Будь сложнее

Зачем мне современное искусство, если у меня есть ожидающие вечерней электрички люди на подмосковной станции Косино?

Дорогие мои! Я решился запустить курс «Архетипы и миф: вечные герои мировой культуры» У нас будет пять встреч и пять архетипов, их имена известны: Царь Эдип, Гамлет, Дон Жуан, Дон Кихот и Фауст. Мы не просто осмыслим эти характеры и их место в культуре, но и через них зададим вопросы к современности и попробуем найти ключи к пониманию нас самих. Вот облако вопросов, в котором мы будем существовать: Почему эти архетипы стали «вечными»? В чем их актуальность сегодня? Как через этих героев понять прошлое и как это прошлое сформировало настоящее? Как через них сформировалась европейская идентичность? В целом меня интересуют вопросы общественных ценностей и моралите отдельного человека. Для первого курса я выбрал онлайн формат. Всего будет пять встреч по полтора часа. У нас будет общий чатик, где мы сможем продолжать дискуссию. Все книги небольшие, за исключением Дон Кихота, но знание этого текста вопрос не принципиальный. Встречи будут проводиться по будням. В приоритете хотелось бы выбрать формат утро-день, пока мой сын в садике, но это обсуждаемо. Если будет много желающих, наберу две группы. В группе будет 8-10 человек Стоимость – 7000р за пять встреч Стартуем, как наберется группа и определимся по времени. За любыми вопросами пишите мне @mandelshtan

Артём запускает авторский курс! Надо брать

Чтобы нечто имело смысл, нужна сцена, а чтобы была сцена, нужна иллюзия, минимум иллюзии, сила воображаемого, вызов реальному, то, что нас захватывает, соблазняет, возмущает. Без этого чисто эстетического, мифического, игрового измерения нет даже политической сцены, где нечто могло бы стать событием. И эта минимальная иллюзия исчезла для нас: никакой потребности, никакого правдоподобия нет для нас в событиях, происходящих в Республике Биафра, в Чили, в Польше, в терроризме и инфляции или в ядерной войне. У нас есть лишь суперрепрезентация посредством СМИ, но нет никакого реального представления [imagination]. Всё это для нас просто обсценно, потому что благодаря медиа всё становится зримым, но не созерцаемым, галлюцинацией между строк, всё поглощается так, как вуайерист поглощает секс: на расстоянии. Ни зрители, ни актеры, мы — вуайеристы без иллюзии. Мы нечувствительны, потому что больше нет эстетики (в строгом смысле) политической сцены, нет ставки, нет правил игры. Ведь информация и медиа являются не сценой, перспективным пространством, где нечто разыгрывается, а экраном без глубины, перфокартой сообщений и сигналов, считывание которой совпадает с самой же перфорацией получателя. Ничто не может компенсировать эту потерю всякой сцены и всякой иллюзии в автоматической симуляции социального, в автоматической симуляции политического. И особенно в речах политиков: все они вынуждены симулировать в патетической жестикуляции, — порнографы безразличия, чья официальная обсценность лишь дублирует и подчеркивает обсценность мира без иллюзий. Впрочем, всем на это наплевать. Мы находимся в экстазе политики и истории — полностью информированные, но беспомощные, полностью солидарные, но парализованные, полностью застывшие в мировой стереофонии, трансполитизированные заживо. Жан Бодрийяр Фатальные стратегии

Теперь мне представляется, что главную роль играют любовь и дружба и что без них даже благороднейшие достижения и самые фундаментальные правила становятся блеклыми, пустыми и опасными. Говоря о любви, я не имею в виду абстрактные обязательства — «любовь к правде» или «любовь к человечеству», которые, будучи взяты сами по себе, часто поощряют недалекость и жестокость. И я также не имею в виду быстро истощающиеся фейерверки эмоций. Не могу сказать, что именно я подразумеваю здесь, потому что это может ограничить явление, представляющее из себя вечно переменчивую смесь озабоченности и озарения. Любовь выманивает людей из их ограниченной «индивидуальности», она расширяет их горизонты и преображает каждую вещь на их пути. Но в таком роде любви нет заслуги. Она не подчинена ни воле, ни интеллекту, но является результатом счастливого стечения обстоятельств. Это дар, а не личное достижение. Пол Фейерабенд Убийство времени

Духота и пустота. Имеют границы и стены. Каждое столкновение, каждое натыкание — целая боль. И ведь всё понимаешь, но... но всё же... но как же... Учишься глотать, словно таблетки, уговариваешь — так надо, так бывает, у всех так Просто Взросление Просто раньше было не по-настоящему, под колпаком в теплице того, что зовут любовью родителей. Уже научился говорить, что это Всего лишь Деньги Стыд Неспособность — Продавец своего детства. Слышали бы тебя Те, кто жизнь готовы Те, кто жизнь свою. Сам себе не принадлежишь Не хочешь Чтобы было больно Не лечишь зубы Просишь и тебя не лечить; Есть интернет, там разнообразие Мнений Можешь найти своё. В общем, ответственность — то, что рассеяно, в воздухе Распылено. Аллергия на громкие слова Нет веры Только коучинг, который для дебилов Ты не такой Ты в пустоте нечем дышать Значит, Так надо Значит, Судьба Было бы по-другому, Было бы Как там Как у тех Как хочется Как хочется? 20.04.2021

По сравнению с дикарями, которые называли «людьми» только членов своего племени, наше определение «Человеческого» значительно шире, теперь это понятие универсальное. Собственно, именно это и называют культурой. Сегодня люди — это все люди. В действительности основу такой универсальности составляет просто тавтологическое удвоение — именно в нём «Человеческое» обретает силу нравственного закона и принципа исключения. Ведь «Человеческое» изначально задаёт и своего структурного двойника — Нечеловеческое. Оно, собственно, именно в этом и состоит, так что прогресс Человечности и Культуры есть просто цепь новых и новых дискриминаций, которые объявляют «Других» нечеловечными, то есть несуществующими. Для дикарей, называющих самих себя «людьми», другие представляют собой нечто иное. Для нас же, живущих под знаком Человеческого как универсального понятия, другие суть ничто. В первом случае быть «человеком» — это вызов, так же как быть дворянином; такой статус, переживаемый как завоёванное отличие, высшее качество, не только даёт возможность для обмена с иными, отличными существами — богами, предками, чужеземцами, животными, природой, — он ещё и требует, чтобы его постоянно ставили на карту, прославляли и защищали. Мы же довольствуемся тем, что возводим в ранг универсального понятия абстрактно-родовую ценность, основанную на эквивалентности всех членов рода и на исключении всего прочего. То есть в известном смысле с развитием культуры определение Человеческого неумолимо сужается: каждый «объективный» шаг цивилизации на пути к универсальности соответствует ещё более строгой дискриминации, так что можно предвидеть, что эпоха окончательной универсализации Человека совпадёт с отлучением от этого понятия всех людей — останется сиять в пустоте один лишь чистый концепт. Жан Бодрийяр Символический обмен и смерть

Сегодня в 18:00 с Артёмом Новиченковым будем обсуждать, что прочитали за март. А это больше 20 книг. Трансляция будет на его канале

Друзья, я набираю две новые группы глубокого чтения, одну — онлайн, вторую — очно, в Москве. Встречи будут проходить раз в неделю. Стоимость — 6000 рублей за 4 встречи. Как это выглядит? За месяц мы прочитываем новую книгу и создаём 4 интересных разговора о том, что прочли. Это не филологический разбор, не «что хотел сказать автор» (хотя и это тоже), это разговоры о том, каким образом идеи великих авторов могут менять нашу жизнь. Это будет попытка (никаких гарантий на этом пути нет) понимания в смысле «понимать значит уметь», попытка увидеть, какие карты мы рисуем, чтобы понимать мир, и какие узоры на этой карте мы считаем своими. Я уверен, что человека определяет (если человека вообще можно определить) не его работа, не вещи, которыми он владеет, но то, как он проводит досуг, то, чем он занимается, когда нет необходимости. Именно свободными, прекрасными, не-необходимыми на первый взгляд вещами мы и будем заниматься. Мы будем говорить о том, что представляет собой человек, что за мир вокруг нас, почему люди воюют, а не танцуют, как понимать другого, и возможно ли это, откуда берутся желания, и что с ними делать. Выясним, куда убегает время и что с нами делает искусство. Поймём, как читать книги так, чтобы они не забывались через неделю, а были нашими помощниками на протяжении жизни. Будем заниматься всем тем, что делает нас людьми. Если хотите участвовать, напишите мне Если у вас есть вопросы, задайте их @vvtimkin

Боясь безумия, которым грозит разуму божественный страх, люди спасаются в ложное смирение, которое лучше было бы назвать приниженностью. Они поспешно расстаются со всем твёрдым и стойким в себе, якобы одолевая свою гордыню. Представляется, что в общем и целом расчёт разумных таков: то, что лежит совсем уже на земле, сожжено не будет. Считать так значит переносить на божество свойство мира, где самое безопасное и надёжное это бесформенное и низкое. В божестве, надо думать, всего надёжнее тонкое и совершенное. И в божественном страхе сохраняется лишь близкое к божеству. Отказываясь от божественных черт в себе и выступая перед испытующим судом якобы в сознании греха и в смирении, на деле приниженной грудой плоти, человек не только будет тем вернее опрокинут и раздавлен безумием ужаса, но ещё и сам на себя его навлекает. Следовало бы наоборот отождествить себя в минуту испытаний с самым высоким, назвать я не самое безобразное, а самое стройное в себе, успеть из обвала выбросить свой невредимый и нетленный образ. Только так ещё можно устоять в рушащемся. От незнания этого современный мир живёт под знаком нависающего абсурда и безумия. <...> Расчёт на достоинство — лучшее спасение. Отождествление себя с недостойным и несовершенным перед лицом божественного страха вырвет у человека его я, не остановит перед безумием. Вряд ли нужно добавлять, что память о своём истинном образе не то же самое что гордое, лукавое или ленивое ослепление. Оно не требует забвения греха. Наоборот, лишь острое сознание недостоинства состояния я может высветлить истинное достоинство его статуса. Наш промах не в низкой оценке своего состояния (какая ещё мыслима другая), а в отождествлении себя с ним, в признании себя самым низким в себе. У человека есть верх и низ, крайние. Нелепо бороться с низом. Грех не низ, а отождествление себя с низом. Грех иллюзия, будто от низа мы можем избавиться и якобы постепенно избавляемся. Грех и предательство не отождествлять своего статуса с верхом, пока не «преодолели» низа, словно полюс своего существа когда-то можно преодолеть. Владимир Бибихин Из записей на тему самопознания

И что вы думаете? Написал, достаю из рюкзака том Слотердайка, открываю, а там меня ждёт глава «Коллекторы»

Мысли после встречи: Если не заниматься канализацией, то утонешь в дерьме

Через час будем с Артемом говорить о Ницше — опасном философе Присоединяйтесь! joinclubhouse.com/event/M5Y43znO

Философия должна отрезвлять. Как и любое искусство в истинном смысле слова (что бы это ни значило).

Я не шучу, это реально косплееры из Якутии! https://www.instagram.com/p/CMKHpecM8zY/ https://youtu.be/sOBNR_HUJ6A

Якутские косплееры настолько суровы, что построили полноразмерный макет корабля Лезвие Бритвы из "Мандалорца"

Рубрика «хоть кто-то делом занят»

Поболтали с Артёмом о прочитанных в прошлом месяце книгах, будем делать это ещё. Список для обсуждения был такой: Рекомендуем: 1. Ханс-Тис Леман - Постдраматический театр 2. Павел Пряжко - Трусы 3. Кирилл Кобрин - Modernité в избранных сюжетах: некоторые случаи частного и общественного сознания ХІХ-ХХ веков 4. Данте Алигьери - Божественная комедия 5. Владимир Бибихин - Язык философии 6. В.Г. Зебальд - Аустерлиц 7. В.Г. Зебальд - Естественная история разрушения 8. Ирвин Ялом - Когда Ницше плакал Ни то, ни сё: 1. Франко Нембрини - Данте, поэт желания. Чистилище 2. Франс де Вааль - Политика у шимпанзе. Власть и секс у приматов 3. Петер Вольлебен - Тайная жизнь деревьев Не рекомендуем: 1. Чарльз Диккенс - Большие надежды Рекомендация от слушательницы: Морис Метерлинк - Жизнь пчёл и разум цветов

Через полчаса начинаем!