невива гоу ту зе коттедж

📿мои девотьки дописали невероятно крутууую и масштабную работу, так что предлагаю вам с ней ознакомиться и поддержать старания❤️

📿а теперь посмотрим как бы могла выглядеть галерея Ильи Розанова cr1. cr2.

📿цепочки холлановых - только посмотрите на эту прелесть😱 cr.

📿как бы выглядела галерея Шейна Холландера cr1. cr2.

📿 Илья никогда не ложится спать без чего-то сладкого. Взбитые сливки, шоколад, пончик — не важно. Шейн всегда говорит ему, что это вредно, что ему нужно остановиться, но Илья никогда не останавливается. Потому что в глубине души он знает, что Шейн поцелует его после, и почувствует вкус сахара, оставшегося на его губах. Поэтому Илья никогда не вытирает всё до конца. Это его тихий способ поделиться сладостью с тем, кто сам никогда бы её не выбрал. cr.

📿Илья спит после созвона с Шейном😪 cr.

📿В одну из годовщин их отношений Шейн дарит Илье чек на два места для захоронения рядом. И говорит Илье, что даже смерть не сможет их разлучить, или что-то в таком духе. Все, кто слышит об этом, в шоке: "Шейн, это же так мрачно и жутко". А Илья в этот момент прижимает бумажку к груди и рыдает навзрыд, потому что чувствует себя таким любимым и почитаемым Шейном, что заявляет ему: "Если ты и дальше будешь так дергать меня за сердце, твой подарок может понадобиться раньше, чем мы думаем" cr.

📿 Шейн: заканчивает косить лужайку перед коттеджем и вытирает пот со лба Илья, чмокнув его в губы: мой прекрасный муж-мастер на все руки, ты такой- подожди… где мои пионы?? ШЕЙН, ГДЕ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, МОИ ПИОНЫ cr.

📿какая бы у Шейна могла быть заставка на телефоне. доброго утра! cr.

📿ночью мы яркие искорки #невива_эдит

📿Илья: ДЕРИСЬ СО МНОЙ Шейн: НАПАДАЙ НА МЕНЯ Илья: УДАРЮ ТЕБЯ Илья: СВОИМИ ГУБАМИ Илья: ОБ ТВОИ ГУБЫ Илья: НЕЖНО Шейн: если мы будем так драться, то, может, мы будем так драться все время cr.

📿что за котенок такой бешеный у Ильи появился? cr.

📿Шейн: Я недостаточно гей для геев Мы с мужем пришли к друзьям посмотреть «Королевские гонки РуПола». Все остальные обсуждают какую-то дрэг-квин. Я понятия не имею, что происходит. Я просто улыбаюсь и каждые несколько минут говорю «верк». Я чувствую себя так уже десятилетиями. Я смирился со своей участью. Надеюсь, меня никогда не раскусят. Всё это просто чтобы трахать мужчин. cr.

📿Шейн так легко и естественно проваливается в сабспейс, что это, честно говоря, становится небольшой проблемой. Иногда достаточно всего лишь крепкого поцелуя и похлопывания по щеке — и Илья уже видит, как Шейн начинает уплывать. Это было заметно в туалете в Лас-Вегасе — как он чуть не отпустил себя, как ему пришлось брать себя в руки, когда Илья вышел из комнаты. А ведь это было ещё в самом начале их «ситуации». По мере того как его доверие к Илье растёт, а сам Шейн начинает позволять ему взваливать на себя хоть часть того груза, который Шейн постоянно таскает на себе одним лишь усилием быть самим собой, ему становится всё легче и легче достигать того невесомого состояния, где не нужно ни о чём беспокоиться — только делать в точности то, чего хочет Илья. К счастью, Илья научился невероятно хорошо замечать первые признаки того, что Шейн уплывает — почти по горькой необходимости. Ему приходилось возвращать его с небес на землю в переполненном баре после глубокого поцелуя, когда Шейн был слишком пьян, чтобы держать защиту; в холле отеля, когда их заселение задержалось, а Шейн был настолько вымотан, что одной лишь руки, прижатой к его затылку и глубоко вминающейся в узлы там, хватило, чтобы почти погрузить его в транс; во множестве общественных туалетов, куда они укрывались от толп, когда Шейн уже был выжат досуха необходимостью общаться и быть Шейном Холландером. Честно говоря, когда Илья только начал это замечать, ему было страшно. Пугало то, насколько слепой верой в него обладал Шейн, насколько глубоко он доверял ему заботиться обо всём. Сейчас же Илья купается в этом. Он мягко берёт лицо Шейна в ладони и говорит: «Не сейчас. Оставайся со мной». И Шейн слушается. Всегда такой послушный, жаждущий подчиниться. Он держит голову над водой, не даёт себе утонуть — только потому, что Илья сказал не надо. А когда они возвращаются домой — неважно, в их настоящий дом или в очередной отель, — Илья награждает Шейна тем, что позволяет ему отпустить контроль. Наслаждается тем, как хватка Шейна слабеет, когда тот позволяет себе уплыть, доверяя, что Илья будет рядом, чтобы поймать его. cr.

📿Илью в очках заказывали? cr.

📿 Мой Шейн испытывает дискомфорт, когда нужно проявлять физическую привязанность на публике, — годы, проведённые так глубоко в шкафу, что он даже себе не позволял осознать собственную сексуальность, сказываются. Однако это перекрывается с лихвой тем, насколько он собственнически настроен по отношению к Илье. Илье достаточно просто улыбнуться симпатичной официантке — и Шейн уже у него на коленях, а его язык так глубоко у него во рту, что по сравнению с этим интубация выглядит как неинвазивная процедура. cr.

📿вот так выглядит утро Холлановых cr.

📿 Юна приглашает Илью на обед. Ему хочется отказаться — он уверен, что это приглашение продиктовано жалостью, — но Шейн в Монреале, а одиночество от скитаний по его слишком большому дому в Оттаве начинает походить на жизнь в мавзолее, так что Илья соглашается. Именно этим днём он узнаёт самый тёмный секрет Шейна. Тёмный лишь по названию, потому что на деле он оказывается полной противоположностью. После обеда они сидят в гостиной и с умилением листают старые фотоальбомы, как вдруг Илья замечает один снимок, наклоняется и щурится. В стиле плёнки одноразовых фотоаппаратов начала нулевых — зернисто и пересвечено, но тёплые карие глаза и надутые губки Шейна Холландера, который безучастно смотрит в камеру, не перепутать ни с чем. А вот что становится сюрпризом — так это осветлённые добела кончики его тёмных волос, уложенные в хрустящие колючки чудовищным количеством геля. Илья издаёт звук, который можно описать только как вскрик. Закрыв рот рукой, потому что едва доверяет себе говорить, он выдавливает: «Что это...?» Юна беспечно поглядывает на фото. «А, это. Шейн умолял меня дать ему сделать мелирование, когда ему было 12». Илья просто умрёт. Прямо здесь, заходясь в сдерживаемом смехе, а Юне придётся убирать его останки с берберового ковра. «Кажется, он пытался подражать какому-то бой-бэнду, которым тогда бредил. NSYNC, наверное? Я думала, это плохая идея, но Дэвид убедил меня дать ему попробовать. Шейн переживал подростковый кризис, и он думал, что это поможет». «И... — Илья сипит на слишком высокой ноте, затем прочищает горло. — Кхм. И помогло?» Юна задумывается. «Сложно сказать. Боже, каким же он был капризным предростком». Она усмехается. «У него над шкафом висел плакат Лэнса Басса. Оглядываясь назад, я должна была догадаться об этой его гейской теме гораздо раньше». Илья уже не может сдерживать смех. Он сгибается пополам, машет рукой и хрипит: «Извините, извините». Он вытирает слёзы. «Можно мне этот снимок?» Юна пожимает плечами. «Конечно. Плакат, наверное, всё ещё наверху, в его шкафу, если хочешь и его. Я как раз собиралась его выбросить...» Илья просто смотрит на Юну с широко раскрытыми в изумлении глазами. «Да. Хочу». Он мчится вверх по лестнице так быстро, что едва не спотыкается. cr.

📿 Я не выношу, как Шейн чуть ли не плачет в ночном клубе, и я признаюсь, что хотела, чтобы они не меняли сцену, где ему пришлось остановить машину посреди дороги, чтобы поплакать, потому что Илья обнимал другую прямо перед ним 💔 cr.

📿Илья тусит с парнями из команды, они немного напиваются, начинают говорить о девушках и сексе и заводят игру — кто сделал самую безумную вещь в постели. Парни выдают что-то типа: «В старшей школе я трахнул свою девушку, пока её отец был дома» или «Да, Джесси на днях хотела меня связать». А Илья говорит вещи вроде: «Однажды Шейн не мог уснуть, и я всю ночь доводил его до грани, а потом заставил кончить так сильно, что он вырубился и проспал семь часов» или «Шейн купил книгу со 100 секс-позициями, и мы перепробовали их все за три дня, и он сделал таблицу». А парни просто хлопают его по спине, типа «Конечно, Роз, рассказывай себе это, не может Холландер хотеть чего-то, кроме обычной миссионерской позы на восемь минут». И что бы Илья ни говорил, они ему никогда не верят. cr.