ЕГОР СЕННИКОВ

Начинаем стрим — заходите по ссылке, устраивайтесь поудобнее и готовьте вопросы! В этот раз дублировать в телеге не получится, не взыщите — пока не научился отдавать гостевой стрим в Телеграм. https://youtube.com/live/TRGVcMJhWBA

Остался час до стрима — поговорим про Турцию и об имперском наследии Напоминаю, что в 18:00 Мск встречаемся на стриме — поговорим с Андреем Рыженковым о том, как Турция попрощалась со своей империей, чем Турция Ататюрка похожа на Османскую империю и чем отличается от нее, я задам глупые вопросов о турецком имперском наследии, политическом устройстве и поворотах турецкой истории ХХ века. Приготовились! https://youtube.com/live/TRGVcMJhWBA

Через несколько часов — говорим с гостем на стриме о Турции, имперской тоске и изобретении языка Сегодня в 18:00 Мск встречаемся на стриме (внимание, ссылка новая — пришлось пересоздать) — и на этот раз я буду не один. В новом стриме моим гостем станет востоковед-турколог и мой большой друг Андрей Рыженков. Вместе мы отправимся в увлекательное интеллектуальное путешествие по Турции — стране, чья история кажется нам знакомой и загадочной одновременно. Поговорим о том, как Турция попрощалась со своей империей, чем Турция Ататюрка похожа на Османскую империю и чем отличается от нее, я задам глупые вопросов о турецком имперском наследии, политическом устройстве и поворотах турецкой истории ХХ века. И задам вопросы, которые напишете вы — так что оставляйте их в комментариях или готовьте к субботе. И прошу — подписывайтесь на канал, это и правда оказалось и очень важно, и очень мотивирующе. Надеюсь, что обойдемся сегодня без технических проблем и срывов, но если что — будем на связи, https://youtube.com/live/TRGVcMJhWBA

9 мая 1945 года Анатолий Троицких, 20 лет: Объявили, что война закончена. День Победы встретили в городе Гермц. Отметили, как водится, по-русски. Мы победили! Татьяна Матвеева, 26 лет: Я проснулась раньше всех и принялась будить народ. Все проснулись. Засветились окна, многие выбежали на улицу с пением, музыкой. Сегодня у всех на лицах отражено какое-то идущее изнутри сияние. Некоторые стараются смотреть серьезно — неудобно же улыбаться вовсю ширь на улице самому себе, но улыбка все же пробивается. Сергей Тяжельников, 20 лет: Когда проезжали по Новоулицке (Новой улице), нас остановил солдат — артиллерист. Капитан Горбатый вылез из кабины и спросил: — В чем дело? Солдат подошел к нашей машине и громко крикнул: — Товарищи, война кончилась! Мы соскочили с машины и давай солдата — артиллериста качать. Еще вчера гремел бой за город Оломоуц, еще вчера гибли солдаты, а сегодня — войне конец. Верилось в это с трудом. Лиа Малявина, 31 год: Сегодня 4-й день Пасхи. Ночью, в 3.30 утра, меня разбудила Люда по своим делам. Едва светало. Она легла, а я встала попить. Трансляция играет марш. Я думала, 6 утра. Вдруг по радио сказали: «Внимание! Полная безоговорочная капитуляция Германии!» Война окончена! Василий Белохин, 31 год: Слово «победа» застала нас в одном Белорусском селе где при сельском совете имелось радио и было получено данное сообщение и дополнительное указание с района «Немедленно провести митинги». После митинга, где и мы участвовали, выпили по 5 гр[аммов] и поехали дальше. Василий Цымбал, 39 лет: Часу в третьем ночи разнеслась весть о том, что Германия полностью капитулировала и война окончилась. Кругом началась стрельба, не только на станции Инстербург, но и в окружающих районах. Стреляли зенитки перекрестным огнем трассирующими снарядами. Аркадий Первенцев, 40 лет: Схлынуло настроение, напряжение, почувствовалась та усталость, которая накоплялась за четыре военных года. Как будто вновь открылись все раны. Ехали по улице после возлияния, после каких-то задушевных и чистых разговоров с Галочкой Князевой, и вспоминал, невольно глядя на эти флаги, Матросова, бросившегося на дот, Сипягина и его новороссийскую могилу, оторванные ноги Вадима Собко и Славы Гаври, Сашу Полозова и многих погибших за эти красные флаги, которые вывешены сегодня на зданиях: Генерального штаба, кино, домов. Сидел неподвижный Гоголь, где-то угадывался Пушкин, рассвет, и чистое небо, и только с востока ползла какая-то косая и быстрая туча, похожая на дым пожарищ… Александра Михалева, 20 лет: У нас в лагере устроили митинг по случаю капитуляции Германии. Этот день будет праздник «победы над фашизмом». Теперь мы сможем вернуться на Родину. Неужели в скором времени я смогу увидеть моих дорогих родных? Живы ли мои дорогие, что с вами? Петр Пустовойт, 27 лет: Я был в Бреслау. Никогда не забуду этого дня. Город весь был разбит. Таких огромных воронок от бомб, как в Бреслау, я нигде во время войны не видел. Был солнечный день... Наша колонна остановилась в самом центре города. Водители ушли обедать. Я сильно устал и решил отдохнуть. Лучше всего это можно было сделать под нашим «Студебеккером», постелив шинель, а вместо подушки используя походную сумку. Я быстро уснул. Разбудил меня крик 15-летнего паренька, одетого в военную форму: «Товарищ старший лейтенант, война кончилась, а вы спите!» До моего сознания смысл этих слов дошел не сразу. Но через несколько секунд весть эта обожгла меня... Вот оно, наконец, долгожданное мгновение! Я выскочил из-под машины и обнял юношу, который оказался музыкантом из фронтового оркестра, сделавшего краткую остановку здесь же, в Бреслау. Михаил Пришвин, 72 года: После она мне говорила о том, что ее возмущает народная радость, что надо плакать, а не радоваться. — Нет, — возражал я, — хороший человек, услыхав о конце войны, непременно должен радоваться: ведь миллионы жен, отцов, сестер сейчас радуются безумно тому, что их близкие теперь останутся в живых. — А кто же подумает о мертвых? — Мы же потом и о мертвых подумаем. Все цитаты — по материалам корпуса “Прожито”

Жан-Пьер Мельвиль о политических взглядах: «Мне нравится считать себя человеком правых взглядов, потому что все вокруг считают себя леваками, и меня это очень огорчает. Я не люблю идти за толпой. С другой стороны, нет ничего глупее, чем относить себя однозначно к левым или правым. С философской точки зрения я страшный анархист. Я оголтелый индивидуалист. Честно говоря, я не хочу быть ни левым, ни правым. Но живу, конечно, как представитель правых».

Гитлеры приходят и уходят (из объявлений о перемене фамилии, газета "Известия", 1936 год)

Берег турецкий: в субботу говорим на стриме о Турции, имперской тоске и хитросплетениях турецкой истории XX века В эту субботу снова встречаемся на стриме — и на этот раз я буду не один. В новом стриме моим гостем станет востоковед-турколог и мой большой друг Андрей Рыженков. Вместе мы отправимся в увлекательное интеллектуальное путешествие по Турции — стране, чья история кажется нам знакомой и загадочной одновременно. Поговорим о том, как Турция попрощалась со своей империей, чем Турция Ататюрка похожа на Османскую империю и чем отличается от нее, я задам глупые вопросов о турецком имперском наследии, политическом устройстве и поворотах турецкой истории ХХ века. И задам вопросы, которые напишете вы — так что оставляйте их в комментариях или готовьте к субботе.

Чувство конца: английская книжка с русским названием В 1924 году в Англии была напечатана книжка со странным для англичан названием. На обложке красовалось загадочное слово «Konyetz». То есть «Конец» по-русски. Автором значился некий Мартин Хассингтри; фамилия, очевидно вымышленная, стилизованное под что-то староанглийское (Шептодрев? Шелестодрев?; впрочем в Англии есть деревня буквально с таким названием — так что может дело в этом). Внутри читателя ждал странный, почти мистический роман. Он начинался мрачным предвозвестием скорого конца цивилизации: «Мир был охвачен муками. Ненависть и зависть царили безраздельно, а недоверие к человеку и равнодушие к Богу властвовали повсюду. Это происходило через несколько лет после Первой Европейской войны. Цивилизация потерпела крах — крах, потому что она была неестественной; крах, потому что была слишком материалистичной. Долгие годы научных открытий сделали человечество менее зависимым от самого себя, в то время как труд, которым оно прежде занималось, уступил место излишествам удовольствий, на которые теперь появилось слишком много времени». Центральный персонаж книги «Конец» — русский мистик А. Г. Бобришев, известный также под именем «Огон» (отсылка к русскому слову «огонь»), который по неясной даже самому внимательному читателю причине живёт в изгнании в Британии. Книга, подобно многим произведениям подобного рода, создаёт воображаемый исторический мир, в котором Британская империя вынуждена отступать из обширных районов Азии. В самой Британии лейбористское правительство пытается удерживать порядок, но тщетно. По Европе ползет большевизм, который, кажется, неизбежно подчинит себе все страны и правительства. Вместе с ним начинается вспышка чумы и холеры — «той холеры, от которой человек корчится и хватается за живот, холеры, от которой пятки человека выгибаются всё ближе и ближе, пока не коснутся его головы, и позвоночник ломается с резким хрустом». Болезни уносят жизни миллионов людей, и, как будто этого было мало, в Европе происходит серия землетрясений. По Европе носится русский мистик Бобришев, с которым, почему-то, связаны надежды на спасение человечества. В самом конце он странствует по Британии (в нее уже вторгуются тысячи русских солдат, прилетающих на самолетах), произнося мистические откровения о конце времён, появляется момент надежды: «высоко, ввысь, пробился свет… души разделились. Злые вернулись, чтобы начать путь заново; добрые остались жить; и когда пришёл Свет — они не испугались и не были опалены». Автором книжки был Оливер Болдуин, сын британского премьер-министра Стэнли Болдуина. Появление этого странного романа не объяснишь только презрением к большевизму. Оливер воевал в Первой мировой, затем отправился в Армению (книжка «Konyetz» посвящена армянской партии Дашнакцутюн) — якобы, как журналист, который хотел помогать новому правительству. После захвата Армении большевиками его арестовали — он провел два месяца в заключении, после чего был освобожден. На пути обратно в Британию он был задержан турецкими властями по обвинению в шпионаже в пользу Советской России и провел еще пять месяцев в тяжелых условиях, постоянно находясь под угрозой казни. Эти события он описал в своей книге «Шесть тюрем и две революции». Болдуин глубоко привязался к Армении — он даже был в составе армянской делегации на Лозаннской конференции, которую называл «финальным предательством Армении». Он считал, что Лига Наций бросила армян на произвол судьбы, и именно это предательство стало ядром его антибольшевистской и антипацифистской позиции.

Леонид Брежнев получает в подарок револьверы Кольт от бывшего бейсболиста и актера Чака Коннорса, Калифорния, 1973 год

Оказывается, у Эгона Шиле это целая серия, около десятка, портретных рисунков с изображением наших военнопленных. Потрясающе. Посмотреть все работы и прочитать информацию о создании этой серии — я быстренько собрала здесь.

дебютировал на «Republic»* с текстом по мотивам «Под огнём». рассуждаю о камерах и киллбоксах, вспоминаю, как пионеры кино работали на ВПК, а Мэрилин Монро собирала беспилотники, ссылаюсь на «Теорию дрона» Грегуара Шамаю и на Харуна Фароки. «Драматургия „Под огнем“ максимально приближена к документальной: это фильм о войне, где вместо сюжета — набор оперативных целей, а у героев вместо узнаваемых черт — опознавательные знаки. Полтора часа зритель делит с ними тесный kill box. При этом Гарленд вовсю использует аттракционную природу кино: здесь свистят пули, бьют крупнокалиберные орудия и сверхзвуковой истребитель взбивает пыль Эр-Рамади. Но „Под огнем“ — фильм во многом экспериментальный. Физик-теоретик Ли Смолин называл классический период своей науки „физикой в ящике“: чтобы получить результат, ученый изолировал „явление от круговорота Вселенной“. Сам фильм Гарленда и Мендосы становится киллбоксом, изолированным от внешних событий». https://republic.ru/posts/115654 * минюст РФ признал проект иноагентом.

Допустим

Начинаю стрим, проходите, занимайте места, ставьте лайки и делитесь ссылкой. https://www.youtube.com/live/7hcheIeyw34

Встречаемся через несколько часов на стриме — расскажу историю о богаче, который думал, что правит миром, а на деле оказался одним из персонажей произведений великого советского писателя, порассуждаю о том, как бразильский сюрреалист показал во время Второй мировой войны подлинный ужас предательства, а также немного о двух сериалах — один поэтично сообщает, что твиттер должен быть уничтожен из-за его чрезмерной токсичности, а другой - о том как глупый человек может сделать плохую ситуацию чудовищной. В 18:00 Мск — заходите, подписывайтесь на канал, ставьте лайки и колокольчик — скоро встретимся https://www.youtube.com/live/7hcheIeyw34

Готовьте вопросы (можете писать их в комментариях к этому посту) — все обсудим на стриме в субботу В эту субботу, 3 мая — снова встречаемся на стриме на моем канале. Поболтаем о текстах, которые больше всего впечатлили за последнюю пару недель, расскажу об истории невероятного взлета и не менее впечатляющего падения шведского миллионера, а также немного расскажу о том, как немецкие парашютисты, прыгали в неизвестность и стали героями фильмов. А потом — отвечу на ваши вопросы: как те, что нападают в стриме или на Donation Alerts, так и на те, что вы напишите в комментариях к этой записи: про литературу, про кино, про историю сомнительных и загадочных личностей или про что-то, что вызывало вопросы в прошлых стримах или в подкасте "Синий Бархат". Буду ждать! Суббота, 3 мая, 18:00 Мск — обводите в своих календарях и приходите. https://www.youtube.com/live/7hcheIeyw34

И к Первомаю

Готовьте вопросы (можете писать их в комментариях к этому посту) — все обсудим на стриме в субботу В эту субботу, 3 мая — снова встречаемся на стриме на моем канале. Поболтаем о текстах, которые больше всего впечатлили за последнюю пару недель, расскажу об истории невероятного взлета и не менее впечатляющего падения шведского миллионера, а также немного расскажу о том, как немецкие парашютисты, прыгали в неизвестность и стали героями фильмов. А потом — отвечу на ваши вопросы: как те, что нападают в стриме или на Donation Alerts, так и на те, что вы напишите в комментариях к этой записи: про литературу, про кино, про историю сомнительных и загадочных личностей или про что-то, что вызывало вопросы в прошлых стримах или в подкасте "Синий Бархат". Буду ждать! Суббота, 3 мая, 18:00 Мск — обводите в своих календарях и приходите. https://www.youtube.com/live/7hcheIeyw34

В этом году всё прогрессивное человечество отмечает четверть века единственному роману Татьяны Толстой — «Кысь». Его она писала по следам Чернобыльской катастрофы 14 лет — ей на днях исполнилось 39 лет. Мы решили посвятить свежайший выпуск рубрики «Судим по обложке» этому знаменитому роману, который выдержал такое количество переизданий, что хватило на этот выпуск и ещё осталось. Если вы не согласны с нашим мнением по этому и другим вопросам, пишите в @thecenotaphbot. #обложки_кенотафа Поддержите «Кенотаф» подпиской: телеграм-канал | Boosty

Иногда история бежит так быстро, что за ней не поспеть. Летний номер журнала "Крокодил" за июль 1939-го пахнет сеном, урожаем и вялым юмором про комбайны и колхозников. Тем временем Япония и СССР уже воюют, Европа вот-вот вспыхнет, а на страницах сатирического журнала — евгеника, анекдоты про немцев, и тень надвигающегося страшного безумия. Иногда и разбираясь в чепухе можно увидеть что-то большое. В этот раз в качестве чепухи у нас будет советский журнал «Крокодил». С годами, кажется, он стал восприниматься как нечто более важное, чем он был в годы его расцвета, но сколько раз я его не листал — за самые разные годы — всегда он вызывал у меня какое-то чувство недоумения: натужные шутки, несмешные фельетоны, сатира на уровне жесткого разбора оплошностей сантехников и наезды на нерадивых чиновников, которые долго не принимают просителей (причем шутки эти стабильно однообразны — будь то в 1931, 1951 и 1983 году). И большая часть всех этих номеров, о которых пойдет речь ниже — вообще не о международной политике, а о бытовой рутине. Но бывают и такие моменты, когда происходит столько важных событий в очень короткое время, что и на страницах «Крокодила» можно увидеть ход истории. Один из таких эпизодов — это конец лета и осень 1939 года, когда плотность исторически важных событий и экстренных новостей была невероятной. Почти как сейчас. Вот здесь рассказал обо всем подробно — как осенью 1939 года журнал "Крокодил" медленно перестраивался для победы над "польскими панами",

Последний шаг Мы дошли по тропе до самого конца. Больше года Егор Сенников следил за тем, как расходились пути-дороги самых разных людей, застигнутых грозой катастрофы в прошлом веке. Сегодня — размышление о том, куда же все они пришли. Проведет нас в последний путь — Леонид Леонов, самый непрочитанный большой русский писатель прошлого века. Кто-то скажет: Леонид Леонов — гений. А другой в ответ: а я его вообще не читал, впервые слышу такое имя. Одни встрепенутся: да что вы, это важнейший русский писатель XX века, прямой продолжатель Горького, человек удивительного таланта и глубины. А кто-то скептически напишет: не видел в глаза ни одной строчки — и ничего не потерял. Я не буду об этом спорить: не место здесь. Для условий нашей повести Леонид Леонов интересен прежде всего тем, что судьба ему уготовила остаться последней крупной и яркой фигурой, для которой отъезд во время катастрофы революции и Гражданской войны был реальным выбором, сделанным в сознательном возрасте. Прапорщик Леонов, современник века, стоял на набережной Архангельска в 1919 году и наблюдал за тем, как иностранные союзники Белой армии грузятся на корабли — и уходят с русского Севера. Американцы и англичане сновали на фоне Соломбальских островов. Будущее запорошено снегом, затянуто туманами. Белая армия здесь обречена — и может правда стоит уйти с англичанами. Леонов вырос здесь, ему привычны и воды Двины, и деревянные дома на Соломбале, и строгая суровость природы. Его отца-поэта сослали сюда из Москвы за революционную активность, но он и здесь не потерялся — и занялся тем, что знал и любил лучше всего: стал издателем. В его газете Леонид и дебютировал со своими стихами. Англичане, уходя, предложили и военному руководителю Белой армии на Севере, генералу Миллеру, отправиться вместе с ними. Тот отказался — и потом был вынужден наблюдать, как британцы топили снаряды и оружие, которое было так нужно его армии. Те были уверены, что Миллер не удержится и потому не хотели, чтобы оружие досталось большевикам. Генерал же решил еще побороться, но сил хватило на несколько месяцев — и в начале 1920 года уехал из России и он. Ему еще довелось в нее вернуться — в 1937 году его похитят с парижской улицы агенты НКВД, вывезут в Россию и расстреляют в подвале внутренней тюрьмы на Лубянке. Предлагали место и отцу Леонова, и самому будущему писателю. Сделай один шаг — и перед тобой начинают расходиться в самые разные стороны поблескивающие тропы: будешь печататься в «Руле» и спиваться в берлинском кабачке; откроешь свою поэтическую школу; уйдешь во французское Сопротивление и умрешь под пытками в Гестапо (глаза закрываются, а потный немецкий палач, тяжело дыша, пьет воду и смотрит на тебя — живой или уже все?); уедешь в Америку преподавать; устанешь от эмигрантской жизни и вернешься в Россию — навстречу лекциям об упадке Европы и мрачному стуку в дверь под утро; станешь горным инженером в Австралии. Множество путей, на многие мы смотрели в этой повести. Но шаг этот сделан не был. Оба Леоновых отказались. В конце февраля 1920 года большевики входят в Архангельск. Судьба Леоновым благоволит — и отцу, и сыну, — старший отделался непродолжительным арестом, младший, Леонид, вновь оказался на войне — теперь за красных. Разорвали молнии края. И великий чёрный Сатана, Изгибаясь ласково и нежно, Знал, что мчится в вечность без руля, На груди косматая земля Ему предстояло найти свой, ни на чей не похожий путь через толщу советской истории. И по нему он прошел дальше многих. Он одиночка, не строил школы, но излучал неясный внутренний свет. Полный текст и окончание — по ссылке #сенников Поддержите «Кенотаф» подпиской: телеграм-канал | Boosty