Loader from SVO

Продолжаю неторопливое чтение тематического обзора верх.суда по санкциям/контрсанкциям. Начало здесь и здесь. В п. 3 этого документа содержится любопытный пример. Между российской компанией и ее иностранной мамой (расположенной, естественно, в недружественной юрисдикции) был заключен договор займа (в 2020 году). В ноябре 2022 года заемщик возвратил заем. ФНС обратилась в суд с требованием о признании погашения займа нарушающим закон (а именно - требования о де-факто запрете вывода денег в недружественные юрисдикции), Это требование было удовлетворено судом на основании п. 2 ст. 168 ГК. В тезисе п. 3 обзора содержится грубая ошибка. Утверждается, что "действия по совершению платежа являются ничтожными". Действия не могут ничтожными, действия - это события реальной жизни - мускульные усилия, которые имели место в прошлом и с ними уже ничего не поделаешь. Нельзя признать ничтожным удар в челюсть, переход улицы в неположенном месте, выступление в парламенте с призывом обнулить сроки и проч. Отнять юридическую силу (объявив что-то ничтожным) можно только у идеальных явлений, например, человеческой воли. Например, лица изъявили волю на какие-либо правовые последствия, и в силу природы человеческой воли как основного правотворческого элемента людского бытия этого обычно достаточно для того, чтобы правовые последствия возникли. Например, обязательства по договору. Но, представим, законодатель запрещает такие волеизъявления, поэтому оно будет юридически бесплодным, ничтожным. Именно поэтому ничтожными являются сделки, то есть, проявления воли. Это, кстати, понимает сам верх.суд, который корректирует содержание ст. 153 ГК, справедливо в ППВС 25 говоря, что сделки - это волеизъявления, а не действия. Поэтому действия ничтожными быть не могут в принципе (вопреки четкому, резкому, бескомпромиссному утверждению п. 3 санкционного обзора). Если бы верх.суд хотел бы корректным языком изложить свою мысль, он бы написал так: сделки по переводу денежных средств в качестве возврата займа, нарушающие законодательный запрет, являются ничтожными. И мы бы получили в нашем праве отличный пример применения доктрины распорядительных сделок. Кстати, еще один любопытный аспект. По идее, ничтожность волеизъявления, направленного на платеж, будет означать, что совершенное во исполнение такого волеизъявления (то есть, собственно, платеж), получено без правового основания и подлежит возврату плательщику. Долг по займу, разумеется, должен быть восстановлен. Я уверен на 95%, что пример п. 3 обзора - это известное дело ИКЕА, о нем я писал на канале. Забавно, что в реальном деле ФНС требовала взыскания платежа по возврату займа в доход бюджета по ст. 169 ГК (ох уж эта любимая прокурорская ст. 169, которую они никогда не дочитывают до конца!), а вовсе не по ст. 168 Кодекса (тогда нельзя было бы конфисковать деньги ИКЕА, они бы вернулись отправителю платежа). Суды, естественно, удовлетворили иск. Я писал тогда и повторю еще раз - это грубейшая ошибка, конфискационное последствие ст. 169 надо применять только тогда, когда есть норма закона, устанавливающая такое последствие нарушение добрых нравов. Такой нормы, разумеется, нет. И вот верх.суд фактически подтверждает, что погорячились тогда ФНС, генпрокуратура и суды. Переволновались, так сказать, и ... вынесли незаконное решение. Ну вынесли и вынесли, мало ли... Хотя славно, что верх.суд сейчас написал про ничтожность распорядительных волеизъявлений. Пусть и позднее, но признание ошибок все же лучше их отрицания. Итак делаем вывод: в п. 3 обзора опять допущена досадная ошибка. Попереживаем из-за этого. Но не от всего сердца.