ПЕРЕЕЗД!!Heavenly

Хёнджин замер на углу коридора, и звук жевания жвачки в его рту прекратился. В нескольких метрах от него, у шкафчиков, разыгрывалась сцена, от которой у него внутри всё стянулось в тугой узел. Его заклятый враг, нагло ухмыляясь, прижал Сынмина к металлической дверце, перегородив ему путь рукой. Сынмин, этот вечно правильный мальчик в отглаженной рубашке, выглядел непривычно беззащитным. Его щеки горели густым румянцем от двусмысленных шуток, а пальцы нервно сжимали лямки рюкзака. Он пытался отвести взгляд, но противник лишь ближе наклонился к его уху, что-то шепча. Хёнджин не просто разозлился — он почувствовал, как по венам разливается холодный свинец. Он не стал кричать через весь коридор. Он пошел — медленно, тяжело, так, что другие ученики инстинктивно вжимались в стены, освобождая ему путь. — Руку убрал и отошёл. Живо. Голос Хёнджина прозвучал пугающе тихо, почти как шепот, но в нем было столько неприкрытой угрозы, что Чон Джам невольно вздрогнул. Хёнджин подошел вплотную, не обращая внимания на своего возлюбленного стоящего рядом. Хёнджин с силой толкнул Чона в сторону, нарушая его личное пространство. — Я неясно выразился? — Хёнджин склонил голову набок, его глаза, обычно насмешливые, сейчас потемнели до цвета ночного неба. — Если я еще раз увижу, что ты открываешь свой рот рядом с ним или, не дай бог — касаешься его, я выбью из тебя всё желание приходить в эту школу. Когда парень, что-то невнятно пробормотав, позорно ретировался. Хван резко повернулся к Киму, который до сих пор стоял, прижавшись к шкафчику, и смотрел на него огромными, растерянными глазами. Хёнджин сделал шаг ближе, сокращая расстояние до минимума. — Ты почему не ушел? — прохрипел он, вглядываясь в недоуменное лицо Сынмина. — Тебе нравится, когда с тобой так разговаривают? Нравится краснеть перед каждым идиотом? — Хёнджин, он просто... — начал было Сынмин, но Хёнджин перебил его, прикоснувшись большим пальцем к его пылающей щеке, почти грубо, но тут же смягчая касание. — Мне плевать, что он пытался сделать или сказать. Ты мой парень. — он поднял чужой подбородок на себя. В глубине этого взгляда, за маской хулигана и грубияна, Сынмин увидел то, что Хёнджин так отчаянно пытался скрыть: чистый, неразбавленный страх потерять свою единственную опору в этом черно-белом мире.