𝖄гашенная 𝓢.𝖺𝗇𝖺'𝗌𝗈𝗋﹙🐈‍⬛﹚

Давайте еще участников. И начну игру.

❌ (نجمة): 𝗜𝗡𝗙𝗢 𝗣𝗢𝗦𝗧 ' 🤪 #HOUZO or #FEMOZIK!! he/him : eshkereee. . 🌟🌟

、 𝖺𝗇𝗈𝗇'𝖧 (🎁) privat (📍) dm

⌯ 🤩𝗼𝗲𝘁, 💕𝗿𝗶𝘁𝗲𝗿. 𓏶 𝗠𝗦𝗜4𝗘𝗩𝗘𝗥 🎁 ㅤ ㅤ🪦ㅤ𝗮𝗻𝘆 𝗽𝗿𝗻𝘀 ⁘ 𝘀𝗼4 ㅤ⃜   ͝ 𝗺𝗲𝘄/𝘂𝗻𝗺𝗲𝘄 ⨾ 𝗮𝗻𝗼𝗻 ⨾ 𝗯𝗼𝗼𝘀𝘁 ⨾ 𝗱𝗺

Заткните мне рот потому что я начинаю нести хуйню. Щас напишу лишнего и будет плохо 😞.

Или в анон если стесняетесь.

— стараюсь у всех активить, но прошу если кого-то что-то не устраивает в моем активе напишите пожалуйста под этот пост. Я исправлюсь.

Целую пупс 💋

Участвуйте эклеры. 😡

🤩🤩🤩🤩🤩🤩 Суть игры: вы присылаете фото своего профиля или канала, я буду ставить вас в пару с любым другим человеком и в голосовании будут выбирать чей профиль больше нравится. 🪦 Призы: ??? Мест: неограниченно. До стопа.

Тааак. Значит игра. Готовы учавствовать и

Что бы выбрали. Пачку чипсов или побывать со мной на свидании ?

40/40/40.

Куда деньги кидать за это произведение искусства?

Это просто фантастика.

Я всегда знала что я альфа.

Зал утреннего приёма был залит солнечным светом — высокие стрельчатые окна отражались в полированном мраморе, и казалось, что воздух золотится. Сана сидела на резном троне, положив руку на подлокотник в виде львиной головы. На ней было тёмно-бардовое платье с высоким воротником, расшитое серебряными нитями. Волосы собраны в строгий узел, ни одной выбившейся пряди. Только пальцы, унизанные перстнями, выдавали напряжение — она постукивала по мрамору, ожидая доклада управляющего. — Госпожа, — управляющий поклонился, — беглец пойман. Казнить? Сана качнула головой, не поднимая глаз. — Приведите. Джоку ввели под конвоем. Он был выше всех стражников, но шёл, опустив голову, — цепь на шее позвякивала при каждом шаге. Одежда — та самая серая рубашка, которую она дала ему в первый день, чтобы прикрыть раны от кнута старого хозяина. Рубашка теперь была разорвана на плече, и сквозь прореху виднелся свежий синяк. Когда он остановился у трона, один из стражников ударил его под колени, заставляя упасть. Сана поднялась, медленно спустилась по ступеням. Её туфли стучали по мрамору, и каждый шаг отдавался в тишине. — Подними голову, — приказала она. Джока не сразу, но подчинился. Его глаза — тёмные, с золотым ободком, — встретили её взгляд. В них не было ни страха, ни мольбы. Только глухая решимость и что-то ещё, что бесило Сану до дрожи: собственное достоинство. — Ты сбежал, — сказала она ровно. — Я дала тебе кров, еду, безопасность. Ты здесь меньше луны — и уже пытаешься уйти. Он молчал. Она шагнула ближе, взяла его за подбородок, заставляя смотреть вверх. Пальцы у неё были сильные — она сжимала его лицо так, что он не мог отвернуться. — Я спросила: почему? — Потому что я не раб, — наконец произнёс он. Голос хриплый, но ровный. — Я воин. Я присягал другому знамени, и оно пало. Но я не склонился перед тобой по своей воле. Сана усмехнулась — коротко, холодно. — Ты думаешь, мне нужна твоя воля? Рабы не имеют воли. Они имеют только мою. Она отпустила его подбородок и выпрямилась. Затем — неожиданно для всех — сняла с его шеи цепь. Металл звякнул, упав на пол. Джока расширил глаза — впервые его лицо выдало эмоцию: недоумение. — Встань, — сказала она. Он поднялся. Стражники напряглись, но Сана подняла ладонь, останавливая их. — Ты хотел свободы, — продолжила она, отходя к окну. Спина прямая, голос спокойный. — Получи. Ворота открыты. Иди куда хочешь. Джока стоял, не двигаясь. Солнечный свет падал на его лицо, выхватывая шрам над бровью — старую отметину от меча. — Но… — начал он. — Ты слышал, — перебила Сана, не оборачиваясь. — Ты больше не раб. Никто не будет тебя держать. Никто не посмеет — я объявлю, что ты вольный. Она сделала паузу и добавила тише, почти шёпотом, который, впрочем, он услышал чётко: — И всё же, если ты уйдёшь — не возвращайся. Я не прощаю дважды. Джока смотрел на её спину, на то, как напряжены плечи, как она держит руки, сцепив пальцы за спиной. Он понял — она даёт ему не свободу, а испытание. Она проверяет, что ему дороже: воля или она сама. Стражники расступились, пропуская его к двери. Джока сделал два шага к выходу… и остановился. Он повернулся и медленно, на глазах у всех, опустился на одно колено — не ударяясь о пол грубо, а осторожно, как перед ровней. — Госпожа, — сказал он, глядя ей в спину. — Я не прошу кнута или цепи. Но я прошу места рядом с тобой. Если не рабом — то клинком, что будет беречь твою спину. Сана замерла. Плечи её дрогнули — всего на мгновение. Потом она медленно обернулась. В глазах её, таких же тёмных и золотистых, как у него, блеснуло что-то близкое к нежности. — Джока, — произнесла она, и его имя прозвучало мягко. — Ты знаешь, что я не умею прощать? — Ты уже простила, — ответил он. — Иначе я был бы уже мёртв. Она подошла, остановилась перед ним. Протянула руку — не для удара, а для того, чтобы коснуться его щеки. — Тогда встань. И запомни: ты будешь моим мечом, но не моей вещью. А если снова попытаешься сбежать… — она наклонилась к его уху и прошептала так, чтобы никто не услышал: — Я пойду за тобой. Джока поднял глаза, и в них наконец появилась улыбка — тёплая, как первый лучик после долгой ночи. — Тогда я останусь, госпожа. Сана выпрямилась, повернулась к залу и громко объявила: — Отныне Джока— мой личный телохранитель и первый советник. Тот, кто посмеет назвать его рабом, ответит мне лично. Она подала ему руку, и он поднялся, став с ней рядом — плечом к плечу. В зале прошелестел удивлённый ропот, но Сана не обращала внимания. Она смотрела на него, и её пальцы незаметно коснулись его запястья — там, где ещё недавно был ошейник. Вечером, когда они остались одни в её покоях, Джока стоял у окна, глядя на закатное небо. Сана подошла сзади и положила голову ему на плечо — жест, которого он никогда не видел от неё прилюдно. — Я не хотел, чтобы ты думала, что я ушёл из-за тебя, — тихо сказал он. — Я хотел уйти из-за себя. Но потом понял: моя свобода — это возможность выбирать. И я выбрал тебя. Она усмехнулась, прижимаясь щекой к его спине. — Мой глупый воин. Разве ты не понял? Я с самого начала не собиралась тебя отпускать. Я ждала, что ты скажешь это сам. Джока повернулся, взял её лицо в ладони — осторожно, как драгоценность. — А если бы я не вернулся? — Тогда я бы нашла тебя в любом королевстве. И привела обратно — пусть даже пришлось бы посадить тебя на цепь. Она усмехнулась. Он мягко коснулся её волос, заправляя выбившуюся прядь за ухо. — Ты жестокая женщина, Сана. — Властительная, — поправила она. — И не забывай об этом, мой раб. Пусть даже свободный — но мой. Он не ответил. Но когда она поцеловала его в уголок губ, он понял: с этого дня он принадлежит ей так, как не принадлежал никому — по своей воле. Конец.