Славянский Языческий Фундаментализм (СЯФ)

Эту любовь к макулатуре с красным посылом с молоком матери впитали и современные совки. Отсюда популярность ширпотрёбам про попаданцев.

Кстати тяга к дешёвой фантастике в целом и в частности к криптоисториии (и теориям заговора вообще) тоже отличает долбославов от нормальных людей. Это очень советский недуг. В совке вроде читали много (хотя это скорее всего пропаганда), но качественную литературу не любили (кроме пары одобренных зарубежных авторов вроде Дюма).

А вот и источники нашего подопытного. Два совковых фантаста без образования. Видать даже до Рыбакова руки не дошли (хотя тот тоже не религиовед). Quad erat…

Яркий пример долбославия от автора с интересной фамилией Самсонов. Общий посыл правильный, а вот в деталях полный бардак. Тут и Правь, и Род (как отдельное божество, а не культ предков) и какая-то Матерь Лада-Рожаница (очередная кабинетная химера) и Велес как враг Перуна (нелепое заблуждение на основе плохой работы с источниками).

Долбослав starter pack Лингвофричество Кабинетная мифология Кабинетные божества Руны Синкретизм Очелье Алкоголизм Нью Эйдж и путь левой руки Неподтверждённое личное знание

Данил Нарбут

"У одного крестьянина Дорогобужского уезда, Смоленской губернии не велся скот, издыхал. Один хороший знакомый крестьянина под большим секретом посоветовал неудачнику, тайно от всех, на восходе солнца выйти на двор и три раза без креста и шапки поклониться земле. Крестьянин это исполнил, и скот у него стал с этого времени вестись. Но потом он понял, что кланялся не Богу, а земле, и, считая свой поступок грехом, каялся в нем. – Этот случай наглядно показывает нам, что древний культ земли тайно еще продолжает жить; это именно остаток язычества: кланяться надобно было без креста и тайно." Н.М. Гальковский. "Борьба христианства с остатками язычества в Древней Руси." 1916.

Котигорошка та богатирі-волоти Ігор Вишинський

Котигорошко Н.Коваленко

Котигорошко Микола Сліпченко

Сюжетна лінія побудована на кількох основних моментах—чоловік ловить повітрулю, забирає хустку, щоб не полетіла: "Платину запрятав і жив із тою повітрулею як із жоною". Повітруля також наділена неприродним знанням—"зналася на усяких трава—котра від якої хвороти". При першій ж нагоді повітруля покидає свого чоловіка, тобто представники двох світів не можуть знайти точку дотику. Світлана Ягело

Характерник взимку Дарья Беляева

Подитожим. Карачун это очередная химера кабинетной мифологии. Те кто продолжают её популяризировать оказывают славянскому язычеству медвежью услугу и должны прекратить.

Жертвами этого авторитета стали филологи XX–XXI вв., уже обладающие, казалось бы, методологией и всеми возможностями для сбора и проверки информации, но слепо доверяющие предшественникам, а кроме того, влекомые новой волной мифологического влияния и славянофильства. В последние десятилетия бог солнца, мороза, загробного мира, скотьего падежа по имени Карачун вновь на коне: его образ тиражируют фольклористы и этнографы—не только российские, но и доверяющие русской науке инославянские исследователи. Весомое ученое слово подхватывает интернет, и Карачун вместе с другими славянскими псевдобожествами (Лелем, Ярилой, Зимцерлой и пр.) надежно закрепляется в "коллективном бессознательном". Е.Л.Березович, О.Д.Сурикова

Первая треть (и даже половина) XIXв.—время ранних попыток научного осмысления, систематизации, а также популяризации отечественной мифологии и фольклора, и представители мифологического направления видят в уже "раскрученном" образе Карачуна объект интереса—древнее славянское божество. Сообразно состоянию историко-лингвистической науки, авторы XIXв. привлекают для реконструкции образа и культа Карачуна любые созвучные слова из всех славянских (и неславянских—романских, финно-угорских) языков (в первую очередь онимы—личные имена, топонимы). Так создается целое "облако" текстов, наполненных фантазиями и взаимоцитированием авторов и лишенных каких-нибудь надежно верифицированных данных, но зато обладающих важным свойством—авторитетом, который обеспечивается повторяемостью информации и—часто—знаменитыми именами исследователей. Е.Л.Березович, О.Д.Сурикова

Прибавим сюда крайнюю скудость фольклорных и этнографических данных (только некоторые сведения о рождественском ритуале в инославянских традициях), среди которых авторитетным было единственное свидетельство—Новгородской первой летописи, учтем характерное для эпохи стремление к реконструкции и изучению славянской старины—и получим идеальный "набор" для "изготовления" персонажа—древнего грозного и карающего божества, влияющего на ход светил и смену времен года, о котором в языке и летописях остались единичные свидетельства. Е.Л.Березович, О.Д.Сурикова