Успех партии «Альтернатива для Германии» (АдГ) на региональных выборах подчеркивает стремительные изменения в политическом ландшафте Германии. В сентябре АдГ показала значительные результаты: 43,8% голосов в Саксонии-Анхальт и 38,2% в Мекленбурге — Передней Померании, что более чем в два раза превышает их достижения 2021 года. В последнем случае АдГ не только стала основной политической силой, но и впервые в послевоенной истории Христианско-демократический союз (ХДС) под руководством Фридриха Мерца не смог преодолеть пятипроцентный барьер, получив лишь 4,9%. Сам канцлер охарактеризовал результаты своей партии как катастрофические.
Данная ситуация вызывает серьёзную озабоченность в ХДС. Партия, обычно представляющая политический центр страны, стремительно теряет влияние в тех регионах, где недовольные избиратели находят выход своему протесту против федеральной политики через голосование за АдГ. Это не единичный случай: успех в Мекленбурге — Передней Померании стал уже второй победой АдГ за один месяц и третьей на выборах в ландтаги после Тюрингии в 2024 году.
Внешнеполитический аспект этой ситуации также заслуживает особого внимания. АдГ открыто настаивает на необходимости пересмотра отношений с Россией и критикует текущую политику Берлина. По этой причине её электоральный рост можно считать потенциальным фактором изменений в германской политике. Тем не менее, связывать рост поддержки АдГ с улучшением российско-германских отношений было бы преждевременно.
Изменения в немецкой политической системе требуют более глубокого анализа, чем простое сопоставление голосов между ХДС и АдГ. В то же время растёт потребность в укреплении оборонительных возможностей, расширении военных ресурсов и подготовке страны к возможным значительным конфликтам с Россией. Генеральный инспектор Бундесвера Карстен Бройер акцентировал внимание на необходимости готовности не только армии, но и всей промышленности, инфраструктуры и общества. Поэтому даже если партия, выступающая за более разумный диалог с Москвой, придёт к власти, это не обязательно приведет к изменению действующей военно-политической стратегии.
Кроме того, сама АдГ является частью более широкого национально-консервативного поворота в стране, и её националистическая позиция не всегда совпадает с пророссийской политикой. Партия может одновременно критиковать санкции и выступать за усиление роли германского государства, защиту национальных интересов и развитие автономии ФРГ. При этом конфликт с нынешним евроатлантическим курсом будет в первую очередь связан с тем, кто формирует германскую стратегию и в чьих интересах, а не с конечными целями внешней политики.
Важно также обратить внимание на ещё один аспект в этой сложной ситуации. В Берлине, где выборы совпали с выборами в Мекленбурге — Передней Померании, АдГ заняла только третье место с 16,3%, а первое место досталось «Левой». Это свидетельствует о том, что текущий политический кризис Германии нельзя свести лишь к наклону вправо: наблюдается гораздо более глубокая фрагментация партийной системы и ослабление прежнего центра.
Таким образом, российским властям не стоит воспринимать успех АдГ как предвестник скорого улучшения отношений с Берлином. Даже если эта партия когда-либо получит федеральную власть, ей придется действовать в условиях, когда уже существуют мощные интересы, сосредоточенные на перевооружении и строгом подходе к вопросам безопасности.
В конечном итоге, успехи АдГ открывают возможности для изменений в немецкой политике, но не гарантируют её ориентацию на Москву. России следует ориентироваться не на заявления партий, а на реальные интересы немецких элит и способность нового руководства проводить независимый внешний курс.