмонт. ПРИБЛИЖЕНИЯ (Сб. ТОЛЬКО ЛЮБОВЬ) #бальмонт

Константин Бальмонт. МАЛЕНЬКАЯ ПТИЧКА Маленькая птичка, что ты мне поешь? Маленькая птичка, правду иди ложь? – Я пою, неверный, от души пою, Про любовь и счастье, про любовь мою. – Маленькая птичка, что в ней знаешь ты? Я большой и сильный, как мои мечты. – Маленькое тельце любит как твое. Глупый, в этом правда, ты забыл ее. – Маленькая птичка, все же я большой. Как же быть? Не знаю. Пой мне, птичка, пой! Константин Бальмонт. ПРОКЛЯТИЯ (Сб. ТОЛЬКО ЛЮБОВЬ) #бальмонт

Константин Бальмонт. МАЛАЙСКИЙ КОСТЕР Бросил клетку Пламень, Апи. Держит ветку В красной лапе. В изумруде Цвет сметает. В алом чуде Зелень тает. Когти красны, Ветки смяты. Будь, прекрасный, Жив трикраты. Константин Бальмонт. ЖУЖЖАНЬЕ СТРУН (Сб. БЕЛЫЙ ЗОДЧИЙ) #бальмонт

Константин Бальмонт. МАК Кто маки срывает, Тот гром вызывает, В Брабанте сказали мне так. И вот почему я Весь вздрогну, ликуя, Дрожу, заприметивши мак. Константин Бальмонт. ПЛЯСКА ЗНОЯ (Сб. ХОРОВОД ВРЕМЕН) #бальмонт

Константин Бальмонт. МАЙЯ Я тебя восхваляю, о, Майя живая, Трепетом струн. Ты свой круг завершаешь, в сияньях вступая В тринадцать Лун. Ты везде со мною, где любовь огневая Мне шепчет: Ты юн. Ожерелье сплетешь, но жемчужины, тая, Льются в бурун. И буря хохочет, как ведьма седая, Как злой колдун. И буря разъялась, ты вновь голубая, О, Майя, ты снова идешь, круговая, В тринадцать Лун. Константин Бальмонт. МАЙЯ (Сб. ХОРОВОД ВРЕМЕН) #бальмонт

Константин Бальмонт. МАЙЯ Тигры стонали в глубоких долинах. Чампак, цветущий в столетие раз, Пряный, дышал между гор, на вершинах. Месяц за скалы проплыл и погас. В темной пещере, задумчивый йоги, Маг-заклинатель, бледней мертвеца, Что-то шептал, и властительно-строги Были черты сверхземного лица. Мантру читал он, святое моленье; Только прочел – и пред ним, как во сне, Стали качаться, носиться виденья, Стали кружиться в ночной тишине. Тени, и люди, и боги, и звери, Время, пространство, причина, и цель, Пышность восторга, и сумрак потери, Смерть на мгновенье, и вновь колыбель. Ткань без предела, картина без рамы, Сонмы враждебных бесчисленных «я», Мрак отпаденья от вечного Брамы, Ужас мучительный, сон бытия. К самому небу возносятся горы, Рушится с гулом утес на утес, Топот и ропот, мольбы и укоры, Тысячи быстрых и звонких колес. Бешено мчатся и люди и боги... «Майя! О, Майя! Лучистый обман! Жизнь – для незнающих, призрак – для йоги, Майя – бездушный немой океан!» Скрылись виденья. На горных вершинах Ветер в узорах ветвей трепетал. Тигры стонали в глубоких долинах. Чампак, цветок вековой, отцветал. Константин Бальмонт. ИНДИЙСКИЕ ТРАВЫ (Сб. ГОРЯЩИЕ ЗДАНИЯ) #бальмонт

Константин Бальмонт. МАЙ Май, Май, Светлый рай, Обнимай да не замай. Май, Май, Цветничок, В роще светленький лужок. Май, Май, Свежий сон, Колокольцев нежный звон. Ландыш здесь, И ландыш тут, Это ландыши поют. Май, Май, Нежный весь, Шепот там, и смехи здесь. Как струна, Из ветвей, Звонко кличет соловей. Май, Май, Ты – Весна, Ты – окошко для зерни. Вдруг пошлешь Даже снег, На часок, для больших нег. Май, Май, Ты хорош, Не забыл ни цвет, ни рожь. Май, Май, Ты – уста, Трепет тела, красота. Май, Май, В коноплю, В лен влагаешь ты «Люблю». Сказок рай, Урожай, Поцелуй нас, Май, Май. Константин Бальмонт. ТРИНАДЦАТЬ ЛУН (Сб. ХОРОВОД ВРЕМЕН) #бальмонт

Константин Бальмонт. МАЗУРКА Я видел, как ты танцевала мазурку, Легко ты скользила в волне звуковой, И вдруг я увидел – Снегурку – Снегурку, Растаяла – тучкой летит пред Луной. Не Солнце пресветлый твой лик озаряло, Лучи серебристой Луны, И было воздушно твое покрывало, И бледные пели в свирельностях сны. Константин Бальмонт. ГОЛУБАЯ ПТИЦА (Сб. ХОРОВОД ВРЕМЕН) #бальмонт

Константин Бальмонт. МАГЕЙ-АГАВА Я магей восхвалю на гремучем тамтаме. Встрепенулся напев – переклички струя. Он зовется магей – за горами-морями, И агавою – там, где отчизна моя. Каждый лист – мощный меч, и с двумя остриями, И с насечкою игл на черте острия. Хищный помысл блеснул, весь в иззубренной раме, То растенье – напев, а напев это – Я. Константин Бальмонт. ЗЛАТЫЕ ВЕДРА (Сб. БЕЛЫЙ ЗОДЧИЙ) #бальмонт

Константин Бальмонт. М*** Ты – шелест нежного листка, Ты – ветер, шепчущий украдкой, Ты – свет, бросаемый лампадкой, Где брезжит сладкая тоска. Мне чудится, что я когда-то Тебя видал, с тобою был, Когда я сердцем то любил, К чему мне больше нет возврата. Константин Бальмонт. ПОД СЕВЕРНЫМ НЕБОМ. Элегии, стансы, сонеты #бальмонт

Саша Черный. МЯСО (Шарж) Брандахлысты в белых брючках В лаун-теннисном азарте Носят жирные зады. Вкруг площадки, в модных штучках, Крутобедрые Астарты, Как в торговые ряды, Зазывают кавалеров И глазами, и боками, Обещая все для всех. И гирлянды офицеров, Томно дрыгая ногами, «Сладкий празднуют успех». В лакированных копытах Ржут пажи и роют гравий, Изгибаясь, как лоза, – На раскормленных досыта Содержанок, в модной славе, Щуря сальные глаза. Щеки, шеи, подбородки, Водопадом в бюст свергаясь, Пропадают в животе, Колыхаются, как лодки, И, шелками выпираясь, Вопиют о красоте. Как ходячие шнель-клопсы, На коротких, пухлых ножках (Вот хозяек дубликат!) Грандиознейшие мопсы Отдыхают на дорожках И с достоинством хрипят. Шипр и пот, французский говор... Старый хрен в английском платье Гладит ляжку и мычит. Дипломат, шпион иль повар? Но без формы люди – братья – Кто их, к черту, различит?.. Как наполненные ведра, Растопыренные бюсты Проплывают без конца – И опять зады и бедра... Но над ними, – будь им пусто, – Ни единого лица! <1909> Саша Черный. БЫТ (Сб. САТИРЫ) #черный

Саша Черный. МУХИ На дачной скрипучей веранде Весь вечер царит оживленье. К глазастой художнице Ванде Случайно сползлись в воскресенье Провизор, курсистка, певица, Писатель, дантист и девица. «Хотите вина иль печенья?» Спросила писателя Ванда, Подумав в жестоком смущенье: «Налезла огромная банда! Пожалуй, на столько баранов Не хватит ножей и стаканов». Курсистка упорно жевала. Косясь на остатки от торта, Решила спокойно и вяло: «Буржуйка последнего сорта». Девица с азартом макаки Смотрела писателю в баки. Писатель, за дверью на полке Не видя своих сочинений, Подумал привычно и колко: «Отсталость!» И стал в отдаленье, Засунувши гордые руки В трикóвые стильные брюки. Провизор, влюбленный и потный, Исследовал шею хозяйки, Мечтая в истоме дремотной: «Ей-богу! Совсем как из лайки... О, если б немножко потрогать!» И вилкою чистил свой ноготь. Певица пускала рулады Все реже, и реже, и реже. Потом, покраснев от досады, Замолкла: «Не просят! Невежи... Мещане без вкуса и чувства! Для них ли святое искусство?» Наелись. Спустились с веранды К измученной пыльной сирени. В глазах умирающей Ванды Любезность, тоска и презренье – «Свести их к пруду иль в беседку? Спустить ли с веревки Валетку?» Уселись под старой сосною. Писатель сказал: «Как в романе...» Девица вильнула спиною, Провизор порылся в кармане И чиркнул над кислой певичкой Бенгальскою красною спичкой. <1910> Саша Черный. БЫТ (Сб. САТИРЫ) #черный

Саша Черный. МУЛ Напружив угловатый костяк И болтая цветными кистями, Тянет в гору ушастый чудак Колесницу-двуколку с камнями... Ветер северный злее бича, Мчатся ржавые листья платана, Но железная тяга плеча, Как машинный рычаг, неустанна... За мотором мелькает мотор, Плащ шуршит над вздремнувшим возницей, Умный зверь сквозь взметнувшийся сор Твердо правит своей колесницей. У постройки копны этажей, Словно вкопанный, встанет он круто, С грубым грохотом ржавых ножей Хлынет наземь холм темного бута... Пар клубится над блеском спины. Ветер дует из синих окраин... Мул покорно стоит у стены, В траттории продрогший хозяин. Мерзнут слезы. День скучен и сер. Отдыхают набухшие жилы. А напротив незрячий Гомер Холодеет над выступом виллы. Саша Черный. ИЗ РИМСКОЙ ТЕТРАДИ (Сб. СТИХОТВОРЕНИЯ, НАПИСАННЫЕ В ЭМИГРАЦИИ И НЕ ВХОДИВШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ ИЗДАНИЯ (1920 - 1932)) #черный

Саша Черный. МОРОЗ На деревьях и кустах Кисти страусовых перьев. Банда бойких подмастерьев Лихо мчится на коньках. Прорубь в снежной пелене. По бокам синеют глыбы. Как дрожат от стужи рыбы В мертвой, черной глубине! Пахнет снегом и зимой. В небе дымчатый румянец. Пятки пляшут дробный танец И, хрустя, бегут домой. На усах хрустальный пух, У ресниц сквозные стрелы. Сквозь мираж заиндевелый Реют стаи белых мух. Растоплю, дрожа, камин. Как свирель к устам венгерца, Пусть прильнет к печали сердца Яркий, угольный кармин... Будут яблоки шипеть На чугунной сковородке, А в заслонке ветер кроткий, Отогревшись, будет петь. И в сенях, ворвавшись в щель Из-под мутной снежной крыши, Засвистит октавой выше Одуревшая метель... Ты придешь? Приди, мой друг, – Обратим назло природе, Людям, року и погоде, Зиму – в лето, север – в юг! <1911> Петербург Саша Черный. СТИХОТВОРЕНИЯ 1908-1914 ГОДОВ, НЕ ВОШЕДШИЕ В КНИГИ #черный

Саша Черный. МОЛОДОМУ ПАРНАССКОМУ ПОЛОТЕРУ «По последней переписи в Москве 4318 поэтов!» – «А вы думаете, что в эмиграции их меньше?» (Из разговора) Чтоб стать тапером, надобно учиться И нужен слух и легкие персты... А юноше, когда он начал бриться, Как в Крепость Славы провести мосты? В любой столице – тысяч семь поэтов. Еще один – беда не велика! Средь гениальных юных пистолетов Ты хвост раздуешь шире индюка... Ворвешься в клуб «Рифмованной капусты» И будешь ассонансы гулко ржать, А стадо дев, уткнув ресницы в бюсты, Умильно будет хлопать и визжать. Знакомый хлыщ из дружеской газеты Тебя увековечит в трех строках, И мутный хвост еще одной кометы На пять минут зардеет в облаках. Талант и труд – бессмысленное бремя. Сто тысяч лир! Не медли, дорогой... Взбей бант козлом, вонзи копыто в стремя: Пегас бьет в пол ослиною ногой! <1925> Саша Черный. ИЗ ЗЕЛЕНОЙ ТЕТРАДКИ (Сб. СТИХОТВОРЕНИЯ, НАПИСАННЫЕ В ЭМИГРАЦИИ И НЕ ВХОДИВШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ ИЗДАНИЯ (1920 - 1932)) #черный

Саша Черный. МОЛИТВА Благодарю Тебя, Создатель, Что я в житейской кутерьме Не депутат и не издатель И не сижу еще в тюрьме. Благодарю Тебя, могучий, Что мне не вырвали язык, Что я, как нищий, верю в случай И к всякой мерзости привык. Благодарю Тебя, Единый, Что в Третью Думу я не взят, – От всей души, с блаженной миной, Благодарю Тебя стократ. Благодарю Тебя, мой Боже, Что смертный час, гроза глупцов, Из разлагающейся кожи Исторгнет дух в конце концов. И вот тогда, молю беззвучно, Дай мне исчезнуть в черной мгле – В раю мне будет очень скучно, А ад я видел на земле. <1908> Саша Черный. НЕВОЛЬНАЯ ДАНЬ (Сб. САТИРЫ) #черный

Саша Черный. МОЙ РОМАН Кто любит прачку, кто любит маркизу, У каждого свой дурман, – А я люблю консьержкину Лизу, У нас – осенний роман. Пусть Лиза в квартале слывет недотрогой, – Смешна любовь напоказ! Но все ж тайком от матери строгой Она прибегает не раз. Свою мандолу снимаю со стенки, Кручу залихватски ус... Я отдал ей все: портрет Короленки И нитку зеленых бус. Тихонько-тихонько, прижавшись друг к другу, Грызем соленый миндаль. Нам ветер играет ноябрьскую фугу, Нас греет русская шаль. А Лизин кот, прокравшись за нею, Обходит и нюхает пол. И вдруг, насмешливо выгнувши шею, Садится пред нами на стол. Каминный кактус к нам тянет колючки, И чайник ворчит, как шмель... У Лизы чудесные теплые ручки И в каждом глазу – газель. Для нас уже нет двадцатого века, И прошлого нам не жаль: Мы два Робинзона, мы два человека, Грызущие тихо миндаль. Но вот в передней скрипят половицы, Раскрылась створка дверей... И Лиза уходит, потупив ресницы, За матерью строгой своей. На старом столе перевернуты книги, Платочек лежит на полу. На шляпе валяются липкие фиги, И стол опрокинут в углу. Для ясности, после ее ухода, Я все-таки должен сказать, Что Лизе – три с половиной года... Зачем нам правду скрывать? 1927 Париж Саша Черный. УТЕШЕНИЕ (Сб. СТИХОТВОРЕНИЯ, НАПИСАННЫЕ В ЭМИГРАЦИИ И НЕ ВХОДИВШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ ИЗДАНИЯ (1920 - 1932)) #черный

Саша Черный. МОГИЛА В САДУ В заглохшем саду колыхаются травы. Широкие липы в медвяном цвету Подъемлют к лазури кудрявые главы, И пчелы гудят на лету. Под липой могила: Плита и чернеющий орденский крест. Даль – холм обнажила. Лесные опушки толпятся окрест. От сердца живого, от глаз, напоенных цветеньем, К безвестным зарытым костям потянулась печаль... Кто он, лейтенант-здоровяк, навеки спеленутый тленьем, Принесший в чужие поля смертоносную сталь? Над Эльбою в замке Мать дремлет в стенах опустелых, А в траурной рамке – Два глаза лучистых и смелых... Литовское небо дрожит от пчелиного хора. Пушистый котенок лениво прижался к щеке. Осколок снаряда торчит из земли у забора – Клуб ржавых колючек сквозь маки сквозит на песке... Вдали над оврагом Конь плугом взрывает пласты И медленным шагом Обходит густые кусты. <1923> Саша Черный. НА ЛИТВЕ (Сб. ЖАЖДА) #черный