пост/постдрама

внетерриториальное министерство культуры http://beta.reshape.network/article/etmac-the-extra-territorial-ministry-of-arab-culture

Лучшая, на мой взгляд, сцена — собственно с презентацией пакета женственности из «Смешных сцен», она какая-то одновременно социальная и трансцендентная, и очень про нашу даже не только гендерную, но и классовую реальность. Раздражение — как и в «Мамочке», кстати, — испытывала, когда на сцену вышел теоретический дискурс, и такие слова, как теоретический дискурс, Джудит Батлер, стигма etc. Такой у меня период, а может быть, такой в мире период, что испытываешь раздражение к тому, что раньше любила. Хотя тонкий теоретический анализ сейчас, читая книжку по ссылке двумя постами выше, я для себя переоткрыла. Еще хочется сказать что-то собственно про танец (движенческий материал) в «Пакете», но я не способна. То есть я вот чувствую, что он в каких-то моментах очень сильно отличается от того, что привычно, и именно в эти моменты больше всего нравится, а в какие-то становится больше похож, например, на сборку партитуры из повседневных паттернов и тогда начинает нравится меньше. Еще раз за разом в ходе просмотра я возвращалась к слову «скульптурность» — то есть вот не процессуальность и перетекание как будто держат эту хореографию, а именно такое развитие нескольких скульптур в динамике, вот такая мысль. Вот просто размышления по поводу двух работ, давно не виделись, а?

Как же хорошо! Посмотрела на видео две работы — только что показанную в Питере стендап-драму «Мамочка. Инструкция» Марины Шамовой по пьесе Полины Вишни из опен колла «Театралия» и давно ждавший меня, а я его «Пакет» Юли Арсен. Обе работы интересные, есть в них что-то настоящее от будущего. В «Мамочке» самая классная линия связана с «кибер ребенкой»: залу нужно вместе принимать решения, как обращаться с цифровым созданием, которое меняется в реальном времени. Программа дает варианты ответов, но все они задействуют неочевидные технические термины, больше всего похожие на настройки эффектов в какой-нибудь программе для видеомонтажа (ну точнее, собственно, среды для 3d-моделирования). Очень неожиданное и функциональное смещение, или даже аналогия: действительно, как мы учимся заботиться о цифровом создании по сути похоже на то, как мы учимся заботиться, например, о детях. Там тоже, наверное, много непонятного, что-то можно пойти погуглить, где-то нужно довериться интуиции или чувствам, где-то довериться себе, понимая, что тот, к кому направлено твоей действие, не может точно сказать или выразить, что ему или ей нужно. Кульминационный момент — вообще экзистенциальный: «кибер малышка» исчезает, и тут как-то понимаешь, ну да, и ребенок тоже может умереть, в том числе и от твоих решений. Еще «Мамочка» вернула меня к одной из ключевых линий размышлений в этом году — о ремесле. Которая, в свою очередь, делится на две линии. Во-первых, инструменты партиципаторности / участия / вовлечения публики или «горожан»: понятно, что потребность в таком театре существует, но часто я вижу других или сама оказываюсь в ситуациях, когда точно простроить все не хватает просто навыков, простых, но не очевидных инструментов на быстрой кнопке. Во-вторых, режиссерское ремесло: от темпоритма до «переходиков» между сценами, которые опять же вроде как существуют на чисто техническом уровне, но при этом имеют политическое значение, делая работу скоростной, доступной или, наоборот, усложняя подключение и рассеивая внимание, как в «Мамочке», хочется самой быть и другим позволить быть в ситуации, когда мы владеем этими инструментами и можем решить, пользоваться ими сейчас или специально от них отказываться. Что, опять же, разговор про реструктуризацию и демократизацию театрального образования. Про «Пакет» стоит сказать в первую очередь, что я смотрела достаточно раннюю версию, кажется, от зимы, а в июле должен был быть показ на «Форме» — но «Формы» не было, она будет в сентябре, а значит, я пойду смотреть Юля Арсен и еще Олю Цветкову, вы тоже приходите (хотя к «Форме», кажется, тоже #многовопросов, но два танц показа это все равно дорого). Так вот, поскольку скоро показ, я не буду пересказывать работу, скорее несколько общих соображений. Во-первых, мне по-прежнему кажется, что по «онтологическому предложению», или проще говоря вайбу, работы Юли, и «Пакет» в частности, довольно сильно отличаются вообще от всего, что есть на российской танц сцене. И если по отношению ко всему я часто чувствую такое недоступное восхищение, в смысле, искреннее восхищение и понимание, что я совсем другая, ну или вот появившееся недавно понимание, что я совсем другая и даже восхищения уже не чувствую, то к «Пакету», в частности, у меня наоборот большая близость. Там схвачены и прожиты какие-то эмоции и метания, которые я проживаю ежедневно, какое-то напряжение между агрессией, сарказмом, конфликтностью и серьезностью, вот такой набор. И попытка весь этот набор расположить в соотношении с потребностью в голос посмеяться.

Ура, начинаем новосибирские обзоры. Сегодня второй раз в жизни ездила в магазин ИКЕА (первый раз в жизни был две недели назад), а по пути от входа в ТЦ «Мега» до магазина ИКЕА наткнулась на выставку об экологичном потреблении, которую сделала Оля Обрезанова, моя коллега по резиденции на фестивале «Хаос», вместе с резидентами. Это очень хорошая по воздействию, тонкая по способу производства и в лучшем и редком смысле простая работа. Про Олю я первый раз услышала от Полины Кардымон зимой, потом мы познакомились в мае в Москве, обнаружив, что обе дружим с алматинским «Артишоком», потом заняли близкие позиции в конфликтах на резиденции фестиваля «Хаос». Прежде чем подробно говорить о работе, нужно предупредить, что к фестивалю в целом, к резиденции, к «Старому дому» как театру-организатору, к моим коллегам-кураторам и к себе самой, а также вообще оправданности использования слова «куратор» в этом контексте и соответствии тем минимальным требованиям, по которым должны бы строиться трехчастные отношения «институция — кураторы — приглашенные участники» у меня очень, очень много вопросов, или даже — раздражения, все очень не гладко. Но пока я не могу выработать по всем этим вопросам ясной позиции, могу только предупредить, а рассказывать подробнее не хочу. Теперь про выставку Оли Обрезановой и резидентов блока «Экология». Людей позвали на фотосъемку, а потом попросили выложить содержимое рюкзака, сумки, карманов — сняли вещи вместо портретов. Выкладывать можно было не все, если хотелось что-то скрыть, было некомфортно показывать. Среди участников не только сами резиденты и актеры, но какие-то действительно интересные люди из города — например, учительница, которая состоит в профсоюзном движении, у нее среди вещей что-то с надписью за достойную зарплату курьерам, неожиданно и круто. Снимки снабжены короткими личными комментариями о некоторых вещах — видимо, участники рассказывали истории во время фотосессии, а выставку в целом сопровождает кураторский текст, где и описан весь протокол ее производства. Считаю, в нем здорово сочетаются игривая неожиданность (портрет рюкзака вместо снимка лица) и этически заряженная тактичность (если о чем-то неудобно говорить, можно не говорить). Под кураторским текстом — список мест, куда в Новосибирске можно сдать на вторичное использование или переработку разные ненужные вещи. Мне дико симпатично такое открыто социальное, ориентированное на эффект искусство, которое вместе с тем не теряет именно игривости. Отдельно симпатично, что на самом деле эта игра с рюкзаком возникла еще на первой общей сессии резиденции, Оля проводила ее для участников в свой день. Там была вторая: что на тебе надето, когда это куплено и сколько стоит? Я выяснила, что я помню все цены на всю свою одежду)) Когда мы с Олей несколько раз разговаривали, то много и органично обращались как раз вот к этим вопросам этики, соавторства, неожиданности, производственных отношений в режиссерской работе. Это было важно и приятно. Если идти в сторону критики выставки, то можно подумать, насколько уместно сотрудничество с крупными торговыми центрами, по которым будет путешествовать выставка, в борьбе за экологичность — при отсутствии какой-либо критики в сторону корпоративной ответственности, а не только индивидуальной, за экологический кризис. Но я пока недостаточно знаю местный контекст, чтобы оценить этот аспект. Завершая, не удержусь написать вот что (взять на слабо): помню, делая репост текста здесь о спектакле «Идиот» в свои соцсети, «Старый дом» сначала привел его полностью, а потом срезал какой-то мой скептический выпад. Интересно, если фестиваль «Хаос» сделает репост этого текста, будет ли опущено предупреждение по поводу моих сомнений о внутренних процессах в резиденции, кураторской команде, на фестивале, в театре)))

Какая потрясающая, судя по трейлеру, работа марокканского хореографа Радуана Мризига: https://vimeo.com/220127334. Нашла, читая статьи из онлайн-сборника Cairography №2, от Cairo — Каир, который опубликован на бельгийской платформе SARMA, а собран куратором и исследователем египетского происхождения Адхамом Хафезом: http://sarma.be/pages/Cairography_2_Emergency_Edition — весь сборник, а вот заверщающая статья самого Хафеза, в том числе и о Мризига — http://sarma.be/docs/3378. Вот один из процессов, которые запустило во мне, в том числе, чтение «Странных танцев» и размышления о них: я посмотрела и пересмотрела несколько десятков трейлеров танцевальных работ за последние несколько дней, и поняла, что я не делала этого типа... год? Как же все-таки приятно по-новому возвращаться к тому, что любишь, и уточнять, что именно любишь. Или вот такое, Ayur, ааа ааааа: https://vimeo.com/389497270 - или вот очень смешной трейлер для Tanz im August, где работу показывают в этом году: https://www.facebook.com/tanzimaugust/videos/376700860467318/

хороший текст о российском ситуации с образованием в сфере современного искусства; последние пару дней тоже много думаю об образовании (кураторском) https://spectate.ru/winzavod-closed/

в общем, на третью неделю переезд в Новосибирск заработал, как я и верила, что будет: у меня появились время, силы и желание даже не просто читать книжки, а делать заметки на полях (чуть ли не впервые в жизни); и думать, как все соотносится или не соотносится с моей реальной практикой и нашими реальными ситуациями

Нашла и принесу сюда вот такую книжку (2019), потому что, кажется, все-таки начинаю по-новому любить свою профессию (профессия кураторка)... http://www.createtoconnect.eu/wp-content/uploads/2018/10/142_Final-projects-publication_-Performance-Public-Politics_LG_full-publication.pdf и дополнение: отдельно вступление к публикации с моими заметками: https://drive.google.com/file/d/1Q1ZJGQuaxsQiXX1Ew13heBQeFwOjNgJ2/view?usp=sharing

Если искусство — исследование, то о нем должен быть исследовательский отчет. Это главная мысль, к которой я пришла за год и на которую собираюсь опереться надолго. Вчера вышел текст новосибирской журналистки Иры Меркель, которая участвовала в майской «Лаборатории гендерных исследований» в «Первом театре». В лаборатории собрались артисты театра и набранные по анкетам горожане, вели ее режиссеры Ангелина Мигранова и Родион Сабиров, а также я как драматург. Когда мы приближались к показу, Юля Чурилова, которая руководит «Первым театром» и инициировала лабораторию, попросила меня подумать, кого стоит пригласить написать о показе текст. Я взяла день и поняла: мне совсем не хочется, чтобы мы оплатили перелет кому-то из театральных критиков, а потом вышла рецензия на эскиз. Зато я вспомнила, что, читая анкеты, зацепилась за тексты Иры. Тогда все сложилось: текст должен захватить и проанализировать в том числе внутренний лабораторный процесс, причем не только с театральных позиций, но и с феминистских. Мне дорог этот текст, потому что: 🖇 он ясно и последовательно фиксирует простые, но очень важные для меня протоколы организации общего пространства: как устанавливать или менять правила, кому давать говорить первыми и т.д. 🖇 он представляет несколько точек зрения (standpoints) на процесс: Ира много пишет о своих внутренних переживаниях, а также подключает переживания и наблюдения других участников и участниц — в том числе тех, кто не симпатизировал многим процессам в лаборатории 🖇 в нем нет лишней теории, к которой многие мои ближайшие друзья и коллеги, да и я сама, обращаемся часто по инерции; то есть в нем совсем нет ссылок и имен исследовательниц, и я верю, что за счет этого отсутствия — есть потенциал доступности аудитории, не близкой к теме 🖇 в нем слово «драматург» свободно используется в смысле, близком к тому, который я осваивала и полюбила вместе с танц-художниками и кураторами: не человек, который пишет тексты, а человек, который привносит новый контекст и ищет точки пересечения или столкновения между опытом разных участников 🖇 после него есть, над чем подумать — это я о финале, сложно мне с мыслью об отсутствии явного феминистского посыла, но, пожалуй, в самом эскизе действительно так и было — хотя неявный, конечно, был! — и в этом есть свой смысл. Мне кажется, такой жанр текстов очень органичен тому типу «театра горожан», который стал мне в прошедшем году интересен. Я хочу, чтобы текстов такого жанра о театре появлялось много. Мне кажется, сейчас их почти нет — или совсем нет. Давайте начнем их писать и заказывать, если уже создаем и курируем работы, которые просят таких текстов? В целом, те две майские недели в лаборатории были очень, очень сложными для меня. Впервые определяла свою работу больше как активистскую, чем как театральную. В первую ночь плакала (я почти не умею плакать). Устала (не только от лаборатории, но и от других проектов за сезон, конечно) так, что умом понимаю все, что написала выше, но почти не чувствую, правда. Но вот к концу отпуска начинает, наконец, оформляться какое-то видение будущего (оно в мае-июне пропало совсем, и это было отчаяние), и трудный опыт, полученный в «Первом театре», затем осмысленный в этом тексте, переплавляется в важный элемент этого будущего. Но про будущее я еще напишу, а пока спасибо: Юле за старт и сбор (для меня, кстати, важно, что в этой работе я не куратор, а куратор — Юля, хотя, конечно, лаборатория часть основной для меня кураторской практики), Ангелине и Родиону за неожиданные и точные решения и за процесс нашего сложного, иногда болезненного движения друг навстречу другу, особенно за готовность говорить об этом процессе; Ире за текст и Наташе Зайцевой за публикацию. https://she-expert.org/istoriya/gender-eto-prozhektor-problem

Набегами читаю и просматриваю «Странные танцы» Ани Козониной, чувствую много странных чувств и думаю над ними. А вчера Аня попросила рассказать, что набирает очередную группу на свой независимый онлайн-курс об истории идей в танце, так что пока расскажу об этом; старт 2 августа, цена — 3200 рублей: https://t.me/theoryrotator/702

Here’s a thought experiment: What would art and literature rooted in the refusal to produce interiority look like? <...> the alternative to autotheory is the creation of proxy selves, so that the self can go somewhere else and chill. https://www.artnews.com/art-in-america/aia-reviews/lauren-fournier-autotheory-1234599592/

ого, прикольно, больше всего за города (я тоже проголосовала в том числе за этот пункт)

я совершила открытие: поскольку художники все время пишут заявки, то прекрасно формулируют вопросы. Но поскольку художники почти никогда не пишут отчеты, то часто не могут рассказать об ответах (вариантах ответа, предварительных ответах, обновленных гипотезах, промежуточных результатах и т.д. и т.п.) (этот пост если что не связан с постом про премьеру эскиза, это я посмотрела «Общество балета» и разговор о нем — очень интересные и то и то, но вот заметила, пока слушала, точнее, заметила давно, но наконец поняла)