sororitas

Женщины содержат мужчин в США, пока те играют в видеоигры По состоянию на начало 2026 года женщины занимали больше рабочих мест в США, чем мужчины. Такое уже происходило дважды: кратковременно во время Великой рецессии и вновь незадолго до пандемии Covid — и оба раза тенденция была обратимой. Лаура Уллрих, бывшая региональная экономистка Федерального резервного банка Ричмонда, подготовившая в марте анализ для Hiring Lab компании Indeed, считает, что на этот раз ситуация структурно иная.

На мой взгляд, это не похоже на изменение, вызванное рецессией, как это обычно бывает, — сказала она в интервью Fortune, — это больше похоже на долгосрочное снижение, которое привело к более постоянному сдвигу, или, по крайней мере, к полупостоянному.

В начале 1990‑х мужчины занимали почти на 7 миллионов рабочих мест больше, чем женщины. За последние три десятилетия этот разрыв постепенно сокращался и теперь исчез. Тенденция продолжилась и в прошлом году, отметила Уллрих, ссылаясь на данные ФРС по уровню участия в рабочей силе. За последние 12 месяцев число рабочих мест, занятых мужчинами, сократилось на 142 000, тогда как женщины получили 298 000 новых рабочих мест. Из 1,2 миллиона рабочих мест, созданных в период с февраля 2024 года по февраль 2026 года, две трети достались женщинам.

Происходит больше переходов к тому, что родители дольше поддерживают своих взрослых детей мужского пола. Данные показывают, что больше молодых мужчин живут с родителями, чем женщин. Передача богатства от старших поколений к младшим — часть этой истории.

Также, почти у каждого найдется история о женщине, содержащей безработного мужчину, отметила Уллрих, добавив, что изменилось не само явление, а отношение к нему: прежняя стигма во многом исчезла. "Парень-домохозяин", когда‑то предмет шуток, теперь стал статистически значимым явлением на рынке труда. В знаковой работе, опубликованной в Journal of Political Economy и первоначально распространенной через Национальное бюро экономических исследований, говорится, что примерно 70% времени, которое молодые мужчины не работают, они проводят за видеоиграми и другими развлекательными занятиями за компьютером. Экономистки подсчитали, что улучшение игровых технологий с 2004 года само по себе объясняет почти половину роста свободного времени молодых мужчин.

Я думаю, это часть истории — история подвала,

— сказала Уллрих, имея в виду распространенный образ молодых мужчин, играющих в видеоигры в подвале дома родителей или жены. Мужчина-домохозяин больше не просто тренд из TikTok. Он — статистический показатель Федеральной резервной системы. А женщина, оплачивающая его аренду, всё чаще становится отражением американской экономики. ▪️ФемНовости▪️

также, даже когда лесбиянки планируют и рожают детей, они делают это исключительно на своих суверенных условиях, которые не устраивают государство, ведь в условиях лесбиянок в семье отсутствует мужчина, отсутствует тот, через кого государство может контролировать репродуктивные органы женщины. ещё среднее количество детей в лесбийских семьях составляет 1–2 ребёнка, а средний возраст деторождения после 30–35 лет.

и этот возраст обусловлен не только необходимостью преодолеть финансовый и технологический барьер — накопить существенный капитал на оплату дорогостоящих вспомогательных репродуктивных технологий, донорского материала, медицинских процедур и юридического сопровождения семьи, — но и тем, что именно к этому моменту женщины уже полностью построили свою собственную жизнь, обрели устойчивое финансовое положение, профессиональный статус, эмоциональную зрелость и личную автономию.

такое, естественно, категорически не устраивает патриархальное государство, которое нацелено не на качество человеческой жизни, а исключительно на количество. «лучше в нищете, да много детей, чем в богатстве, да с одним ребёнком или вообще без детей», «начните рожать с 16–18, чтобы к 40 успеть нарожать 10 детей». но именно такая модель у лесбийских семей ставит во главу угла осознанность, безопасность и качество жизни, где ребёнок появляется у зрелых и абсолютно независимых матерей. но именно это и вызывает наибольшее неприятие государства. государству не нужны:

автономные, образованные, опытные, финансово благополучные и знающие, чего хотят, женщины, которые умеют грамотно подходить к решениям в своей жизни и имеют внутренний стержень,

государству нужны:

юные, неопытные, наивные, необразованные, зависимые женщины без внутреннего стержня, чьим телом, здоровьем и ресурсами можно легко манипулировать через гетеросексуальный брак, необразованность, нищету, финансовую зависимость и репродуктивный страх.

ведь мы прекрасно знаем, что та же нищета, финансовая зависимость, юный возраст и низкий уровень образования или его отсутствие у гетеросексуальных женщин очень сильно коррелирует с незапланированными, нежелательными или принудительными беременностями, а также большим количеством деторождений, что идёт только в угоду патриархальному государству; соответственно, поэтому государство не спешит бороться за улучшение жизни женщин. и женщины, и лесбиянки могут рожать новых людей, биологически лесбиянки — это женщины. но государству намного проще для повышения рождаемости доить именно тех женщин, которые «сами» вступают в отношения и брак с мужчинами. к тому же гетеросексуальный брак при патриархальном государстве у нас чуть ли не заключает какой‑то моральный закон, что любая беременность внутри гетеросексуального брака обязана быть сохранённой и что гетеросексуальный брак только и служит местом, в котором женщина должна не просыхая плодиться, и всё это преподносят как традиционные ценности и пример настоящей семьи для подражания. и, как я уже писала, сначала конкретный мужчина, а затем государство. женщина, живя неблагополучную жизнь, может родить пять детей, из которых для неё желанным был только первый ребёнок, а все остальные — неясно, как и зачем зачались и родились; лесбиянка, живя благополучную жизнь, может родить только одного желанного ребёнка. но для государства, которое, как я писала, ценит не качество жизни самой женщины и её детей, а только просто количество новых людей, понятное дело, чья именно жизнь будет рассматриваться как более выгодная для эксплуатации.

внутри гетеросексуального брака риск нежелательной беременности является не случайностью, а системным, фоновым фактором, за который женщина расплачивается своим здоровьем, телом и будущим. этот риск формируется из трёх уровней.

мужское репродуктивное и сексуализированное насилие: гетеросексуальный брак исторически и фактически легализует регулярный мужской доступ к женскому телу, где отказ от секса часто сопровождается давлением, шантажом или прямым сексуализированным насилием, приводящим к принудительной беременности. мужское намеренное тайное снятие презерватива в процессе акта, повреждение средств защиты или запрет женщине принимать пилюли — прямые формы мужского репродуктивного террора, целью которых является запереть женщину в зависимости от мужчины через беременность. мужское пренебрежение и беспечность: мужчины в гетеро‑союзах массово перекладывают 100% ответственности за контрацепцию на женщину, при этом саботируя её использование («мне в презервативе не те ощущения»). использование заведомо неэффективных и опасных методов (прерванный половой акт / «я успею вытащить»), когда мужчина рискует чужим здоровьем ради собственного сиюминутного комфорта, зная, что в случае «ошибки» делать аборт или рожать будет женщина, а не он. биологическая и фармакологическая уязвимость: даже при высоком уровне ответственности женщины никакая женская контрацепция (таблетки, спирали) не даёт 100% гарантии. пропущенная по причине болезни или стресса таблетка, гормональный сбой или сдвиг цикла в гетеросексуальном акте мгновенно превращаются в катастрофу. гетеросексуальная женщина внутри отношений вынуждена жить в состоянии постоянной тревоги и гигиены риска, где каждое проникновение потенциально несёт в себе угрозу потери телесного суверенитета.

и запрет на аборт в своём большинстве ориентирован именно гетеросексуальных женщин. выходит, что вся гетеросексуальная среда — это замкнутая система двухуровневого репродуктивного насилия, где государственные запреты лишь юридически закрепляют и доводят до абсолюта то, с чем женщина уже столкнулась на бытовом уровне. сначала конкретный мужчина

внутри отношений создаёт ситуацию нежелательной беременности — через прямое или косвенное насилие, стелсинг, саботаж контрацепции, давление или полное пренебрежение здоровьем и безопасностью женщины.

а затем государство,

вводя ограничения или полный запрет на аборты, намертво запечатывает эту ловушку, лишая женщину последнего инструмента защиты и права на спасение.

государственное репродуктивное насилие выступает институциональным продолжением партнёра / мужа. лесбийское же существование полностью изымает женское тело из ежедневной угрозы внутри своих же интимных отношений.

в отношениях двух женщин отсутствует сам секс, способный привести к случайной, насильственной или незапланированной беременности. лесбиянка освобождена от гигиены страха: ей не нужно боятся порвавшегося презерватива, пропущенной таблетки, саботажа контрацепции, принудительной беременности. её тело, её репродуктивная система и её психика принадлежат только ей.

и это напрямую подводит к тому, что когда женщина является лесбиянкой, она полностью избегает этих системных рисков, благодаря чему количество нежелательных беременностей в её жизни равняется нулю. (и я, конечно же, говорю о тех лесбиянках, которые не подвергаются физической насильственной гетеросексуальности. например, принудительный брак с мужчиной).

главное – меня, как женщину,

они пытаются склонить к деторождению и материнству. они говорят, что это мой долг, моё предназначение, что у меня есть материнский инстинкт, который просто не пробудился, но всё будет, как только я почувствую шевеление в своём животе или когда к моей груди прижмут только что вышедшего из моей вагины ребёнка. говорят, что любовь к детям на самом‑то деле течёт по моим венам, но я просто сопротивляюсь этому, поэтому мне нужно сдаться, расслабиться и принять свою природу. они говорят, что беременность — это самый лучший период в жизни женщины, а беременная женщина — самая красивая, и что роды — это процесс, который раскрывает и выпускает наружу весь потенциал женщины. они говорят, что дети и быть мамой — это единственное, что сделает меня полноценной, поможет мне обрести то самое сверхсчастье жизни, которое ни с чем не сравнимо, и что, только принеся в этот мир новую жизнь, я стану настоящей женщиной и избавлюсь от всякого одиночества и сожалений под старость лет.

но меня же, как лесбиянку, которая хочет строить свою семью на своих условиях, они отвергают. вот что чувствую и с чем сталкиваюсь я, когда люди знают меня как женщину и как женщину, которая является лесбиянкой. но я — женщина, и я — лесбиянка: это одно целое и неразделимое «я». но для них это не так,

потому что они по умолчанию подразумевают, что женщина — это та, кто должна строить семью с мужчиной и беременеть через половой акт с мужчиной, пока лесбиянка — это та, кто строит семью с женщиной и может выбрать материнство через вспомогательные технологии или через удочерение, чего делать лесбиянке, конечно же, нельзя. для них женщина и лесбиянка — это словно два разных существа, которые ни в коем случае не должны быть вместе, и каждое из которых они пытаются наказать и подчинить своими способами.

такое отношение к лесбиянкам, конечно же, вытекает из факта отсутствия в жизни лесбиянки мужчины как главной и контролирующей её жизнь фигуры. и, как сказала моник виттиг, французская авторка и теоретица феминизма:

«лесбиянка — это не женщина».

в патриархальном понимании термин «женщина» определяется не биологией, а подчинённым положением к мужчине. лесбиянка же ломает эту схему. она — женщина, которая существует без и вне мужчины, и передаёт этот опыт своим детям. уже понятно, что огромное внимание в разговорах о женщинах и лесбиянках, конечно же, уделяется рождаемости и родительству, особенно когда государству нужно поднятие демографии. и несложно догадаться, что государство влечёт не столько к просто повышению рождаемости, сколько к контролю над репродуктивными органами женщины — через гетеросексуальность. и вот здесь всплывают подводные камни по поводу того, почему же государство не признаёт лесбиянок. да, лесбиянка может забеременеть и может родить, но ей это сложнее из‑за нужды во вспомогательных технологиях. но особенно сложнее государству доить лесбиянок на большое количество детей, да ещё легальным и бесплатным способом. а куда нужно запихнуть женщину, чтобы она пребывала в постоянном риске забеременеть, много раз забеременеть, да ещё без всяких затрат на вспомогательные технологии, но чтобы при этом это доение женщины в обществе воспринималось естественным? верно: в гетеросексуальные отношения и брак. чтобы удерживать женщину в состоянии постоянной репродуктивной уязвимости, патриархат конструирует единственно «правильное» пространство социализации — гетеросексуальные отношения и брак. именно гетеросексуальный союз функционирует как инфраструктура постоянного риска, где женщина ежедневно подвергается опасности незапланированной беременности и репродуктивного принуждения.

две стороны одной медали на самом деле находят своё место и когда речь касается только беременных лесбиянок, причём забеременевших именно в результате мужского сексуализированного насилия.

так, правозащитные организации (включая actionaid и triangle project) исследовали феномен так называемых «коррекционных изнасилований» — когда гетеросексуальные мужчины насилуют лесбиянок, чтобы, как они считают, сделать лесбиянку гетеросексуальной. нужно ли говорить о том, что это говорит очень много о представлениях мужчин о женской гетеросексуальности? правозащитные организации отмечают, что, когда лесбиянки, ставшие жертвами этих преступлений, забеременели и обращались в государственные клиники, они сталкивались с садистским двойным стандартом медицинского персонажа: в случаях, когда лесбиянка находилась в шоке и хотела сделать аборт, чтобы не рожать от насильника, гомофобный медицинский персонал часто тянул время или отказывали в услуге, говоря: «вот видишь, бог исправил тебя через мужчину, теперь ты станешь нормальной матерью, выходи за него замуж». в случаях же, когда забеременевшая лесбиянка решала сохранить беременность, но заявляла, что будет растить его со своей партнёршей‑женщиной, те же самые врачини и соцработницы начинали её стыдить: «зачем ребёнку такая мать? ты не сможешь дать ему нормальное воспитание, тебе лучше сделать аборт или отдать ребёнка в нормальную семью». в обоих случаях эти люди пытаются сломать женщину: её хотят либо заставить подчиниться мужчине (через принудительный гетеро‑брак), либо отказаться от материнства, если она не хочет «отказываться» от своей идентичности.

ещё один ужасный гомофобный инцидент.

дело шерон боттомс (сша, 1993–1995): «ты родила, но ты лесбиянка — отдай ребёнка». это один из самых резонансных и жутких судебных процессов в истории сша, наглядно показавший, что патриархальное общество не считает материнство лесбиянки «настоящим». шерон боттомс — лесбиянка, которая осознала свою ориентацию и совершила каминг‑аут, когда у неё уже был сын от предыдущих гетеросексуальных отношений. после осознания себя она воспитывала ребёнка со своей партнёршей. но когда её собственная консервативная мать узнала об этом, она подала на шерон в суд, требуя забрать у неё ребёнка. судья грегори эванс из штата вирджиния официально постановил изъять ребёнка у биологической матери и передать его бабушке. судья прямым текстом заявил в решении, что «аморальный образ жизни матери‑лесбиянки делает её непригодной для воспитания собственного ребёнка», а сам факт того, что ребёнок растёт с двумя женщинами, «наносит ему травму». здесь тоже присутствуют две стороны одной медали. в сша того времени консерваторки активно продвигали идею о том, что «мать и ребёнок — это неразрывная связь», и стыдили гетеросексуальных женщин за аборты и отказы от детей. но как только выяснилось, что мать — лесбиянка, её «неразрывная связь» с ребёнком обнулилась, материнские права были перечёркнуты, а выношенный и рождённый ею ребёнок был насильственно изъят государством. но, конечно, благо через время матери удалось забрать ребёнка.

много текста. не в один пост. пишу про женщин, лесбиянок, «лесбиянки — это не женщины», гомофобию в отношении однополых семей, деторождение в лесбийском и гетеросексуальном браке, лесбийские и гетеросексуальные отношения / брак / семья, мужское и государственное репродуктивное насилие в отношении женщин и лесбиянок. я не чайлдфри, и я согласна с тем, что запрет на легализацию родительства для лесбиянок является, во‑первых, институциональным репродуктивным насилием, во‑вторых — принудительной социоправовой стерилизацией, в‑третьих — грубым нарушением права каждого человека на здоровье, частную жизнь и создание семьи. например, в классической медицине стерилизация — это хирургическое перевязывание маточных труб. но в современной биоэтике и правах человека существует термин «социоправовая стерилизация».

государству не обязательно физически, хирургически калечить женщину, чтобы лишить её потомства. если государство создаёт законы, при которых женщина определённой идентичности (в данном случае — лесбиянка) лишается всех медицинских, законных и безопасных путей реализации материнства, а её потенциальные дети объявляются нелегальными, — государство проводит де‑факто стерилизацию целой социальной группы. женщину ставят перед «выбором»: либо полностью отказаться от реализации своего права на материнство, либо стать матерью, но жить в нелегальном поле, под постоянным страхом лишения родительских прав, уголовного преследования и насилия.

почему, когда идёт разговор о гетеросексуальных женщинах, у нас закрепили такое понятие, как «пропаганда» и «склонение» женщин к бездетной жизни? но это не работает, когда дело касается лесбиянок, которые хотят строить семью на своих условиях. лесбиянки — не женщины? «пропаганда» и «склонение» меня к бездетной жизни является нормой только потому, что я лесбиянка? национальный центр прав лесбиянок (national center for lesbian rights; если не ошибаюсь, в 2025 году центр изменил название) и другие группы публиковали материалы, в которых лесбиянки делились опытом беременности — как положительным, желанным, так и негативным, возникшим в результате мужского сексуализированного насилия. женщины сообщали, что после известия о беременности сталкивались с советами и давлением «подумать об аборте» от своего близкого окружения или даже медицинских работниц — и всё только из‑за своей ориентации.

в материалах фигурирует история лесбиянки, которую мужчина подверг сексуализированному насилию. в результате этого насилия женщина забеременела. находясь в состоянии тяжелейшей психоэмоциональной травмы, она обратилась к медицинским работницам и к своему близкому окружению за поддержкой, помощью и за медицинской оценкой своего состояния. однако вместо объективной, этичной психологической поддержки, информирования обо всех вариантах и бережного отношения она столкнулась с откровенным гомофобным давлением. врачини и окружающие, узнав о её ориентации, начали активно подталкивать её только к одному варианту — прерыванию беременности, и аргументировали они это далеко не заботой о её здоровье после пережитого мужского насилия, а исключительно её сексуальной ориентацией. ей прямым текстом говорили фразу: «зачем тебе вообще этот ребёнок? ты же лесбиянка». несложно догадаться, что, если бы пострадавшей оказалась гетеросексуальная женщина, на неё, скорее всего, оказывали бы репродуктивное давление по поводу сохранения беременности. две стороны одной медали. прервала ли в итоге женщина беременность или нет — неизвестно, такая информация не разглашается.

у нас, с одной стороны, — разные формы принудительного деторождения для гетеросексуальных женщин. с другой стороны — принудительное лишение материнства (запрет на удочерение, доступ к вспомогательным технологиям и семейные права) для лесбиянок. и оба эти явления — суть одно и то же: отнятие у женщины телесной и репродуктивной автономии. в обоих случаях государство заявляет, что репродуктивные органы и воля женщины принадлежат не ей, а государственно‑патриархальному аппарату.

осознание того, что изнасилования девочек и женщин мужчинами, увечье женских половых органов, продажа невест, мужское домашнее насилие, принудительная беременность мужчиной, фемицид и прочие насильственные действия в отношении женщин и девочек — это на самом деле преступления на почве ненависти, кардинально изменит ваш взгляд на мир.

женщины пытаются спасти себя, жертвуя некоторыми женщинами, но свободу любой женщины защищает только свобода всех женщин. — андреа дворкин

— что это? бюджетные пункты «изнасилуй и езжай»? какой же скандал поднялся бы, если бы сейчас так обращались с мужчинами — и всё только ради того, чтобы у самцов был «быстрый и легкодоступный перетрах». почему засунуть свой вонючий пенис во что‑нибудь для них настолько жизненно необходимо? представьте, если бы женщины были такими же монстрами, как мужчины, и у них были бы загоны для скота‑мужчин, чтобы изнасиловать их и поехать дальше. каким образом это «расширяет права» женщин? как эта дегуманизация вообще может называться феминизмом? — каждый день мне напоминают о том, как сильно мужчины ненавидят женщин. эти штуки выглядят точь‑в‑точь как стойла для скота. мы что, снова вернулись к тому, чтобы называть женщин скотом? а мы вообще когда‑нибудь прекращали? и где сейчас вся эта «секс‑позитивная» тусовка? я хочу, чтобы они объяснили мне, каким образом этот ужас «расширяет права и возможности» женщин?

для меня кадры этих борделей формата «автообслуживания», так сильно похожих на загоны для скота или гаражи, служат наглядным примером дегуманизации проституированных женщин.

Как думают мужчины, что получают женщины на сайтах знакомств/Как есть на самом деле

Доля смешанных профессий, в которых равномерно представлены мужчины и женщины, составляет в РФ всего 4–5% при 20% в странах Европы, подсчитали в Высшей школе экономики. Эксперты отмечают, что такая гендерная поляризация мешает как более эффективному трудоустройству соискателей, так и процессу повышения производительности труда. https://www.kommersant.ru/doc/8922701

Грета Тунберг для меня как римская империя в этом вопросе, если честно.

Когда мужчина написал что-либо, будут оценивать написанное. Когда написала женщина, оценивать будут её саму.

Давайте пофантазируем, какие знания помогли бы девочкам лучше подготовиться к взрослой жизни?

в конце концов у моей матери, которая имеет явные женоненавистнические взгляды, выросла дочь, которая является радикальной феминисткой. и я бы хотела, чтобы у каждой матери‑женоненавистницы в итоге выросла её абсолютная противоположность, чтобы таких дочерей от таких матерей было куда больше и больше. с помощью отрицательного образа своих матерей дочери на самом деле могут начать осознать вред женоненавистничества у своих матерей и начать работать над тем, чтобы избавиться от уже перенятых от матери женоненавистнических взглядов или вовсе изначально избежать перенятия этих взглядов, начать работать над тем, чтобы быть куда лучше. я стараюсь быть лучше, чем моя мама, и как женщина, и, в особенности, как мать. и при всём огромном уважении к материнскому труду моей матери, её женоненавистнические взгляды, которые, как ни крути, являются неотъемлемой частью её воспитания своих детей, — для меня эти взгляды являются важным жизненным уроком о том, какой быть не надо. и этот урок мне на всю мою жизнь.

"Если ты будешь правильной женщиной, то с тобой ничего плохого не случится". Бля, какой-то прям... знакомый нарратив... не помню, где же я его видела...