ЕГОР СЕННИКОВ

А вот почитайте

​​Про эпидемии в России и отношения с властями «Эпидемии заразных болезней в Поволжье, как и во всей остальной России, были в первую очередь предметом озабоченности власти. Показательна в этом отношении холерная эпидемия 1892–1893 годов, которой продолжился общероссийский кризис, начатый непосредственно ей предшествовавшим великим голодом. Как показывают недавние исследования, российское правительство готовилось к встрече с опасностью. Однако современники были твердо убеждены в том, что для помощи населению ничего не делается и что „нерадивое правительство разваливает страну“. Это мнение разделяли и профессиональные медики. Их отношения с государственной властью традиционно были проблематичными: с одной стороны, врачи в России, в особенности до образования земств, были наемными служащими государства, с другой, в силу своего социального происхождения, материалистического образования, тяжелых условий работы, профессиональные медики являлись одной из наиболее радикально настроенных групп. Кризис 1890-х старый конфликт между государственной властью и врачами проявил в полной мере. С началом голода врачи предупреждали: его прямым следствием станет резкий всплеск заразных заболеваний. Упрекая правительство в бездеятельности, они одновременно заявляли о своей готовности любой ценой противостоять надвигающейся угрозе. Так, профессор медицинского факультета Казанского университета М. Я. Капустин утверждал, что оказание помощи голодающим не должно быть делом только чиновников, самую важную роль в этом деле призваны сыграть врачи. В Симбирской губернии земский уездный врач А. П. Воскресенский лично предпринял меры по организации продовольственной помощи нуждающимся. В Саратове в августе 1891 года санитарным обществом при деятельном участии И. И. Моллесона была создана продовольственная комиссия для помощи голодающим. То же было сделано и в Самаре. В докладе собравшегося 25 июня 1892 года экстренного съезда врачей и представителей земств Саратовской губернии по вопросу борьбы с холерой уже в первых словах прозвучала резкая самокритика или, скорее, завуалированная критика в адрес властей: „Эпидемия, несмотря на двухлетнее пребывание ее в соседней с нами Персии, и ныне застала нас, как и во все предшествующие свои нашествия, врасплох, почему и борьба с нею начата уже поздно“ . Кстати, второе заседание съезда, намеченное на утро 28 июня, не состоялось, поскольку в городе начались уличные беспорядки в связи с холерой. В годы первой русской революции критика государственной власти со стороны земских врачей стала еще более резкой. На общероссийском уровне органом политической оппозиции стали Пироговские съезды, на местном — региональные съезды земских врачей. Например, в постановляющей части губернского совещания врачей и представителей земств, городов и других учреждений Самарской губернии по вопросу о борьбе с холерой в марте 1905 года неудача в этом деле ставилась в прямую связь с „общими ненормальными гражданско-правовыми условиями и нормами русского населения“, бесправием личности, отсутствием „свободы печати, собраний, союзов“, с „разорительной войной“ и бюрократическим произволом. Судя по сообщениям местной печати, противостояние врачей, как представителей либеральной земской интеллигенции, и власти принимало подчас очень острые формы. В особенности полиция, подозревая врачей в революционной агитации, чинила им всяческие препятствия в сельской местности, иногда даже арестовывала врачебно-санитарные отряды. В августе 1907 года такой случай был в селе Подъем Самарской губернии: там пьяный полицейский урядник попытался расправиться над членами противоэпидемического отряда — студентом-медиком и санитаркой. В биографиях многих земских врачей той эпохи находим случаи открытого неповиновения царским властям, и как следствие, — обыски, высылки, аресты».

Современные маяки редко бывают уникальными, но вот исключение: маяк в деревушке Пунта-дель-Идальго на Тенерифе. Известно, что строительство завершили в 1994 году, но в целом информации очень мало. Буду признательна, если кто-нибудь подскажет имя архитектора. UPD: архитектора зовут Рамиро Родригес-Борладо

И вот про принца интересное от нашего автора и создателя канала Stuff and docs Егора Сенникова. Остаётся только гадать, какую работу по усмирению мужского эго Филипп проделывал все эти годы. «Брак принца Филиппа с британской королевой Елизаветой II длится уже более 7 десятилетий, а сам принц воспринимается как одна из опор британской монархии — человек-символ, человек-скала. Но так было не всегда. Прежде всего, ему пришлось преодолеть скептическое отношение к себе королевской семьи — родственники Елизаветы за глаза называли принца «найдёнышем» (Филипп — сын наследного принца Андрея Греческого, которому пришлось с семьёй бежать из Греции после восстания в сентябре 1922 года). Родители Елизаветы были настолько против этого брака, что даже разлучили молодых людей, надеясь, что чувства пройдут. Этого не произошло. Но дальше ему тоже было непросто — после брака он не смог дать своей жене свою родовую фамилию (Маунтбеттен), так как королевская семья отдельным указом запретила делать это, сохранив за Елизаветой фамилию Виндзор. Это так взбесило принца, что он даже сказал, что «он — не более, чем амёба, которая даже не может дать свою фамилию своим детям». Принц Филипп надеялся, что он сможет продолжить свою карьеру морского офицера, но и это ему не удалось — отец Елизаветы король Георг VI скончался в 1952 году и молодой королеве пришлось взвалить на себя монаршие обязанности. Ему пришлось искать свою роль. Как принцу-консорту ему не приходилось рассчитывать на политическое будущее в качестве монарха (он не может стать королём). Отношения с королевой в первое десятилетие её царствования были непростыми — поговаривали даже о том, что возможен развод. Но все трудности были преодолены, принц Филипп смог подавить свои чувства и научился блестяще выполнять свои обязанности, сопровождая королеву всегда и везде. Он годами покровительствовал множеству организаций, которые занимаются поддержкой спорта (принц обожает играть в поло), образования, охраны окружающей среды».

И вот про принца интересное от нашего автора и создателя канала Stuff and docs Егора Сенникова. Остаётся только гадать, какую работу по усмирению мужского эго Филипп проделывал все эти годы. «Брак принца Филиппа с британской королевой Елизаветой II длится уже более 70 десятилетий, а сам принц воспринимается как одна из опор британской монархии — человек-символ, человек-скала. Но так было не всегда. Прежде всего, ему пришлось преодолеть скептическое отношение к себе королевской семьи — родственники Елизаветы за глаза называли принца «найдёнышем» (Филипп — сын наследного принца Андрея Греческого, которому пришлось с семьёй бежать из Греции после восстания в сентябре 1922 года). Родители Елизаветы были настолько против этого брака, что даже разлучили молодых людей, надеясь, что чувства пройдут. Этого не произошло. Но дальше ему тоже было непросто — после брака он не смог дать своей жене свою родовую фамилию (Маунтбеттен), так как королевская семья отдельным указом запретила делать это, сохранив за Елизаветой фамилию Виндзор. Это так взбесило принца, что он даже сказал, что «он — не более, чем амёба, которая даже не может дать свою фамилию своим детям». Принц Филипп надеялся, что он сможет продолжить свою карьеру морского офицера, но и это ему не удалось — отец Елизаветы король Георг VI скончался в 1952 году и молодой королеве пришлось взвалить на себя монаршие обязанности. Ему пришлось искать свою роль. Как принцу-консорту ему не приходилось рассчитывать на политическое будущее в качестве монарха (он не может стать королём). Отношения с королевой в первое десятилетие её царствования были непростыми — поговаривали даже о том, что возможен развод. Но все трудности были преодолены, принц Филипп смог подавить свои чувства и научился блестяще выполнять свои обязанности, сопровождая королеву всегда и везде. Он годами покровительствовал множеству организаций, которые занимаются поддержкой спорта (принц обожает играть в поло), образования, охраны окружающей среды».

К дню рождения принца Филиппа кратенько высказался

​​Про социал-демократическую Европу и Солженицына Всегда буду превозносить книгу Тони Джадта «Postwar: A History of Europe Since 1945» — настолько это прекрасный труд о послевоенной истории Европы. Всем рекомендую найти — купить или скачать — и прочитать. А вот кусочек оттуда про то, как публикация книги Солженицына повлияла на левых в Западной Европе. «Если бы кто-то искал символический момент, когда „социал-демократическая“ эпоха в Европе была завершена (или, точнее, ощущение её значимости), тот момент, в котором самопонимание послевоенной Европы изменилось, то он бы нашёл его в Париже. 28 декабря 1973 года в печать вышла первое западное издании книги Александра Солженицына „Архипелаг ГУЛАГ“. Рецензируя английский перевод книги в „Гардиан“, У. Л. Уэбб писал: „Жить сейчас и не знать эту работу — значит быть своего рода историческим дураком, упускающим важнейшую часть сознания эпохи“. Ирония, как признавал и сам Солженицын, заключалась в том, что главная мысль книги -(„реально существующий социализм — это варварское мошенничество, тоталитарная диктатура, опирающаяся на рабский труд и массовые убийства“), едва ли было новым. Сам Солженицын уже писал об этом предмете, как и бесчисленные жертвы, выжившие, свидетели и учёные. „Архипелаг ГУЛАГ“ добавил сотни страниц подробностей и данных к более ранним свидетельствам, но по своему моральному рвению и эмоциональному влиянию он явно не был большим свидетельским свидетельством, чем „Крутой маршрут“ Евгении Гинзбург, опубликованном в 1967 году; „Воспоминания“ Маргарет Бубер-Нойманн об её жизни в советских и нацистских лагерях, впервые опубликованные на немецком языке в 1957 году; рассказ Вольфганга Леонхарда или даже более ранние разрушения советского мифа Виктора Сержа и Бориса Суварина. Но дело бы в конкретном моменте публикации. Интеллектуальной критики коммунизма всегда было много; однако её влияние в течение многих десятилетий было ослаблено широко распространенным желанием в Западной Европе (и, как мы видели, в Восточной Европе в течение 1960-х годов) найти что-то хорошее, пусть даже и не идеальное, в той буре государственного социализма, которая прокатилась по большей части континента с тех пор, как он впервые обрушился на Россию в 1917 году. „Антикоммунизм“, какими бы ни были его реальные или выдуманные мотивы, сталкивался с серьёзным препятствием: он бросал вызов истории и прогрессу, упускал из виду „большую картину“, отрицал исторические различия, связывая государство демократического всеобщего благоденствия с коллективистским проектом коммунизма. Вот почему противники послевоенного консенсуса были настолько маргинализированы. Говорить (как это делал Хайек и другие), что ограничение рынка для общего блага было не только неэффективно, но и вело к крушению свобод. Даже противники коммунистической диктатуры, такие как Артур Кестлер, Раймон Арон, Альбер Камю или Исайя Берлин, пытались настаивать на разнице между социал-демократическими реформами для общего блага и партийными диктатурами, установленными во имя коллективистского мифа. Когда „Архипелаг Гулаг“ был опубликован на французском языке, ежедневная коммунистическая газета „Юманите“ раскритиковала его, напомнив читателям, что, поскольку „все“ уже знают всё о Сталине, любой, кто вновь пишет об этом, может быть мотивирован лишь „антисоветизмом“. Но обвинение в „антисоветизме“ теряло свою силу. После советского вторжения в Прагу, а также после искажения Китаем новостей о Культурной революции, фундаментальное осуждение Солженицыным всего коммунистического проекта звучало правдоподобно, даже, возможно, особенно для бывших сочувствующих».

1933 год, Сталин на теплоходе "Клара Цеткин" плывёт в Сталинград.

Пока дата совсем не ушла, хочу успеть напомнить вам этот мой текст. Спустя год я считаю его своим программным высказыванием на тему, как нам обустроить Россию. В эти дни, когда идиоты вновь публично "употребляют слово russian в значение россияне и не поддерживают национализм", великие пара минут речи Распутина на Съезде народных депутатов СССР стала только актуальнее. Не поленитесь, прочитайте хотя бы эти два абзаца Распутина - в них всё. "Здесь, на Съезде, хорошо заметна активность прибалтийских депутатов, парламентским путем добивающихся внесения в Конституцию поправок, которые позволили бы им распрощаться с этой страной. Не мне давать в таких случаях советы. Вы, разумеется, согласно закону и совести распорядитесь сами своей судьбой. Но по русской привычке бросаться на помощь, я размышляю: а может быть, России выйти из состава Союза, если во всех своих бедах вы обвиняете ее и если ее слаборазвитость и неуклюжесть отягощают ваши прогрессивные устремления? Может, так лучше? Это, кстати, помогло бы и нам решить многие проблемы, как настоящие, так и будущие. Кое-какие ресурсы, природные и человеческие, у нас еще остались, руки не отсохли. Без боязни оказаться в националистах мы могли бы тогда произносить слово «русский», говорить о национальном самосознании. Отменилось бы, глядишь, массовое растление душ молодежи. Создали бы, наконец, свою Академию наук, которая радела бы российским интересам, занялись нравственностью. Помогли народу собраться в единое духовное тело. Поверьте, надоело быть козлом отпущения и сносить издевательства и плевки. Нам говорят: это ваш крест. Однако крест этот становится все больше неподъемен. Мы очень благодарны Борису Олейнику, Иону Друцэ и другим депутатам из республик, кто сказал здесь добрые слова о русском языке и России. Им это позволяется, нам — не прощается". И, да. Я всегда считал глубоко символичным, что эта речь о необходимости демонтажа империи была произнесена в день рожденья Александра Сергеевича Пушкина. https://rasputin.1989mbk.io/

Председатель Верховного Совета СССР Андрей Громыко и сенатор США Джозеф Байден ведут переговоры о ратификации Договора о ликвидации ядерных вооружениях средней дальности

​​Любимая история из тех, что прочитал за последнее время В 1993 году Дэвид Линч задумал проект Dream of the Bovine — как говорит сам режиссёр, это должна была быть комедия абсурда. Соавтором Линча был Роберт Энгельс, а проект в целом намеренно был, как говорит Линч «по-настоящему тупым, по-настоящему глупым, сделанным так плохо, что это вызывало бы жалость». При этом Линч хотел собрать для этого проекта звёздный актёрский состав, но мало у кого эта затея вызывала интерес. Впрочем, Линчу и Энгельсу удалось убедить поучаствовать в этом Гарри Дина Стэнтона — он согласился сыграть главную роль в будущем фильме. После этого Линч со Стэнтоном отправились к Марлону Брандо, чтобы предложить ему тоже поучаствовать. Дальше, как рассказывает Линч, было так: «Мы с Гарри Дином пошли поговорить с Марлоном Брандо о том, что бы они оба сыграли в фильме, но Брандо идея не понравилась. Он посмотрел на меня и меня и сказал: «Это претенциозная херня», и начал рассказывать нам об этих печеньках, сделанных из травы, которая растет в солёной воде — он хотел их рекламировать. Затем он рассказал нам об устройстве, которое он хотел построить, внутри которого был бы специальное отделение, в котором перерабатывалась бы трава. По Марлону никогда нельзя было понять, говорит он серьёзно или шутит над вами. <...> Он приходил ко мне домой пару раз. Однажды он пришёл сюда один — я думаю, что он сам вёл машину. Это заставило меня немного нервничать, потому что я не знал, почему он приехал и что мы собирались делать. Я подумал, что сделаю ему кофе, но сразу после того, как он зашёл, он спросил: «Так, у тебя есть что-нибудь поесть?» Я подумал: «Боже мой», но вслух я сказал:«Марлон, я не знаю, давай посмотрим «. На кухне был один помидор и один банан, и он сказал: „Хорошо, подойдет“. Я дал ему тарелку, нож и вилку, и мы сели и начали общаться. Затем он говорит: „У тебя есть соль?“ Затем он солил помидор, резал его и ел, пока мы разговаривали. Затем пришли Мэри и Райли (жена и сын Линча — Е. С,), и Брандо говорит: „Мэри, дай мне свою руку, я хочу сделать тебе подарок“. Она протянула руку, а он сделал небольшое кольцо из наклейки Del Monte, которая была на помидоре, и надел ее на палец».

Обычно Дэвид Линч в своём ютуб-канале рассказывает нам о погоде в Лос-Анджелесе, но сегодня, кажется, он решил выйти погулять https://www.youtube.com/watch?v=pD-tSHLzn3c

Студентки школы Айседоры Дункан на митинге на Воробьёвых горах в Москве, 1924 год.

Не удержался от очевидного коуба. https://coub.com/view/2esov0

‍Всё уже когда-то было. Мир всегда в огне. Миннеаполис. 2020 Талса. 1921 Михаил Трофименков о первой «красной панике» в США: «Классовая и расовая борьба временами переступали грань гражданской войны. Где, если не на войне, мыслимо боевое использование авиации? Между тем во время погромов 1 июня 1921‑го в Талсе, Оклахома, где погибло от 50 до 300 человек, шесть бипланов обстреливали и закидывали гранатами негритянские кварталы. Через полгода авиация поддержала наемные отряды, подавлявшие шахтерское восстание в Западной Виргинии (от 60 до 130 убитых). Ощущение апокалипсиса усиливало то, что все это творилось на фоне катастрофической эпидемии испанки: даже в респектабельных кварталах больших городов на тротуарах лежали штабеля трупов, которые не успевали вывезти вымирающие санитарные команды». — из книги «Красный нуар Голливуда. Часть I. Голливудский обком». Приобрести бумажную и электронную версии можно в нашем интернет-магазине — https://shop.seance.ru/rhn-01

Пока все обсуждают протесты и расовые бунты в США, решил напомнить, как выглядели бунты и погромы в Ливерпуле в 1981 году. Там всё тоже началось из-за жестокости полиции по отношению к чернокожим, к тому же всё наложилось на рекордную безработицу (самая большая за 50 лет; в районе Токстес, который стал эпицентром беспорядков безработица составляла почти 40%). Беспорядки начались с жёсткого ареста Леруа Альфонса Купера 3 июля 1981 года — за арестом наблюдала раздражённая толпа. Существующая напряжённость в отношениях между полицией и людьми уже не раз отмечалась местным магистратом и председателем полицейского комитета Мерсисайда Маргарет Симей, которая часто критиковала жесткую тактику, использовавшуюся тогдашним главным констеблем Кеннетом Оксфордом. Она сказала о мятежниках так: «они были бы апатичными дураками... если бы они не протестовали».

Взрывзавод

Первый сюжет в выпуске программы "Время" - о праздновании 40-летия ГДР. Не исключено, что это последняя такая тусовка лидеров соцстран. С 44 секунды показывают центральную трибуну. Среди гостей видим: Хонеккер. 6 дней до отставки со всех должностей. Месяц до падения стены. Два месяца до начала уголовного преследования. Год до окончательного исчезновения его страны. Чаушеску. Два с половиной месяца до расстрела. Живков. Месяц до отставки. Несколько месяцев до уголовных дел. От Чехословакии преемник Гусака Милош Якеш. Полтора месяца до отставки. Ярузельский. Год до отставки. С Горбачевым понятно. Только никарагуанский Ортега (возле Арафата в погонах) и сейчас президент. #не_КГБ https://youtu.be/TK36ITYC3Ik

Развесистая клюква и пространство несвободы По просьбе «РБК Стиль» немного написал о том, как менялся образ России в зарубежном кино; охватить, безусловно, удалось вообще далеко не всё (да и не получилось бы — там всё же довольно много всего), но о Джеймсе Бонде в танке на Миллионой улице в Петербурге и безумной распутиниане, конечно, рассказал: «В „Последнем приказе“ 1928 года великий князь Сергей Александрович в результате революции и Гражданской войны оказывается нищим статистом в Голливуде. В „Мире и плоти“ 1932 года русские аристократы бегут в Крым и оттуда рассеиваются по всему миру — согласно легенде, в фильме статистами были настоящие русские эмигранты. „Казаки“ 1928 года — это и экранизация знаменитой одноименной повести Толстого, и знакомство американского зрителя с русской экзотикой — декорации, выстроенные специально для съемок, особенно потрясали воображение публики». https://style.rbc.ru/impressions/5ed01d9b9a79470250cd1ce2

​​Кино, казаки, церковь, Америка В 1928 году в США вышел фильм «Казаки» — довольно клюквенная экранизация «Казаков» Толстого. Сценарий писала великая Фрэнсис Марион, режиссёрами были Джордж Хилл и Кларенс Браун, а в главной роли казаки Лукашки был занят Джон Гилберт, а его возлюбленную Марьяну играла Рене Адоре. Сначала предполагалось, что действие фильма будет перенесено в годы революции и Гражданской войны, но потом от этой идеи отказались — и события фильма разворачиваются в XVII веке — что добавило фильму связей с «Тарасом Бульбой». Впрочем, со сценарием была вообще беда — его постоянно просили переписать и поправить, так что даже сама Марион немного потеряла нить сюжета — что уж говорить об исполнителях главных ролей. В целом, история в «Казаках» довольно безумная: князя (его играет Нильс Астер) отправляют в казачью станицу на Кавказе для осуществления российской политики «смешивания крови всех народов империи» (цитата из титров). Он намерен сделать это, женившись на казацкой женщине. Но не все с этим согласны. Словом, к реальности довольно мало отношения. Чем вообще этот фильм примечателен? Во-первых, настоящими казаками. Ольга Матич в статье «The White Emigration Goes Hollywod» пишет так: «Казакам, направившимся на работу в MGM, нужно было заплатить 100 000 долларов. Студия отобрала казаков из труппы, организованной во Франции белогвардейским казачьим генералом Андреем Шкуро в 1925 году <...>. Сто десять казаков и их семьи прибыли в Нью-Йорк 12 мая 1926 года — ими руководили сотники Александр Мелихов и Сергей Проценко. Сын Сергея, Майк Проценко, рассказал мне, что его отец окончил Николаевское кавалерийское училище в Петербурге, позднее он присоединился к кубанским казакам, сражающимся против Красной Армии во время Гражданской войны; он участвовал в Ледяном походе марше. Покинув Россию в 1920 году, Проценко поселился в Болгарии, где организовал небольшую кубанскую казачью джигитскую труппу, которая первоначально выступала на Балканах.<...> В 1925 году генерал Шкуро пригласил ансамбль Проценко в Париж для участия в большой труппе, которая гастролировала во Франции, Англии и Шотландии». Проценко потом остался жить в Лос-Анджелесе - немного выучил английской и занимался обивкой и перетяжкой мебели для съёмок. На фотографии к этому посту (она из архива Майка Проценко) можно увидеть казаков Проценко, едущих по Пятой авеню. В американской прессе Мелихова и Проценко будут называть графами (которыми они, естественно, не были) — очередной пример восхищения американцев чужой аристократией. Во-вторых, как всё в той же статье рассказала Ольга Матич, для съёмок фильма были выстроены блестящие декорации; их качество и достоверность отмечали даже те русские эмигранты, которые с недовольством относились фильмам в жанре «развесистая клюква». Впрочем, это не так удивительно: художником-постановщиком на картине был русский Александр Толубов (или Толубеев) — у него было, кстати, три профессиональных номинации на Оскар — за «Моды 1938 года», «Алжир» Джона Кромвелла и «Дилижанс» Джона Форда. Специально для съёмок Толубов выстроил целую казачью станицу, а также небольшую церковь в псковском стиле. Интересно, что в 1928 году в Лос-Анджелесе был построен первый православный храм — Собор Пресвятой Богородицы. По стилю он был так схож с церковью, построенной для «Казаков», что в русской среде Лос-Анджелеса жила даже легенда о том, что кинопроизводители подарили его после съёмок общине. На самом деле, как выяснила Ольга Матич, это не так — просто проект церкви делал тот же Толубов и, вероятно, он использовал то, что делал для съёмок. В общем, в очередной раз удивляешься тому, как всё переплетено — Шкуро и Голливуд, казаки и звёзды немого кино, декорации и жизнь.