sūnyatā и thanatos
الذهاب إلى القناة على Telegram
восточная философия. феноменология предельных состояний, ритуала и повседневности связь: @sch1sis
إظهار المزيدلم يتم تحديد البلدالفئة غير محددة
1 026
المشتركون
لا توجد بيانات24 ساعات
+97 أيام
+8030 أيام
عدد المنشورات
جاري تحميل البيانات...
التفاعلات
التعليقات
نجوم تيليجرام
أفضل المنشورات حسب
جاري تحميل البيانات...
تحليل النشر
المشاركات | ديناميات المشاهدات | |||||
 Архитекторы времени. Как многомерные календари майя влияли на человеческую психику?
Чтобы понять время майя, нам нужно ненадолго отстраниться от привычной западной оптики, линейной и подчинённой хронометру. В мезоамериканской традиции темпоральность — это интенсивный, одушевлённый опыт. Можно предположить, что многомерные календари выполняли роль архитектурной основы психики, защищая сознание от экзистенциального распада и встраивая его в ритм, обладающий волей и качеством.
В основе системы лежало переплетение двух циклов: 260-дневного ритуального (Цолькин, Tzolk'in) и 365-дневного солнечного (Хааб, Haab').
Время для майя мыслилось как эстафета: хронологические периоды представляли собой онтологическое «бремя» (ношу), которую поочерёдно несли на спинах божества. Эта метафора времени как физической тяжести находит подтверждение в иконографии классического периода: глифы временных промежутков изображают божеств, сгибающихся под грузом. Подобные образы встречаются на монументах вроде стел из Такалик-Абах: вертикальные колонки иероглифов буквально разделяют и связывают фигуры правителей и божеств, высеченных в граните. Как отмечают исследователи проекта «Maya Gods of Time» (Pharo & Johnson), время для майя обладало массой, сопоставимой с камнем (tuun), — его перенос требовал усилий и материализовал ход истории. Каждый день был конкретным, эмоционально насыщенным состоянием, зависящим от того, какое божество в данный момент «несёт время».
Чтобы концептуализировать майянский календарь, уместно обратиться к юнгианскому понятию синхронистичности — смысловому, акаузальному совпадению между внутренним состоянием и внешними событиями. Если линейная причинность бессильна объяснить такие феномены, аналитическая психология предполагает наличие «психической относительности пространства и времени» в бессознательном — состояния, где архетипический смысл довлеет над дистанцией.
Юнг постулировал наличие «качественного времени», где каждый момент обладает уникальной смысловой плотностью. Майянский жрец действовал как аналитик, считывающий архетипический паттерн дня: он диагностировал качество момента, позволяя общине синхронизироваться с ним. Жрецы майя, по сути, институционализировали акаузальную связь: их календарь служил картой архетипических проекций, позволяющей распознавать скрытую подоплёку каждого дня. Повседневность переставала быть цепью случайностей, вплетаясь в единый космический узор. Рабочим инструментом для этого служили складные манускрипты, подобные сохранившимся страницам Дрезденского кодекса: в них колонки красных и чёрных чисел, записанных точками и чёрточками, неразрывно сплетаются с изображениями божеств, совершающих ритуальные действия.
Циклическое восприятие времени было необходимым, поскольку в архаическом сознании предмет или действие обретают подлинность лишь тогда, когда они сопричастны трансцендентной реальности и воспроизводят изначальный мифологический архетип. Ритуальное повторение разрывало ткань профанного времени, перенося общину в мифическое время первоначала (in illo tempore). Эта система эффективно купировала то, что Мирча Элиаде называл «ужасом истории» — страх перед необратимостью. Завершение календарного цикла переживалось как возвращение к первозданному Хаосу, необходимое для нового Творения. Смерть и разрушение лишались абсолютного характера: за одним циклом неизменно следовал другой, что ослабляло тревогу перед непредсказуемым будущим.
Превращая время из неумолимой стрелы в систему вращающихся шестерёнок, майя помогали психике справиться с неврозом конечности. Как отмечает Альфредо Лопес Аустин в исследовании «Время и реальность в мышлении майя», временные периоды не были нейтральными контейнерами событий — они сами конституировали реальность, определяя онтологический статус всего сущего. Это превращало календарь из инструмента измерения в инструмент бытия: исчисляя дни, майя активно участвовали в поддержании космического порядка, принимая на себя вместе с богами бремя текущих суток.
Автор - Полина (sūnyatā и thanatos)
🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟
#Мезоамерика|#Майя|#Время|#Культура|#Философия | 1 | 0 | 0 | 0 | Loading... | |
 ⚫️моя кошка ничего не знает о феноменологии.
она не читала гуссерля, не слышала о мерло-понти и вряд ли согласилась бы обсуждать проблему субъекта. но каждый день она демонстрирует мне несколько способов быть в мире.
например, она очень разговорчива. когда я просыпаюсь или возвращаюсь домой, она поёт мне - мелодично, протяжно, с интонациями существа, которое за время моего отсутствия пережило множество событий. я не понимаю, что она закладывает в этот звук. но, возможно, понимание и не требуется. иногда звук работает как касание, заполняя дистанцию между нами.
она любит врезаться в стены и предметы со всей силы. как будто мир должен время от времени ощутить её присутствие!
все закрытые двери она воспринимает как личное оскорбление. все щели - как приглашение. туннель - как обещание другой формы пространства. она не перемещается по комнате, а будто собирает её своим движением.
когда я нежно зову её, она останавливается и несколько секунд думает. потом идёт. на мой ли зов? или просто в ту сторону, в которой её собственное решение случайно совпало с моим желанием? есть в этом что-то даосское: двигаться без сопротивления, но и без подчинения, позволяя траекториям совпасть.
она очень любит массаж. в такие минуты её тело становится мягким и тяжёлым. она не анализирует прикосновение, не пытается понять, заслужила ли удовольствие. она просто растворяется в нём, пребывая в настоящем. на несколько минут мир сужается до круга движения ладони и её мурчания.
ещё она любит запахи. может долго исследовать новый аромат, а палочки вататаби грызёт с видом маленького хищного шамана, который нашёл вход в другое измерение.
она настоящий охотник. мошки, конечно, пока не оценили масштаб угрозы, а вот курсор на компьютере уже давно живёт в режиме преследования. она может часами охотиться на маленькую стрелку, которая движется по экрану и никогда не становится добычей. меня в этом трогает её серьёзность. чистая игра, свободная от привязанности к результату. она не обесценивает процесс только потому, что плодов не будет - само действие имеет для неё абсолютный вес.
у неё вообще очень убедительное отношение к желанию. есть хочется всегда, и об этом должны знать все. в пять утра она ласково трётся о мою щёку, потому что голод - вполне конкретное событие в теле. «мне неловко тебя будить» ? «возможно, я слишком многого хочу»? её желание не проходит через внутренний комитет по согласованию. оно просто приходит - мягкое и настойчивое.
в её белых усах, серьёзном взгляде и напряжённой шерсти есть что-то от линий шиле - тонких, нервных, будто продолжающих движение тела за пределы самого тела. и все попытки помочь ей ухаживать за собой она воспринимает как нарушение суверенитета.
когда-то она была дикой. мне интересно думать, каково ей теперь быть домашней. есть ли вообще какое-то разделение этих двух режимов бытия? помнит ли тело жизнь, в которой каждый звук мог быть предупреждением? может ли она привыкнуть к миске, батарее, знакомому голосу и безопасным стенам?
моя кошка ничего не знает об интенциональности или недвойственности. но каждый день она демонстрирует абсолютную укорененность в бытии, свободную от концептуальных надстроек. она напоминает мне, что тело - это проживаемое событие, а желание - чистая потенция. в её независимости нет отчуждения, лишь естественный ход вещей. и, возможно, самая глубокая форма сосуществования: быть рядом, свидетельствуя чужое присутствие, и всегда оставлять другому право уйти в свою собственную, скрытую щель.
⚫️ | 640 | 32 | 12 | 96 | Loading... |
