words of architecture

Miss Metric. RAIC (Royal Architectural Institute of Canada) Journal, January 1969, 57 И для контекста — витрувианский человек Леонардо (ок. 1490), Модулор Ле Корбюзье (1940-е)

Мне хочется думать о том, что весь этот ужас — проявление системного насилия, системной несправедливости, которые свойственны российским обществу, политике, экономике в принципе, и архитектуре — в частности. Почему хочется так думать? Потому что тогда этого можно было избежать, если бы мы больше уделяли внимания вопросам справедливости, защиты слабого перед сильным, личности перед системой. И тогда есть какой-то шанс в будущем выстроить более справедливое и гуманное общество. Впрочем, не уверен. Так или иначе, но одно из этих системных качеств — гендерное неравенство, в том числе, в архитектурной профессии, которое почти автоматически проецируется в пространство. Сейчас по некоторому поводу много читаю об этом и буду делиться отдельными фрагментами. Начну с немного смешного (на самом деле — оскорбительного) сюжета, который я нашел в книге канадских исследовательниц Annmarie Adams и Peta Tancred — Designing women: gender and the architectural profession (2000). Одновременно он касается и модернизации, и глобализации архитектуры. Finally, women were depicted throughout the journal quite explicitly as sex objects. Some advertisements, like that for Metalsmiths chairs published in April 1969, went so far as to offer sexual gratification to male users. The ad compared the chair's polished steel frame to a diamond engagement ring and suggested that the chair induced a woman walking by to sit on the man's lap and to touch his nose. Other images emphasized women's function as a scale object or measuring stick. This sexist image of women was particularly blatant during the late 1960s when Canadian architects (and the entire construction industry) reluctantly faced total conversion to the metric system of measurement. An article discussing the advantages and disadvantages of the metric system was illustrated by a photo of Britain's 'Miss Metric,' a bikini-clad woman whose bust, waist, and hip measurements were cited in both inches and millimetres (see figure 3.8). The image not only suggested Miss Metric was an object to be measured and consumed, but also implied that her 'perfect' proportions were a useful standard for the construction industry.

Интервью Владимира Белоголовского с Олегом Дроздовым, основателем Харьковской архитектурной школы (сейчас переместившейся во Львов). We focus on helping to solve the humanitarian crisis—how to build temporary shelters, interior partitions, and furniture for refugees. And we are already thinking about what to do with so many damaged structures after the war, how to rebuild and reuse our cities. We are working on creating temporary modular housing. We develop guidelines for post-war Ukrainian cities. And we plan to engage architects from around the world. These initiatives will serve as educational projects and real-life strategies that we hope will be adopted by our city mayors and governors to identify the new challenges. And, of course, we now have new energy consumption challenges for all of Europe. We still haven’t learned our sustainability lessons from the past challenges and now we are faced with challenges of even greater magnitude. Our cities will need to be entirely restructured and rethought, not merely rebuilt. The accent will be on prefabricated architecture. In fact, panel constructions proved to be very efficient. It was this architecture that gave millions of people social mobility by improving their living conditions back in the 1960s and 1970s. I am already thinking of how to work with the damaged panel housing blocks after the war. It is important to give a second life to recycled materials and to keep a fluid trace of time and history. https://www.stirworld.com/think-columns-architect-oleg-drozdov-speaks-of-rebuilding-ukraines-national-identity

Архитекторы Украины опубликовали и распространили очень важный и мощный манифест. Почитайте пожалуйста: Мы – архитекторы Украины, объединились для восстановления нашего государства. Восстановление украинских городов, пространств, инфраструктуры. Враг коварно уничтожает наши дома, школы, больницы, культурное наследие, гражданскую инфраструктуру — все на своем пути. Но мы точно все отстроим! Отстроим Украину! Потому что хотим, можем и знаем как. Новая архитектура Украины будет современной, европейской, основанной на долгой истории наших традиций. С новыми смыслами. Без типичных русско-советских нарративов и форм. Ибо там, где господствуют эти формы, рано или поздно появляется “русский мир”. Мы должны забыть о типичности, серости, безликости и безымянности, потому что это и есть “русский мир”. Мы не такие по сути. Никогда такими не были и не будем. Именно поэтому, мы отстроим Украину, создавая новое. Новые смыслы на основе принципов: взаимодействия, сообщества, поддержки и обороны. Украинская архитектура должна нести новые смыслы всему миру: уважение к человеку, важность общих пространств, энергонезависимость, доступность, безопасность, силу общин. Символы советского колониального прошлого должны исчезнуть с лица наших городов. Идея свободы станет фундаментом новой архитектуры. Архитектуры нашей украинской независимости. «Лучшие архитекторы, лучшие компании, лучшие проекты для каждого города» - сказал Президент. Сегодня мы - архитекторы, объединенные, сплоченные и готовые творить новую Украину! Архитектурная Палата НСАУ создала координационный штаб, работающий над стратегией восстановления наших городов и общин. Искренне приглашаем всех, кто имеет возможность, участвовать.

В качестве продолжения этой темы —

Старый театр, новый театр, восстановленный театр

Новый выпуск журнала ШАГИ (издается Школой актуальных гуманитарных исследований), много статей о театре в непривычных пространствах. И рецензия театроведа Валерия Золотухина на две книги, которая звучит весьма актуально — не только если понимать руину как физическое, архитектурное событие, но и как метафору, которая относится к миру институций, убеждений, человеческих отношений. РУИНА КАК ВОЗМОЖНОСТЬ Участившиеся к 1944 г. все более разрушительные воздушные бомбардировки войск союзников поставили власти Мюнхена перед вопросом, как сохранить архитектурное наследие города. Под угрозой в числе прочих зданий оказался построенный в 1753 г. Театр Кювилье (Резиденцтеатр). В результате его интерьеры, выполненные одним из главных мастеров немецкого рококо — архитектором Франсуа де Кювилье, после демонтажа были перевезены в сохранное место за городом и относительно благополучно пережили войну. Само здание театра постигла та же судьба, что и 60% застройки старой части Мюнхена: он был полностью разрушен попаданием бомбы во время одного из авианалетов. Однако спустя шесть лет после окончания войны на месте Кювилье появилось новое театральное здание, получившее прежние название — Резиденцтеатра. Оно служило жителям Мюнхена напоминанием о прежнем, утраченном, а несколько лет спустя, в 1958 г., по соседству с ним было построено еще одно театральное здание — Старый Резиденцтеатр (название Altes Residenztheater используется по сей день, наряду с Театром Кювилье), внутри которого и был реинсталлирован сохранившийся исторический интерьер. [...] Можно ли говорить о глубинных культурных изменениях, сравнивая отношение к руинам в послевоенной Германии и современной Европе? Книга «Исполняя руины» Саймона Мюррея (Simon Murray) дает на это однозначно положительный ответ. Значимую роль в изменении отношения к руинам Мюррей отводит рефлексии Зебальда по поводу немецкого опыта, но в фокусе его собственного исследования находится главным образом то влияние, которое сегодня оказывают на наше осмысление руин различные арт-проекты [...] Итак, руина как процесс, а не как точка стагнации на пути утратившего свою основную функцию здания к окончательному разрушению, с одной стороны. Руина как аффорданс — предложение и возможность, обращенные в будущее (а не только в прошлое) и реализуемые средствами различных арт-проектов — с другой. Так можно было бы охарактеризовать две ключевые предпосылки для отбора и анализа арт-проектов, включенных в книгу. Особое внимание автор уделяет институциональному аспекту функционирования руин. Точнее было бы сказать, что книга сосредоточена на создании и функционировании наряду с институциями различных внеинституциональных форм, связанных с бытованием, сохранением, реактивацией и переосмыслением руин. Ссылка на текст: https://shagi.ranepa.ru/files/shagi22_1/shagi22_1_17.pdf

Интересный текст, посвященный конкурсу на театр в Казани. В принципе, мы все знаем, что конкурсы — убыточное дело в смысле экономики. И этических вопросов к конкурсам как практике в архитектуре во всем мире тоже достаточно. Но тут есть российская специфика и конкретная ситуация. Отдельно скажу, что знакомство (пока только на уровне проекта, весьма сильного) со студией Новиковых — было мне лично очень приятно, и это один из плюсов конкурсов. «В общем бюджете нашего консорциума затраты студии визуализации на статичные изображения и видеофильм составили 15.470.00 €. Точнее студий, не считая казанской их было две. Мы в консорциуме не удержались, и заказали одно, заглавное изображение в высококлассной студии, в портфолио который уже были визуализации и фильмы для таких брендов, как Kengo Kuma & Associates и Zaha Hadid Architects. Его стоимость в 5 раз превышала затраты на подобные рендеры в студии из Барселоны и в десятки (!) раз цены казанских визуализаторов. Сильное впечатление, поэтому я вынес этот рендер на титульное изображение к посту. Наши надежды на призовой фонд не оправдались, а гонорар финалиста в 1 200 000,00 рублей, на тот момент это было – 13.000.00 €, как видно, не покрывал даже расходы студий визуализации. На последней очной встрече с испанскими архитекторами договорились покрыть убыток поровну между нашим и испанским бюро. Это было в пятницу – 18 февраля 2022 года. А дальше, как догадываетесь, следует роман в романе». http://kgasu.blogspot.com/2022/03/blog-post_12.html

Некоторые проекты

Некоторые проекты

У нас есть традиция — по итогам каждого учебного года выпускать сборник некоторых из лучших студенческих проектов. В Ежегоднике можно найти не только проекты студентов бакалавриата, магистратуры и подготовительного отделения, но и работы студентов программ дополнительного профессионального образования, а также информацию о некоторых публичных мероприятиях, которые мы организовали с нашими партнерами в течение учебного года. МАРШ — единственная в России школа, которая таким образом подводит итоги и документирует происходящее. Тираж ежегодника составляет 250 экземпляров, издание продолжает оставаться эксклюзивным и распространяется только среди авторов, коллег, партнеров и друзей школы. Найти электронную версию сборника можно на сайте.

Много красивого. Скачать можно тут: https://march.ru/year_book_2020-2021.pdf

Конкурс исторические поселения и (не)малые города, 1986 год — наше недалекое будущее Представление к награде коллектива проекта реконструкции Старого Арбата (Гутнов, Харитонова и др.)

MIT RADIATION LABORATORY https://www.ll.mit.edu/about/history/mit-radiation-laboratory

К вопросу об источниках пространства опен-офиса. Из статьи Питера Галисона «ЗОНА ОБМЕНА: КООРДИНАЦИЯ УБЕЖДЕНИЙ И ДЕЙСТВИЙ», посвященной истории физики (http://vivovoco.ibmh.msk.su/VV/JOURNAL/VIET/GALISON.HTM) «Радиационная лаборатория была основана в конце 1940 г. для работы с изобретенным британцами прибором, генерирующим микроволны нужной частоты для эффективного радара. 16 октября Ли Дюбридж согласился возглавить проект; к концу октября ядро группы сформировалось в комнате 4-133 Массачусетского технологического института (МТИ). Поначалу структура лаборатории отражала состоящую из пяти основных частей электронную схему радара: модулятор поставлял пульсы энергии магнетрону, магнетрон генерировал микроволновые сигналы, антенна излучала и принимала эти сигналы, приемник отделял сигналы от шума, а индикатор показывал изображение на экране. Каждая функция размещалась в отдельном углу: архитектура лаборатории повторяла архитектуру электроники. Три архитектурные структуры — лабораторная, электронная и административная - не признавали деления на инженеров и ученых-физиков. Инженер-электротехник У. Таллер, например, сидел рядом с физиком Г. Неером, специалистом по экспериментальным исследованиям космических лучей. Инженер-электротехник У. Холл, ранее занимавшийся звукозаписью в компании Метро-Голдвин-Мейер, сидел в “индикаторном” углу комнаты 4-133 рядом с А.Дж. Элленом, физиком и инженером-электротехником, и Э. Поллардом, физиком, окончившим Кембриджский университет и получившим там же докторскую степень, а с 1940 г. преподававшим в Йельском университете. Поначалу физики-теоретики не имели отдельного помещения в лаборатории; они служили консультантами, появлявшимися время от времени, — примерно так, как они работали бы в довоенных лабораториях космического излучения, спектрографии или магнитных явлений. Контакт лицом к лицу (буквально, насколько можно судить по сохранившимся схемам размещения) многое изменил. Как писал в то время один физик-экспериментатор, “совершенно недостаточно, если открытия и опыт каждой группы будут передаваться другим лишь от случая к случаю на семинарах или посредством регулярных письменных отчетов. На семинарах редко сообщается достаточно деталей, чтобы прояснить смысл открытия, в то время как доклады или слишком перегружены деталями, или их просто никто не читает”. Вместо этого, предложил он, физики должны быть собраны в единую группу. Это послужит “гораздо более быстрым и менее болезненным способом распространения новых схем и общей радарной философии”»

Ровно об этом — восьмомартовская статья в Architects Journal, о том, что дискриминация начинается в архитектурных школах и в академии, а не на рынке труда Of the 56 UK-based RIBA-validated schools of architecture, only 12 are led by women. That’s a mere 21 per cent. Although, as one female associate professor pointed out, that is much better than it used to be. [...] Of the top 30 academic journals in the field of architecture, the editor in chief role is filled by 52 people, of which only four are female: less than 8 per cent. Academic publisher Elsevier reports that almost twice the number of papers submitted have male authors, an imbalance that increased during the pandemic. [...] My undergraduate course was staffed entirely by men. The only woman not working in an administrative or catering role was a sessional lecturer on the graduate course. The comments regarding her role, contribution and expertise were relentlessly derogatory. [...] I moved in a different direction as a direct result of my experience. So, what impact does the imbalance in architectural education have on female students today? And what does this say about the future of the profession? https://www.architectsjournal.co.uk/news/opinion/there-wont-be-equality-in-architecture-while-sexism-in-schools-persists

По случаю дня борьбы за эмансипацию и равные права женщин. Одна из целей этой спецоперации — заставить всех забыть о вещах, которые стоят борьбы (исключительно мирной, конечно). Большее участие женщин во всех аспектах экономики, политики, искусства — это одна из таких целей. Увы, в нашей стране внятной статистики по участию женщин в архитектуре нет, так что можно сравнивать собственный опыт со статистикой в США. Ключевое соотношение: больше половины студентов-архитекторов — женщины. Среди членов AIA (аналог Союза архитекторов) — около 20%. То есть: трое из пяти студенток-архитекторов не могут удержаться в профессии и занять такую позицию, которая подразумевает членство в AIA. https://www.acsa-arch.org/resource/where-are-the-women-measuring-progress-on-gender-in-architecture-2/

24 февраля 2022 года президент Владимир Путин отдал приказ о вторжении российских войск на территорию Украины. Мы считаем «специальную военную операцию» РФ в Украине незаконной военной агрессией против независимого государства. Это решение поставило под вопрос фундаментальные нормы международного правда и человеческие ценности, а также уже привело к многочисленным жертвам со стороны мирного населения в Украине, украинских и российских военных, и огромному урону инфраструктуре. Оно также поставило Россию на путь полной политической и экономической международной изоляции, за которую десятилетиями будет платить российское общество, а не российское правительство и президент Путин. При этом мы считаем, что важно изучать гражданское общество и антивоенное движение в России даже в таких условиях. Понимать то, как и почему люди решают выступить против войны. Мы проводим интервью на антивоенных акциях и ищем волонтеров-интервьюеров. Участие в антивоенных, как и в любых других акциях в современной России – дело опасное, поэтому мы обращаемся только к тем, кто планирует выходить на антивоенные протесты в любом случае. Мы ищем тех, кто готов был бы записать на диктофон несколько коротких (от 5 до 15 минут) анонимных (!) интервью с участниками антивоенных акций в любом городе России. Мы дадим вам опросник и основные инструкции по проведению интервью – поэтому наличие опыта интервьюирования не обязательно. Все собранные волонтерами и нами интервью мы самостоятельно расшифруем и пришлем анонимные транскрипты всем, кто принимал участие в интервьюировании. Мы также ищем людей, которые поддерживают "военную операцию" в Украине или же равнодушны происходящему. Если среди ваших родственников или знакомых есть такие люди, и они были бы готовы анонимно поговорить с кем-то из нас по зуму, скайпу или телефону в течение 10 минут – мы были бы благодарны вам за контакты. Если у вы хотите принять участие в интервьюировании, можете поделиться контактами или хотели бы задать уточняющие вопросы – пишите, пожалуйста, Светлана Ерпылевой. Почта: yerpylovas@gmail.com Фейсбук: https://www.facebook.com/svetlana.yerpyleva/

Осмысление Лаборатория публичной социологии ищет волонтеров для исследований не только антивоенного активизма, но и тех, кто поддерживает войну.