Будь сложнее

https://gorky.media/context/sedlachok/ Пардон, битая ссылка

Думаю, вскоре то же произойдет и с людьми. Наша душа будет жить в цифровом пространстве. Почему мы считаем, что биологическая форма существования — высшая? Когда-то наши тела были звездной пылью, а спустя пару сотен лет компьютер станет нашей матерью. Мы уже придумали слова: «материнская плата», про данные говорим «на облаке». Компьютерная программа — самая продвинутая форма мифологии, которая не существует, она не записана в книгах. Когда вы говорите по телефону, вы говорите не с человеком, а с куском металла, поймите это. Если мы посмотрим, как выглядит рай в христианстве, окажется, что он очень похож на жизнь в компьютере, — нет смерти, нет опасностей, нет секса. Нет редких благ — и это интересно экономистам, — поскольку пространство бесконечно. Хотите жить в виртуальном замке? Пожалуйста. Хотите тысячу комнат — добавьте пару нулей. Мы входим в мир, где базовая предпосылка экономической науки — редкость — больше не выполняется. Чем торговать в нематериальном мире? Мы становимся свидетелями великого переселения народов, но не из одного места в другое, а из одного места в никуда. Мы первое поколение, которое засасывает в эту черную дыру. Последний пример: как будет выглядеть труд? Давайте посмотрим, как он выглядел 100 лет назад, — развитие в этой сфере экспоненциально. По сравнению с началом прошлого века, мы с вами не работаем вовсе. Для тех, кто жил сто лет назад, большинство людей в экономике сегодня не работает, а рассказывает друг другу сказки — в этом суть менеджмента. Тот, кто рассказывает лучшую сказку, становится директором или президентом. Адам Смит в «Теории нравственных чувств» писал, что главный двигатель человека не эгоизм, а желание, чтобы в его истории верили. Через 20 лет нельзя будет увидеть разницу между досугом и работой у большинства населения. Похоже на мечту Кейнса из статьи «Экономические возможности для наших внуков», но на цифровых стероидах.

Я пытаюсь мыслить иначе, отойти от современности: например, рассмотреть историю Иосифа. Тогда Египет справился с гораздо более серьезным кризисом (семь лет голода), не влезая в долги. Фараону не пришлось занимать ни одной монеты на рынке. Библия есть дома у каждого, но мы не воспринимаем ее истории всерьез. Всерьез мы воспринимаем наши модели в Excel. Почему? Фараон создал излишек: не бюджетный профицит, а отрицательный суверенный долг — у нас нет слов для такого. Представьте, что вместо 30% отношения долга к ВВП страна будет иметь -30% отношения долга к ВВП. Мы можем описать такую ситуацию, но у нас нет слов, потому что такого не бывает, это за пределами нашего воображения. Мне хотелось бы расширить границы воображения — я не говорю, что где-то там лежит ответ, но давайте просто признаем, насколько ограничено наше прочтение экономики. Другой пример — период нулевой инфляции. Теоретическая возможность такого допускается, но на практике? - Несмотря на фундаментальную неопределенность, люди стремятся узнать будущее, понять важные тренды. Что вы видите в будущем, что думаете о роботизации? - Я только что опубликовал книгу об этом! Мне кажется, такие вопросы правомерны. Неправомерно утверждать, что вы точно знаете будущее. В классической экономике вопрос всегда звучит так: как будет общество выглядеть в стационарном состоянии? Классических экономистов не интересовал рост, их интересовало, будет ли общество справедливым или нет. Сегодня все наоборот: мы точно знаем, как будем расти следующие пару лет, а споры о долгосрочных трендах почти не ведутся. Полезно воспользоваться моделью спроса и предложения. Предложение будет заменяться роботами и искусственным интеллектом — об этом написано много книг. Юристы, бюрократы, водители такси будут терять рабочие места. Но роботизация будет замещать не только предложение, но и спрос. Вот мой вклад в обсуждение этой проблемы: компьютеры будут рассказывать ваши желания, желать вместо вас, потому что они знают ваши желания лучше вас. Я использую для анализа спроса и желания замечательный фильм Тарковского «Сталкер». Герой, у которого болен брат, отправляется в Зону — волшебное место, исполняющее желания. Он проходит через множество опасностей, загадывает желание, а когда возвращается, выясняет, что в тот день его брат умер, но сам он выиграл в лотерею. Что же произошло, Зона обманула его? Нет — человек обманывал себя сам. Зона дала ему не то, что он хотел хотеть. Она дала то, что он действительно хотел. Зону не обмануть фильтрацией желаний, которой все мы занимаемся. Представим, что у нас есть такая Зона. Вы пойдете туда? Она даст все — но не то, чего вам хочется хотеть, а ваши темные желания. Если туда пойдет честный, справедливый человек, он пожелает окончания всех войн и страданий. Но найдем ли мы такого человека? Мы не знаем наших желаний. Фильм Тарковского и книга «Пикник на обочине» важны, потому что в них описана машина, которая знает наши желания лучше нас. Но когда истинные желания исполняются — это катастрофа. Когда-то мы думали, что Бог знает желания человека лучше, чем сам человек, — сегодня мы думаем так о компьютерах. Еще одно важное замечание о будущем: черное зеркало телефона стирает реальность. Когда-то будильник был физическим объектом, он тикал, звенел. Сегодня будильник мертв, но дух его жив в телефоне. Телефон убил тело будильника, а его душа отправилась в рай, и она работает лучше, играет больше мелодий, следит за вашим сном. То же произошло с книгами, фильмами, друзьями, дневниками, календарями — почти все стирается и проваливается в цифровую пустоту.

Хорошее интервью с Томашом Седлачеком, чешским экономистом. Мне нравится, когда люди задают вопросы, на которые неудобно отвечать. И потом пытаются на них ответить, используя силу своего разума, а не авторитета. - Расскажите о вашей идее нулевого роста. Почему для нас так важен рост, должен ли он быть вообще важен? - Эта маниакальная часть экономики — хороший пример, когда в техническую науку входит мифология. Мои коллеги любили говорить: «Томаш, ты человек наивный, романтичный, не понимаешь, как устроен мир». Сначала я соглашался: да, я романтичный, наивный, хочу таким и остаться. Но однажды посмотрел на друзей и сказал: «Постойте, кто тут наивный и романтичный? Вы верите, что можно описать людей формулами! Это в каком-то смысле романтично и очень наивно». Кто вообще сказал, что экономика должна расти? Откуда это следует? Это написано в Библии, вам приснился пророческий сон? Об этом свидетельствует история? Модели? Экономика может стоять на месте. На месте не может стоять социальная система, основанная на экономике. Например, пенсионная система, основанная на предположении, что экономика растет каждый год, — это чистая мифология. Представьте, что вы строите корабль, предполагая, что каждый день будет хорошая погода. Такой корабль утонет — он должен выдерживать любую погоду. Я не против роста — как и не против хорошей погоды. Но если вы верите, что хорошая погода будет каждый день, то будете разочарованы. Давайте не полагаться слепо на экономический рост. Ведь значительная часть роста является искусственной, созданной за счет долга. Пора переименовать национальный доход в национальный долг (в оригинале игра слов: gross domestic product / gross debt product — прим. ред.). Мы видим это в Японии, в США, в Западной Европе. Если у вас экономический рост в 2%, а дефицит равен 7%, какой здесь смысл? Покупать 2% роста за 7% дефицита, по-моему, не очень выгодная сделка. Роста не было, он был искусственным. Поэтому мы должны измерять его, но вычитать фискальное и монетарное стимулирование. Экономика маниакально-депрессивна и рушится в периоды мании. Вспомним лето 2007 года. Данные для США выглядели превосходно: высокий экономический рост долгие годы, Алан Гринспен [председатель Совета управляющих Федеральной резервной системы США c 1987 по 2006 год — прим. ред.] подчинил себе экономический цикл, высокая конкурентоспособность, Стив Джобс еще жив, в Силиконовой долине рождалось много новых идей. И именно в этом момент основа американской экономики — финансовый сектор — рухнула. Я называю это коллапсом, вызванным манией: полный вперед к банкротству! Это как разогнаться, чтобы удариться в стену. И бизнесмены говорят мне: мы опять хотим эту манию, мы хотим вернуться в ту же самую опасную ситуацию, лишь бы цифры выглядели хорошо. Неважно, что впереди стена, — в цифрах стену не видно, а значит, ее не существует. - Если мы перестанем быть одержимы идеей роста, то к чему придем? - Своим студентам я даю такое задание: «К вам во сне, как к Иосифу, явился Господь и сказал, что следующие 20 лет экономического роста не будет. Разработайте модель». Большинство студентов говорят: «Попытаюсь вызвать рост тем-то и тем-то». Я отвечаю: «Вы не поняли. Роста не будет. 20 лет». Нам трудно мыслить таким образом. Знаете Скруджа МакДака? У него есть сейф с золотом, в котором он купается, но вне этого сейфа он очень скуп, на всем экономит. Наше общество ведет себя как Скрудж МакДак наоборот — так, будто мы богаты. А ведь мы даже не бедны. Бедный — это тот, у кого нет денег. Японии же нужно 200% ВВП, чтобы просто стать бедными. У нас нет слов для такого. Антибогатые? Страна не бедна, она в долгах, ей нужно много денег, чтобы просто стать бедными.

Большое и важное интервью с главой издательства Ad Marginem. О жизни, о книгах, о России и о жизни. — Вы издаете книги для досуга других — или чтобы они нашли смысл жизни? — Липавский сказал, что мы живем только для одного — для трепета. Для некоторых состояний, которые можно назвать музыкально-ритмическими. Древние стоики называли это тоносом, тоном — как будто степенью натянутости струны и разным звукоизвлечением в зависимости от натянутости. Аристотель считал, что идеально то сообщество, где люди могут сесть за один стол и спеть общую песню — это похоже на кабардинскую свадьбу. Можно ли сесть за один виртуальный стол? Вряд ли… Назвать выпуск книг досугом… Книги идут по диагонали, пересекают территории рабочего времени, досуга, профессионализма, дилетантизма. Это описывает мое занятие хуже, чем фраза Липавского. Книжки можно читать по-разному. Можно очень функционально: ссылаясь на них, критикуя неточности, писать работу. Пользоваться электронным форматом, чтобы не отягощать полки. А можно влюбиться в книгу, даже стать фетишистом. Страшная вещь — но можно! Есть безумные книжные эротоманы. Я знаю людей, которые трогают, нюхают… Знакомый издатель, который продолжает книжную серию «Литпамятники», окружен такими. Фетишисты — его основная клиентура. Люди, начинающие общение с того, что смотрят сквозь книгу на просвет между блоком и корешком: правильно ли сшиты страницы, хорошо ли прилег каптал. Слава богу, такие есть! Противоположным полюсом является электронное юзанье файлов: скачал, лучше — бесплатно, процитировал, скопипастил — о'кей. Случайный секс с книгой. А есть люди, которые бриллиантовые свадьбы празднуют с нею. http://www.colta.ru/articles/literature/13250

Я тут что подумал. Это же канал и про книжки? А книжек тут объективно мало, хотя сегодня дочитал девяносто шестую за год. Жадничаю, значит. Рецензии писать не всегда хочется, не всегда можется, но чаще всего лень и некогда, всё как у всех. Но очень часто читаю и нахожу восхитительный фрагмент, им хочется тут же поделиться, но, но, но... Ситуацию надо исправлять, теперь буду хотя бы перечислять читаемое в данный момент, хэштег #читаюсейчас, поехали. Сегодня начал книгу Марка Ферро "Как рассказывают историю детям в разных странах мира", и это замечательно. Автор берется за труд, который, по его словам, отдаёт манией величия - собрать в небольшой книге, которая скорее эссе, чем научная работа, около 20 версий истории, которую изучают школьники в разных странах мира. "Не нужно себя обманывать: образ других народов или собственный образ, который живёт в нашей душе, зависит от того, как в детстве нас учили истории. Это запечетлевается на всю жизнь". "История в том виде, как её рассказывают детям, да и взрослым, позволяет одновременно узнать и то, что общество думает о себе, и то, как изменяется его положение с течением времени". "Истории, независимо от её тяги к научному знанию, присущи две функции: врачевание и борьба". "Я не собираюсь излагать в этой книжке истину, приемлемую для всех, это был бы абсурд и выдумка. Я хотел бы воссоздать разные образы прошлого, которое было пережито многочисленными обществами нашего мира. Разумеется, очень может так слкчиться, что какой-то образ будет представлять собой прямую противоположность другому".

Моя русскоязычная лента сегодня радуется вот этому ролику. https://m.youtube.com/watch?v=Fp5CK95yD0U Красивые локации, прекрасная работа режиссера, качественный саундтрек. Редкие вещи для российской ТВ-рекламы. И все это великолепие - чтобы рассказать вдохновляющую историю о том, как Дед Мороз отдоминировал работающую мать-одиночку. "Время подумать о главном" - ласково говорит нам Московский Кредитный Банк и бьет женщин с ноги по самому больному. Вы знаете хоть одну работающую маму, которая бы задерживалась на работе и не испытывала чувство вины размером с дом? Хоть одну женщину, которая бы уезжала в командировку от детей с лёгким сердцем? Хоть одну карьерно успешную родительницу, которая бы не чувствовала, что она не дотягивает по всем статьям до высоких стандартов детолюбивого общества? Большинство работающих мам, которых я знаю, чувствуют себя виноватыми одновременно перед всем миром: перед работодателем - за то, что у них есть дети, которые, о ужас, болеют, выступают на утренниках и хотят участвовать в конкурсе "Мамин пирог", и перед детьми - за то, что нет такой работы, на которой можно зарабатывать и расти как специалист - и при этом уходить в пять, печь пироги и успевать на все утренники. И вот этих женщин МКБ решил призвать подумать о главном. Где при этом папа девочки - непонятно. Очень занят на работе, наверное, не смог поучаствовать в катартической прогулке по болотам. *** Дорогой Дедушка Мороз. Есть у меня одно желание. Пусть мы все друг с друга уже слезем. Пусть женщины, которым нужно работать, перестанут выслушивать сочувственные вздохи и наставления. Пусть те из нас, кому не обязательно ходить в офис, поверят, что работа по дому - это именно работа, а не милое хобби на шестьдесят часов в неделю. Пусть на мужчин перестанут смотреть странно, когда они отпрашиваются на школьное собрание или берут декретный отпуск. Пусть люди, которые работают в рекламе, перестанут считать всех остальных людей дебилами, которые без банка так и не поймут, что в их жизни главное. Вот это будет настоящее новогоднее чудо.

Ссылка на пост Александра Панчина в ЖЖ, в котором тот рассуждает на тему, почему утопии невозможны. Если вкратце, то нам мешают жулики и отсутствие внешнего контроля. Если представить общество как организм, то те, кто ведут себя эгоистично, являют собой раковые клетки, цель которых - потреблять всё больше ресурсов, не заботясь о благе других и о выживаемости всего организма в целом. Нужен иммунитет. Статья небольшая, вся полна примеров, а ветка комментариев заслуживает отдельного внимания. Да и весь ЖЖ Панчина такой - интересный и разумный, доходчивый и логичный. http://scinquisitor.livejournal.com/85456.html

«Мне нестерпимо хочется есть, пить, спать и разговаривать о литературе, т. е. ничего не делать и в то же время чувствовать себя порядочным человеком». —Антон Чехов

Пропаганда чтения здорового человека Когда в следующий раз вам будут рассказывать про пропаганду чтения, пошлите их в Объединенные Арабские Эмираты, и шейх Халифа ибн Зайд аль-Нахайян объяснит, что это когда принимается закон, обязывающий выделять служащим время для чтения книг на рабочем месте, держать книги для чтения в кофейнях, открывать библиотечные пункты в супермаркетах, освобождающий книги от налогов и пошлин, предусматривающий бесплатный набор книг для детей как на арбаском, так и на английском (для экспатов). И ещё когда проводится всеарабский конкурс по чтению среди детей с призовым фондом 3 млн долларов. И когда частному сектору обещают всяческую помощь и поддержку для открытия библиотек и культурных центров. «Без книг нет будущего, без книг не может быть просвещения, толерантности и сосуществования; не бывает креативности, инноваций и изобретений без книг; а также экономического процветания и лидерства» (шейх Мохаммед ибн Рашин аль-Мактум, вице-президент ОАЭ). Так уже больше похоже на свирепую пропаганду чтения. А не вот это всё тут. https://www.theguardian.com/books/2016/nov/02/uae-launches-new-law-to-make-reading-a-daily-habit

Отличное начинание Кольты – они запускают линейку даже не дискуссий, а именно что дружеских бесед. (Мне это особенно приятно, потому что вся моя книжка «Не зяблик» она про то, что не спор, а как раз разговор является смыслом собственно говорения). Вот прекрасное начало – беседа Юры Сапрыкина с Ильей Ценципером. Осмысленный живой разговор не без провокационности имея ввиду аудиторию (там, например, Ценципер говорит, что ему все равно чей Крым). Забавно, что при всей намеренной антиистеричности и анти-ненавидим-кровавый-режим-чем-здесь-хуже-тем-лучше в какой то момент собеседники сбиваются в простое перечисление того, почему жизнь здесь все таки выносима. Гуголев-Степанова-Александр Бродский, говорят они друг другу — они есть, а значит не все здесь еще выморожено. Узнаю брата Васю (то есть себя) http://www.colta.ru/articles/society/13193

Из дневников Льва Толстого за 1858 год. 19 сентября. [Москва — Ясная Поляна.] Убирался. Был на гимнастике. Сильно посвежел. Поехал. Наслаждался. Решил, что надо любить и трудиться, и все. Уж сколько раз! Дорогой любил. 20 сентября. [Ясная Поляна.] Приехал. Устал. Не любил и не трудился.

Чарльз Буковски (любимый писатель одного из редакторов «Горького»!) — о своем отношении к судьбам писателей, поэзии, гомосексуалам, философии, надоедливым читателям и, разумеется, выпивке. «Понятия не имею, чем это вызвано, но это есть: какое-то ощущение писателей из прошлого. За достоверность не ручаюсь, это лишь мои чувства, почти надуманные. Я размышляю о Шервуде Андерсоне, например, как о безбашенном рубахе-парне. Вероятно, он был стройным и высоким. Неважно. Я представляю его по-своему (никогда не видел фото). Мой Достоевский — бородатый, тучный чувак с темно-зелеными таинственными глазами. Сперва он был слишком толст, потом не в меру тощ, потом опять поправился. Нонсенс, конечно, но мне нравится. Даже представляю Достоевского страждущим маленьких девочек. Фолкнера вижу в тусклом свете чудилой с плохим запахом изо рта. Мой Горький — пройдошливый пьянчуга. По мне, Толстой — человек, приходивший в ярость из-за пустяка. Хемингуэй видится типом, в одиночестве выполнявшим балетные па. Селин, мне кажется, плохо спал, а Э.Э. Каммингс блестяще гонял в бильярд». https://gorky.media/context/gorkij-nikogda-ne-sushhestvoval/

Вчера состоялось награждение лауреатов одной из самых знаковых и по-хорошему интересных литературных премий. Книги победили хорошие: «Сумма биотехнологий» Александра Панчина и «Анатомия архитектуры. Семь книг о логике, форме и смысле» Сергея Кавтарадзе. Авторы получили внушительные денежные призы, а их издательства — финансовое подспорье для продвижения работ. И могу только сказать, что новость со всех сторон отличная, потому что в мире, где пишут, издают, читают и награждают такие работы, хочется верить в прогресс и прочие позитивные штуки. Ну и посмотрите на шорт-лист, там еще немало достойных книг. http://thebooker.me/prosvetitel-prizes/

Брайан Бойд, «Владимир Набоков. Русские годы» Новозеландский литературовед Брайан Бойд известен сейчас как ведущий мировой набоковед. Прочитав его диссертацию о романе «Ада», Вера Набокова, жена и муза великого писателя, «высказалась в том смысле, что эта работа — лучшее, что было написано о Набокове к тому времени» и выразила желание познакомиться с автором лично. Это знакомство помогло Бойду написать одну из лучших и наиболее полных биографий писателя. Владимир Набоков рос в аристократичной семье. Бытует мнение, что богатство отнюдь не способствует развитию талантов, но детство в окружении 50 слуг, личного тренера по боксу и домашнего библиотекаря не помешало Набокову вырасти гением. В юном возрасте он даже был математическим вундеркиндом, однако после тяжелой пневмонии утратил либо сами способности к точным наукам, либо желание ими заниматься — к вящей радости будущих читателей. Да, Набокову было присуще чувство собственной значимости, которым он обязан родительскому обожанию, однако «не выработалось безволия, которым отличаются избалованные дети. Вероятно, сама потребность оправдать уважение своего отца - человека строгих моральных правил, которые он подчас выражал очень резко, восполняла недостаток дисциплины». В доме Набоковых была выстроена четкая преемственность ценностей и принципов, либерализм был семейной традицией. Несколько поколений семьи боролись за правовые свободы, против давления государства. Отец писателя принадлежал к «великой бесклассовой русской интеллигенции»: политический деятель, ученый-криминалист, известный журналист, он обладал обостренным чувством справедливости. Всю жизнь он пытался гуманизировать борьбу с преступностью и обличить существующую на тот момент в России систему наказаний: «Его этюд о сексуальных преступлениях был лучшим из того, что в данной области дала русская криминалистика. Отец писателя, придумавшего Лолиту и Кинбота, настойчиво добивался большей защищенности детей и в то же время критиковал существующую систему наказаний за гомосексуальные связи совершеннолетних по обоюдному согласию». Отец Набокова находился в оппозиции к царскому режиму, подвергался нападкам придворной прессы и даже сидел в тюрьме. Его жена прилежно собирала альбом политических карикатур и выпадов против своих родных (моя мама, кстати, тоже ведет похожий). Набоков-младший был абсолютно аполитичен, но сохранил преемственность взглядов: «Демонстративно бойкотирую всех антисемитов, коммунистов, фашистов и их сообщников». Неудивительно, что после победы большевиков семья Набокова навсегда покинула Россию. Некоторые из семейных драгоценностей удалось вывезти с собой и оплатить образование Владимира в Кембриджском университете. После Кембриджа он переберется в Берлин, затем Париж, сблизится с эмигрантской средой и напишет первые романы на русском языке. Однако из-за прихода к власти Гитлера Набоков будет вынужден уехать в США, где начнет писать уже по-английски, став одним из редких примеров безоговорочного билингвального успеха одного автора. Несмотря на то, что центральным героем биографии является, конечно, сам писатель, Бойд с энциклопедической тщательностью описывает его родных и близких. Поэтому моим любимым персонажем стал именно Набоков-старший, благодаря заботе и любви которого, мне кажется, его сын стал выдающимся автором, прославившимся на весь мир.

Добрался на выходных до «Лампы Мафусаила» Пелевина и не смог оторваться. Ну что сказать? Это - Пелевин. Как сказала моя мама, «циничный мозгокрут». Сложнее всего было продраться сквозь первую часть (всего их четыре), всё это гиперболизированное осмеяние хипстеров, ламберов, либералов и ГБухи. Это плохо и даже не смешно. Но надо потерпеть. Вторая часть - выше всяких похвал, стиль, язык, точность. Вкусно. Книга как советский кубик-лабиринт из плексигласа: чтобы сюжет катился куда надо, его надо крутить, постоянно наводя резкость. Заговоры, сплетение реальных фактов логикой в сеть вымысла, которая удивительно подходит нашему миру. Космическое сознание, масоны, чекисты, прошлое и будущее, всё смешалось. И очередная версия объяснения русского космизма (автозамена предлагает комизма), мол, почему у нас всё так, а у них вот так. Многослойный пирог выдумки, лихо, браво, радостно. Самое то для выходных, читается как какой-нибудь Белянин в середине нулевых, только позаковыристее. Когда книга закончилась, хотелось ещё, а это уже неплохо. Лампа помогла навести фокус на самого Пелевина, на его отражение реальности. Книга о нас, вот буквально о вчера, дверь ещё не закрылась. Без фальши, схвачены яркие элементы московской жизни, доведены до абсурда, встроены в сюжет. Значит, и «Generation П» такое же имел отношение к реальности девяностых. И чуть ближе мне стало то время, количество нитей увеличилось благодаря изменению оптики.

В японском языке есть слово «кенйатайму», означающее время после оргазма, когда мозг мужчины не затуманен его сексуальными желаниями, и поэтому только тогда он способен мыслить как настоящий мудрец. Спасибо https://telegram.me/matavkin_daily

«В Европе мы считали вино чем-то таким же полезным и обычным, как пища, и, кроме того, оно радовало, создавало ощущение благополучия и счастья. Пили вино не из снобизма, это не было признаком какой-то утонченности, не было модой; мне бы в голову не пришло пообедать без вина, сидра или пива. Я любил все вина, кроме сладких, полусладких и крепленых, и не представлял себе, что несколько бутылок легкого сухого белого макона, выпитых вдвоем, произведут в Скотте химические изменения, превращающие его в дурака». «Господи, вы когда-нибудь видели меня сидящим за столом, когда рядом — стойка бара?». И другие алкоголические наставления от знатока этого дела Эрнеста Хемингуэя в рубрике «Инструкция по выживанию». Впрочем, не забывайте: пятница, вечер — сажайте зрение, а не печень. https://gorky.media/context/v-svoej-zhizni-ya-napivalsya-tysyachu-pyatsot-sorok-sem-raz/

Дочитываю книгу, о которой порывался написать сюда уже раз семь, настолько она бывает шикарной. «Календарь-2. Споры о бесспорном» Дмитрия Быкова. Первую часть, каюсь, пока не прочёл, но это ненадолго. Книга - сборник эссе в 4-5 (в основном) страниц, их здесь больше семидесяти. Каждое приурочено к какой-то дате, темы и герои - самые разные. Первые десять: Джек Лондон, Грибоедов, Софронов, «Новоприезжие» Леграна, студенчество, Высоцкий, Серапионовы Братья, Кормильцев, Эрнст, суд над Синявским и Даниэлем. Есть тексты проходные, есть неприятные, но есть и абсолютно волшебной силы, приподнимающие над собой. Конечно, с особой любовью и глубиной Быков пишет о родном - о литературе. Книга - сборник широты автора, которой он делится с размахом, предполагая, что ты всё схватываешь, обо всём этом в курсе, мы ведь люди образованные, а это - так, лишь частное мнение. Но в действительности оказывается, что я ничего не знаю, ничего не читал, и надо срочно-срочно латать дыры в собственном невежестве. «Календарь» похож на первую рюмку - после него очень хочется есть, пить, жить. Ещё! Ещё! Литературы, жизни, разума и души! Несите всё, что есть!