Эдиция

Главную роль - командира Алексея Строгова - сыграл Пётр Вельяминов. Это была его вторая роль в кино. Первой был Захар Большаков в «Тенях исчезают в полдень», и та роль сделала его знаменитым на весь СССР. Эта подтвердила: перед нами не случайная звезда, а артист с особой породой. С той внутренней тишиной, которая бывает у людей, привыкших принимать решения. С тем взглядом, в котором читается не сила, а ответственность. Что-то куда более тяжёлое. Много лет спустя, уже в эпоху гласности, заговорят об иронии судьбы: потомок столбовых бояр, дворянин в нескольких поколениях - и всю жизнь играет советских командиров, комиссаров, людей партии. Но, может быть, никакой иронии тут нет. Может быть, порода - она и есть порода. Независимо от того, какой век на дворе. Комиссара «Щуки» Виктора Шеркниса сыграл Донатас Банионис. К тому времени он уже снялся в «Мёртвом сезоне» и вполне мог претендовать на главную роль. Но он выбрал эту, и сыграл её так, что забываешь, кто здесь главный. Михаил Волков стал капитаном Рудаковым - другом и соперником Строгова, статным, умным, обречённым на вторую строчку в титрах при первоклассном таланте. А совсем молодой Константин Райкин впервые появился на киноэкране в роли кока Булкина, простодушного, смешного, живого. Собрал эту команду режиссёр Борис Волчек (отец любимой Галины Борисовны) - человек удивительной судьбы. Всю жизнь - оператор, а на седьмом десятке взял и переквалифицировался в режиссёры. И не просто переквалифицировался, а снял несколько крепких, настоящих картин. «Щука» стала лучшей из них. Снимая её, он договаривался с командованием флота, согласовывал каждую деталь, выслушивал требования военных, и при этом умудрился сделать не документальный отчёт, а живое кино. Это искусство. В основе фильма - несколько реальных историй, сплавленных в одну. Фёдор Видяев. Уроженец Самарской области, выпускник Ленинградского военно-морского училища, человек, который ещё в 1938-м участвовал в спасении папанинцев со льдины - и это только начало его биографии. Он командовал «Щ-421» и совершил то, чего не было в истории флота ни до него, ни после. Однажды в походе у подлодки взрывом оторвало два винта. Без хода. Без возможности погрузиться. В нескольких километрах от берега противника. Немцы с берега трижды замечали советское судно - и трижды принимали его за норвежский рыболовецкий траулер. Потому что экипаж сшил из брезента парус. Настоящий парус - на боевой подводной лодке, посреди войны, в апрельский снегопад. Почти сутки они шли под этим парусом, пока навстречу не пришла «К-22». Двадцать шесть человек перешли на неё живыми. «Щуку» с повреждёнными винтами уничтожили торпедой свои же, чтобы не досталась врагу. Это не выдумка. Это было. Другой прототип героя - командир «Щ-403» Семён Коваленко. Тяжело раненый, он отдал последний приказ своему экипажу: «Погружайтесь без меня». Он спас людей ценой собственной жизни. Именно этот момент, финальный, невыносимый, вошёл в фильм почти без изменений. Видяев совершил 19 боевых походов. Перед последним написал семье письмо о том, что скоро приедет в отпуск, сыну отправил фотографию с тёплой подписью. 1 июля 1943 года ушёл в море. Навсегда. 25 июля его «Щ-422» присвоили звание гвардейской. Он об этом уже не узнал. Когда смотришь «Командира счастливой "Щуки"» сегодня, что-то в тебе сопротивляется. Слишком правильный герой, думаешь. Слишком чисто всё устроено. Слишком похоже на плакат. Но потом вспоминаешь Видяева с его парусом из брезента. Вспоминаешь Коваленко с его последним приказом. Вспоминаешь, что из сорока восьми подводных лодок Северного флота домой не вернулась ровно половина. Двадцать четыре субмарины. Двадцать три погибших экипажа. И только один !!! Один! - спасённый. Счастливая «Щука» была счастливой не потому, что ей везло. Она была счастливой, потому что на ней служили люди, которые умели в самый тёмный момент, на грунте, без кислорода, под тремястами шестьюдесятью пятью бомбами - оставаться людьми. Думать. Решать. Спасать друг друга. Андрей (@Davydocean), Вова ( @PravdaVKarasev) - я вас поздравляю, ребята! Вы - настоящие! И я вами очень горжусь!

Однажды в походе у подлодки взрывом оторвало два винта. Без хода. Без возможности погрузиться. В нескольких километрах от берега противника. Немцы с берега трижды замечали советское судно - и трижды принимали его за норвежский рыболовецкий траулер. Потому что экипаж сшил из брезента парус. Настоящий парус - на боевой подводной лодке, посреди войны, в апрельский снегопад. Почти сутки они шли под этим парусом, пока навстречу не пришла «К-22». Двадцать шесть человек перешли на неё живыми. «Щуку» с повреждёнными винтами уничтожили торпедой свои же, чтобы не досталась врагу. Это не выдумка. Это было. Другой прототип героя - командир «Щ-403» Семён Коваленко. Тяжело раненый, он отдал последний приказ своему экипажу: «Погружайтесь без меня». Он спас людей ценой собственной жизни. Именно этот момент, финальный, невыносимый, вошёл в фильм почти без изменений. Видяев совершил девятнадцать боевых походов. Перед последним написал семье письмо о том, что скоро приедет в отпуск, сыну отправил фотографию с тёплой подписью. 1 июля 1943 года ушёл в море. Навсегда. 25 июля его «Щ-422» присвоили звание гвардейской. Он об этом уже не узнал. Когда смотришь «Командира счастливой "Щуки"» сегодня, что-то в тебе сопротивляется. Слишком правильный герой, думаешь. Слишком чисто всё устроено. Слишком похоже на плакат. Но потом вспоминаешь Видяева с его парусом из брезента. Вспоминаешь Коваленко с его последним приказом. Вспоминаешь, что из сорока восьми подводных лодок Северного флота домой не вернулась ровно половина. Двадцать четыре субмарины. Двадцать три погибших экипажа. И только один !!! Один! - спасённый. И понимаешь: это не плакат. Это правда. Просто правда иногда выглядит именно так. Слишком большой, слишком ясной, слишком невозможной для того, чтобы в неё сразу поверить. Счастливая «Щука» была счастливой не потому, что ей везло. Она была счастливой, потому что на ней служили люди, которые умели в самый тёмный момент, на грунте, без кислорода, под тремястами шестьюдесятью пятью бомбами - оставаться людьми. Думать. Решать. Спасать друг друга. Вот и всё везение. Другого не бывает. Андрей, Вова - я вас поздравляю, ребята! Вы - настоящие! И я вами очень горжусь!Вчера был День Подводника. А у меня знакомых, с этим делом напрямую связанных, - аж два- Андрей Давыдушкин и Vladimir V Karasev! Настоящие мужики, красавцы! и вот что мне по этому поводу вспомнилось и что я решила написать! Есть фильмы, которые смотришь, и чувствуешь, как за кадром стоит что-то большее. Не придуманное, не сочинённое сценаристом в тихом кабинете, а настоящее, пропитанное солёной водой Баренцева моря, холодом Заполярья, тем особым запахом железа и человеческого пота, который бывает только в отсеках подводной лодки, идущей на глубине. «Командир счастливой "Щуки"» - именно такое кино. 1942 год. Северный флот. Фашисты рвутся к Мурманску - последней артерии, по которой в страну шла помощь союзников. Перерезать её - значило медленно обескровить всю оборону. Там, в тёмных водах, которые не замерзают даже зимой, шла своя война: невидимая, беззвучная снаружи, оглушительная изнутри. Война подводников. Подлодку «Щ-721» называли счастливой. Она возвращалась. Из таких походов, из которых не возвращаются. Снова и снова возвращалась. Но дело было не в удаче. Её командир разработал собственную тактику торпедной атаки. Без перископа. Вслепую. Подходя к противнику почти вплотную - на расстояние, которое в военно-морском деле называют пистолетным. Там, где нет права на ошибку. Где одна секунда промедления - это всё. Немцы прозвали его мастером пистолетного удара и объявили на него настоящую охоту. Они бросали на «Щуку» сотни глубинных бомб, в одном только походе триста шестьдесят пять. Она уходила на дно, ложилась на грунт, замирала, и всплывала снова. Потому что везёт смелым? Нет. Потому что смелость - это не отсутствие страха. Это умение думать быстрее страха.

Вчера был День Подводника. А у меня знакомых, с этим делом напрямую связанных, - аж два - Андрей и Вова! Настоящие мужики, красавцы! и вот что мне по этому поводу вспомнилось и что я решила написать! Есть фильмы, которые смотришь, и чувствуешь, как за кадром стоит что-то большее. Не придуманное, не сочинённое сценаристом в тихом кабинете, а настоящее, пропитанное солёной водой Баренцева моря, холодом Заполярья, тем особым запахом железа и человеческого пота, который бывает только в отсеках подводной лодки, идущей на глубине. «Командир счастливой "Щуки"» - именно такое кино. 1942 год. Северный флот. Фашисты рвутся к Мурманску - последней артерии, по которой в страну шла помощь союзников. Перерезать её - значило медленно обескровить всю оборону. Там, в тёмных водах, которые не замерзают даже зимой, шла своя война: невидимая, беззвучная снаружи, оглушительная изнутри. Война подводников. Подлодку «Щ-721» называли счастливой. Она возвращалась. Из таких походов, из которых не возвращаются. Снова и снова возвращалась. Но дело было не в удаче. Её командир разработал собственную тактику торпедной атаки. Без перископа. Вслепую. Подходя к противнику почти вплотную - на расстояние, которое в военно-морском деле называют пистолетным. Там, где нет права на ошибку. Где одна секунда промедления - это всё. Немцы прозвали его мастером пистолетного удара и объявили на него настоящую охоту. Они бросали на «Щуку» сотни глубинных бомб, в одном только походе триста шестьдесят пять. Она уходила на дно, ложилась на грунт, замирала, и всплывала снова. Потому что везёт смелым? Нет. Потому что смелость - это не отсутствие страха. Это умение думать быстрее страха. Главную роль - командира Алексея Строгова - сыграл Пётр Вельяминов. Это была его вторая роль в кино. Первой был Захар Большаков в «Тенях исчезают в полдень», и та роль сделала его знаменитым на весь Советский Союз. Эта подтвердила: перед нами не случайная звезда, а артист с особой породой. С той внутренней тишиной, которая бывает у людей, привыкших принимать решения. С тем взглядом, в котором читается не сила, а ответственность. Что-то куда более тяжёлое. Много лет спустя, уже в эпоху гласности, заговорят об иронии судьбы: потомок столбовых бояр, дворянин в нескольких поколениях - и всю жизнь играет советских командиров, комиссаров, людей партии. Но, может быть, никакой иронии тут нет. Может быть, порода - она и есть порода. Независимо от того, какой век на дворе. Комиссара «Щуки» Виктора Шеркниса сыграл Донатас Банионис. К тому времени он уже снялся в «Мёртвом сезоне» и вполне мог претендовать на главную роль. Но он выбрал эту, и сыграл её так, что забываешь спрашивать, кто здесь главный. Михаил Волков стал капитаном Рудаковым - другом и соперником Строгова, статным, умным, обречённым на вторую строчку в титрах при первоклассном таланте. А совсем молодой Константин Райкин впервые появился на киноэкране в роли кока Булкина, простодушного, смешного, живого. Никто тогда ещё не знал, кем он станет. Собрал эту команду режиссёр Борис Волчек (отец любимой Галины Борисовны) - человек удивительной судьбы. Всю жизнь - оператор, а на седьмом десятке взял и переквалифицировался в режиссёры. И не просто переквалифицировался, а снял несколько крепких, настоящих картин. «Щука» стала лучшей из них. Снимая её, он договаривался с командованием флота, согласовывал каждую деталь, выслушивал требования военных, и при этом умудрился сделать не документальный отчёт, а живое кино. Это непросто. Это отдельное искусство. В основе фильма - реальная история. Точнее, несколько реальных историй, сплавленных в одну. Фёдор Видяев. Уроженец Самарской области, выпускник Ленинградского военно-морского училища, человек, который ещё в 1938-м участвовал в спасении папанинцев со льдины - и это только начало его биографии. Он командовал «Щ-421» и совершил то, чего не было в истории флота ни до него, ни после.

19 марта 1922 года с башни Владимира Шухова на Шаболовке прозвучала первая радиопередача в России. Сегодня этой башне 104 года. Но всё началось раньше, в 1896 году, на Нижегородской ярмарке. Именно там Шухов впервые воплотил идею, которая перевернёт мировую архитектуру: сетчатую башню гиперболоидной конструкции. Форма, в которой прямые прутья, перекрещиваясь под углом, образуют идеально прочную изогнутую поверхность. Никакой избыточности. Никакого лишнего металла. Только математика: чистая, элегантная, безупречная. Патент Шухова до сих пор работает. По всему миру возводятся башни, опоры линий электропередач, перекрытия стадионов - всё по его принципу. Потому что лучшего пока не придумали. Эту конструкцию до сих пор изучают на архитектурных факультетах всего мира, как действующий инструмент. Когда Шухов проектировал московскую башню, он думал масштабно. 350 метров высоты. На 40 метров выше Эйфелевой. При этом - весом всего 2 200 тонн против 7 300 тонн у французской соперницы. Втрое легче. Вчетверо изящнее. Но после Первой мировой войны в стране катастрофически не хватало железа. И Шухову пришлось резать проект. Башня выросла до 148,5 метра. Не 350, но и это чудо: при такой высоте она весит всего 240 тонн. Но, пожалуй, самое поразительное в истории Шуховской башни — это то, как её строили. Никаких наземных кранов. На дворе - 1920-е годы, послевоенная разруха, дефицит всего. И Шухов решает задачу так, как решал все свои задачи: через математику и инженерную смелость. Башня состоит из шести секций. Каждая возводилась изнутри предыдущей: деревянные краны крепились к верхней части уже готовой секции, поднимали следующую, и переставлялись выше. Башня строила сама себя, снизу вверх, секция за секцией. 19 марта 1922 года башня заговорила. С её антенны ушли в московский воздух первые радиоволны, и понеслись над крышами, над куполами еще не всех разрушенных церквей, над еще заснеженными переулками. Это был новый язык, которым человечество только училось пользоваться. И именно Шуховская башня произнесла его первые слова на русском. До постройки Останкинской телебашни в 1967 году она оставалась самым высоким сооружением Москвы. Доминантой. Точкой, по которой ориентировались. Но… С 2002 года башня не работает. Она стоит за забором, под охраной, в тихом районе Шаболовки. Подойти можно, но не вплотную. Посмотреть – да, прикоснуться - нет. Она является объектом культурного наследия регионального значения. Этот статус одновременно защищает её и обрекает на неподвижность: ничего нельзя сломать, но и делать - тоже почти ничего нельзя. Башня, наверное, ждёт. Чего именно только - неизвестно. Реставрации, нового назначения, решения, которое всё никак не принимается... Бог ведает... Шухов умер в 1939 году. Башня пережила его уже на восемьдесят пять лет - и переживёт ещё долго. Потому что математика не стареет. Потому что это -навсегда. С днём рождения, башня! Сто четыре года - и ни одного лишнего килограмма! Завидую, если честно!)

Мелихово. Антон Павлович был искушённым ценителем чая, предпочитая дорогие сорта по 2 рубля за фунт (самовар, например, стоил от 25 рублей). В дороге страдал от отсутствия достойного напитка: «В паршивых городках даже чиновники пьют кирпичный чай и самые лучшие магазины не держат чая дороже 1 р. 50 к. за фунт. Пришлось пить шалфей».

Всех милых девушек- с праздником!!!

"Мне кажется, русское свойство — и мне хотелось бы, чтобы оно победило, — это сомнение. Сегодня нам нужно усомниться. Как сомневались великие русские писатели, включая должностных лиц из их рядов, например, Салтыкова-Щедрина. Сомневаться и задумываться. В человеке должен быть гамлетизм, склонность к переоценке своего пути — своих помыслов и деяний." Марк Захаров

C именем Наполеона Бонапарта связано немало интересных фактов Однако мало кто знает, что великий завоеватель был еще и талантливым математиком. За свои достижения в области планиметрии он даже удостоился звания академика Французской академии наук, а одна из геометрических задач о равносторонних треугольниках называется теоремой Наполеона.

А вы знали, что Теремок – это лошадиный череп? «Лежитъ въ полѣ лошадиная голова. Прибѣжала мышка-норышка и спрашиваетъ: — Теремъ-теремокъ! Кто въ теремѣ живетъ? Никто не отзывается. Вотъ она вошла и стала жить въ лошадиной головѣ». Да, да, именно так начиналась знакомая каждому с детства сказка «Теремок» в дореволюционных изданиях. По ходу повествования череп коня заселяют Мышка-норушка, Лягушка-квакушка, Зайчик-побегайчик и другие герои, а завершается сказка приходом медведя, который разрушает хрупкое жилище зверей. После революции сказка «Теремок» подверглась обработке и стала печататься в более «пригодной» для детского чтения форме. Эта же участь постигла, например, «Красную Шапочку» и «Спящую красавицу» Шарля Перро, а также «Приключения барона Мюнхгаузена» и другие книги. Иллюстрации к дореволюционной версии сказки «Теремок» создал художник-график Георгий Иванович Нарбут (1886-1920). Книга с работами Нарбута вышла в серии иллюстрированных детских сказок издательства И. Кнебеля.

4 марта 1818 года на Красной площади состоялось торжественное открытие памятника Кузьме Минину и князю Дмитрию Пожарскому, возглавившим народное ополчение в 1612 году. Конкурс на лучший проект памятника был объявлен в 1808 году. Победу одержал проект Ивана Мартоса, в котором был воплощён образ гражданского единства: нижегородский староста Кузьма Минин призывает выступить на защиту Отечества, а князь Дмитрий Пожарский поднимается в бой, опираясь на щит со Спасом Нерукотворным. Памятник, созданный на народные пожертвования, был установлен в самом сердце Москвы при большом скоплении людей и в присутствии императора Александра I. Он вошёл в историю как первый скульптурный памятник столицы.

Ну, что, друзья! Добро пожаловать в март! В календарную весну! Пока, по крайней мере, в наших краях, лишь календарную. Но мы потерпим немного и обретем весну: в душе и природе! Так, давайте вспоминать, а что мы собственно знаем о марте? Наверное, вот что. Широко распространена версия о том, что свое название первый весенний месяц получил от бога войны Марса. Но это всего лишь версия. А на самом деле, своим происхождением март обязан латинскому слову «marceo», что в переводе означает «вялый», ну, или «сонный». А вот эти слова очень даже точно соответствуют нашему родному марту - месяцу, когда природа только начинает пробуждаться, а солнце - набирать силу. Вспомните, как раньше, давно, наши предки именовали сей месяц? Правильно, «протальник», «грачник» или «березень», потому что в это время заготавливали березовый сок. Что еще мы точно знаем о марте? Ну, наверняка то, что в этом месяце ночи становятся короче, а дни - длиннее. А 21 марта, аккурат через три недели, наступает день весеннего равноденствия. А потом уже и потихоньку начнет наступать весна не календарная, а самая настоящая! Солнышко начнет светить ярче, станет теплее, начнут появляться проталины, повсюду услышим звук капели. И все это оживление природы пробудит животных, которые зимой залегали в спячку. Оживет и их бытность! Возвратятся перелетные птички, оглашая своим щебетом пробуждающуюся природу. И начнут вить они гнезда, обустраиваться. А еще есть ряд интересных праздников в этом месяце. Ну, о том, что будет ровно через неделю, писать не буду, ибо через неделю и поговорим, вспомнив тетю Клару с тетей Розой, и примкнувшую к ним тетю Сашу Коллонтай. Хотя я в этот день всем этим женщинам все же предпочту Матрону Московскую. Но давайте вспомним другие праздники! Например, в тот самый день весеннего равноденствия отмечается День Поэзии! Кого из поэтов Вы любите больше других? Я – поэтов Серебрянного Века, и, конечно, «наше всё», без него уже литература немыслима! Буквально на следующий день после дня Поэзии, мы вспоминаем 40 Севастийских мучеников. В этот день мы всегда печем журавликов дома. 27 марта – День Театра! Какой театр Вы любите? О моем предпочтении, наверное, знают уже все!))) Но я и не скрываю! Ибо – люблю! Но не сегодняшний, а тот, настоящий! Вот так проводим время в марте: с молитвами, журавликами, хорошими стихами и великолепными спектаклями корифеев театрального искусства! Там, глядишь, и настанет настоящая весна, наступит Вербное и Пасха, и жизнь в очередной раз докажет свое право на жительство! А пока – постимся постом приятным и Богоугодным! С календарной весной, люди! Март на дворе!

21 апреля 1890 года. Ярославский вокзал. Шампанское, толпа провожающих, слёзы и напутствия. В центре всего этого - молодой, дерзкий, уже знаменитый Антон Павлович Чехов. Куда держит путь? В Париж? На воды? Нет. На Сахалин. Через всю Россию. Через Сибирь. Через Томск. Вот тут-то всё и началось. 15 мая Чехов въезжает в Томск, и город встречает его так, как умеет. Грязь по колено. Половина города затоплена. Погода - как приговор любви, которую надеялся испытать писатель. Чехов вознегодовал. Он неделю не выходит из гостиницы. Местная интеллигенция пыталась скрасить его заточение визитами, но Чехов, поморщившись, записал в дневнике: «Не помню ни одного сибирского интеллигента, который, придя ко мне, не попросил бы водки». Когда же пришло время уезжать, Антон Павлович не сдержался. И выдал. Со всей чеховской точностью и без малейшего снисхождения: «Город скучный, нетрезвый, красивых женщин совсем нет, бесправие азиатское. Замечателен сей город тем, что в нём мрут губернаторы». Это не выходя из гостиницы, напомню. Томск проглотил. Запомнил. И затаился. Прошло сто четырнадцать лет. В 2004 году на набережной Томска появился памятник Чехову. Казалось бы, примирение, признание, дань великому классику. Но томичи оказались народом с характером. На постаменте стоит не величественный мыслитель с книгой. Не задумчивый интеллигент в пенсне. Перед нами нелепый, взъерошенный, босой господин с перекошенными очками и зонтиком в руке. Вид у него растерянный. Поза - как у человека, которого только что вытащили из канавы. А на постаменте — надпись, ставшая легендой: «Антон Павлович в Томске глазами пьяного мужика, лежащего в канаве и не читавшего "Каштанку"». Томск не простил. Томск отомстил. И при этом так заразительно расхохотался, что обидеться уже невозможно. Сегодня этот памятник - одна из главных достопримечательностей города. Туристы фотографируются с нелепым Чеховым, трут ему нос на счастье и уходят с широкой улыбкой. А заодно замечают то, чего не заметил сам Антон Павлович: удивительную деревянную архитектуру, уютные переулки и особый, ни на что не похожий характер этого города. Томск старую обиду превратил её в искусство. Чехов бы оценил. Он любил точные детали.

Эх, зима!!! Такой невероятный, насыщенный кислородом, воздух на улице! Заходишь домой после прогулки, преодолев все сугробы, скатившись со всех горок, - и... Согреться хочется, расслабиться, утонуть в неге... У каждого свой рецепт блаженства: кто ванну горячую любит часами принимать, кто на диване поваляться с книжкой или без оной... Не, с книжкой я люблю! А днем, с бутузиком – это невозможно. Зато возможно другое. Пока ребенок играет или отдыхает после покорения снежных вершин, я блаженствую по-своему: варю борщ! Да, для меня это кайф: прогреться запахами, надышаться вкусом, и в итоге – возрадоваться полученному произведению, сладостно томящемуся в кастрюле. И, безусловно, пофилософствовать. Я, как словолюб, многократно натыкалась на различные версии и толкования того, откуда, собственно, родом слово «борщ». Наиболее правдоподобной мне кажется версия о том, что оно родственно слову «брожение». Ибо в праславянский период (9 веков назад), основу этого блюда составлял квас из пшеничных отрубей. Позже борщ варился на основе квашенной капусты. Оба продукта проходят фазу брожения. Сюда следует пристегнуть и тот факт, что глагол «переборщить» в русском языке первоначально означал «переквасить», и сохранял это значение вплоть до начала XX века. Кроме того, раньше в борщ добавляли борщевик. Нет, не тот, что Сосновского и вызывает ожоги! У этого растения есть разновидности с вполне съедобными листьями. Тоже прослеживается название. Ну, вот, за размышлениями, запахом пропиталась вся кухня. Согревает и расслабляет, вот честно! А ежели еще пампушек испечь! Кстати, их название пришло к нам из французского языка. А точнее, от слова «помпон», что означает «шарик». Но у нас в народе такое резкое и даже слегка грубое слово не прижилось, и мы его ласково изменили на «пампушку». Усовершенствовали, не правда ли! Вот и пампушечки мои подоспели... Теперь немного сала перетереть с чесночком и зеленью. «Залетошное» оно у нас именовалось, хотя, говорят, что это слово кубанское! Не знаю, согрелись ли вы, но я – точно! И хоть чревоугодие именуют грехом – «борщ вне подозрений»! Заходите в гости! Расслабуху в виде борща – гарантирую! Ну, и поговорим!

Практически все знают Айвазовского, как истинного царя морской пучины, замечательного художника - мариниста но далеко не все знакомы с его зимними пейзажами. Я, по крайней мере, до недавнего, о них ничего не знала. Так, вот, рассказываю, чем обогатилась! В 1857 году Иван-свет Константинович написал серию картин. Она была озаглавлена «Богатства России». Позже картины были выставлены в Париже, и французы были покорены работами Айвазовского. Одна из картин показывает зиму в Восточной Сибири. Холод, суровые условия, но столько солнца и жизни в этой работе! Невероятные и многочисленные оттенки синего не сделали картины холодней, а наоборот, показали всю сказочность и волшебство зимнего сезона. Однако, справедливости ради, стоит заметить, что Айвазовский очень не любил зиму. Но тем не менее, прогуливаясь или проезжая по каким-то аллеям и небольшим городкам, он запоминал много деталей зимнего убранства природы, и потом уже в мастерской, все по памяти воспроизводил на своих полотнах. К этой же очень природной серии, относится и одна несколько историческая работа. В 1890 году художник написал полотно «Александр II на замерзшей Неве». К моменту написания картины царя уже не было в живых. Мы все помним, что девятью годами ранее, реформатор и освободитель был смертельно ранен бомбой, брошенной народовольцем Игнатием Гриневицким. Дело было в Петербурге на набережной Екатерининского канала. А на картине Айвазовского государь без охраны разъезжает по ледяной реке. И это было правдой, ведь до того момента, когда народовольцы устроили на него охоту, Александр II частенько гулял пешком по городу или катался без охраны. Интересным моментом является на картине образ крестьянина, который, стоя возле своей телеги, склонился перед государем. А в телеге – свеженаколотые глыбы льда. Для чего, спросите? Они на какое-то время заменяли холодильники и помогали не испортиться некоторым продуктам, хранящимся в домах и погребах людей. Потрясает и картина зимнего Исакия! И он весь, и всё вокруг как будто озарено бело-синим свечением от припорошенных снегом деревьев. Кстати, именно эта картина, «Исаакиевский собор в морозный день», была выставлена на аукционе Christie's в 2004 году и была продана более, чем за 2 миллиона долларов. И сейчас находится в частной коллекции. Айвазовский удивительно точно передавал «суровое дыхание» зимы, используя для этого синие, серые, розовые, небесно-голубые оттенки. При взгляде на некоторые полотна, кажется, что вот-вот подует ветер, или пролетит птица. Предельно натурально, невероятно завораживающе, естественно и неповторимо! Вот такие дела! Не знаю, как для вас, для меня такой поворот в творчестве Ивана Константиновича – открытие! Найдите его зимние полотна в Интернете и наслаждайтесь! Они не оставят вас равнодушными, уверена!