ella frella

Ты спра­ши­ва­ешь, чего тебе сле­ду­ет боль­ше все­го избе­гать? Тол­пы! Ведь к ней не под­сту­пить­ся без опас­но­сти. При­зна­юсь тебе в сво­ей сла­бо­сти: нико­гда не воз­вра­ща­юсь я таким же, каким вышел. Что я успо­ко­ил, то вновь при­хо­дит в вол­не­ние, что гнал от себя — воз­вра­ща­ет­ся. Как быва­ет с боль­ны­ми, когда дол­гая сла­бость дово­дит их до того, что они и вый­ти не могут без вреда для себя, так слу­ча­ет­ся и с нами, чьи души выздо­рав­ли­ва­ют после дол­го­го неду­га. (2) Нет вра­га хуже, чем тол­па, в кото­рой ты трешь­ся. Каж­дый непре­мен­но либо пре­льстит тебя сво­им поро­ком, либо зара­зит, либо неза­мет­но запач­ка­ет. Чем сбо­ри­ще мно­го­люд­ней, тем боль­ше опас­но­сти. И нет ниче­го гибель­ней для доб­рых нра­вов, чем зре­ли­ща: ведь через наслаж­де­ние еще лег­че под­кра­ды­ва­ют­ся к нам поро­ки. (3) Что я, по-тво­е­му, гово­рю? Воз­вра­ща­юсь я более ску­пым, более често­лю­би­вым, пад­ким до рос­ко­ши и уж навер­ня­ка более жесто­ким и бес­че­ло­веч­ным: и все пото­му, что побыл сре­ди людей.

ди в себя, насколь­ко можешь; про­во­ди вре­мя толь­ко с теми, кто сде­ла­ет тебя луч­ше, допус­кай к себе толь­ко тех, кого ты сам можешь сде­лать луч­ше. И то и дру­гое совер­ша­ет­ся вза­им­но, люди учат­ся, обу­чая. (9) Зна­чит, неза­чем тебе ради често­лю­би­во­го жела­нья выстав­лять напо­каз свой дар, выхо­дить на середи­ну тол­пы и читать ей вслух либо рас­суж­дать перед нею; по-мое­му, это сто­и­ло бы делать, будь твой товар ей по душе, а так никто тебя не пой­мет. Может быть, один-два чело­ве­ка тебе и попа­дут­ся, но и тех тебе при­дет­ся обра­зо­вы­вать и настав­лять, чтобы они тебя поня­ли. — «Но чего ради я учил­ся?» — Нече­го боять­ся, что труд твой про­пал даром: ты учил­ся ради себя само­го.

Ты спра­ши­ва­ешь, чего тебе сле­ду­ет боль­ше все­го избе­гать? Тол­пы! Ведь к ней не под­сту­пить­ся без опас­но­сти! При­зна­юсь тебе в сво­ей сла­бо­сти: нико­гда не воз­вра­ща­юсь я таким же, каким вышел. Что я успо­ко­ил, то вновь при­хо­дит в вол­не­ние, что гнал от себя — воз­вра­ща­ет­ся. Как быва­ет с боль­ны­ми, когда дол­гая сла­бость дово­дит их до того, что они и вый­ти не могут без вреда для себя, так слу­ча­ет­ся и с нами, чьи души выздо­рав­ли­ва­ют после дол­го­го неду­га. Нет вра­га хуже, чем тол­па, в кото­рой ты трешь­ся. Каж­дый непре­мен­но либо пре­льстит тебя сво­им поро­ком, либо зара­зит, либо неза­мет­но запач­ка­ет. Чем сбо­ри­ще мно­го­люд­ней, тем боль­ше опас­но­сти. И нет ниче­го гибель­ней для доб­рых нра­вов, чем зре­ли­ща: ведь через наслаж­де­ние еще лег­че под­кра­ды­ва­ют­ся к нам поро­ки. Что я, по-тво­е­му, гово­рю? Воз­вра­ща­юсь я более ску­пым, более често­лю­би­вым, пад­ким до рос­ко­ши и уж навер­ня­ка более жесто­ким и бес­че­ло­веч­ным: и все пото­му, что побыл сре­ди людей.