my star . . .

я присоединяюсь к вам

Ну давайте, меня никто не узнает, скину отрывок из работы, которой год Кюбин не понимает. Что ему, чёрт возьми, делать? – Не проще просто убить меня? - Страх всё ешё словно ядовитый плющ оплетает лёгкие и не даёт вздохнуть. – Есть одна простая истина, как писал Гёте: «котам нужна живая мышь, их мёртвою не соблазнишь»,- Рики усмехается, пальцами холодными проводит по щеке и в самое ухо шепотом обжагющим говорит «беги, мышка». Кюбин срывается, хотя разумом понимает, что с ним играют, точнее, с его жизнью. Освободили из мышеловки только чтобы загнать в другую. В голове пустота, а в сердце страх. По лицу больно бьют ветки рассекая нежную кожу и пуская красную кровь, что стекает на самую землю. Он оборачивается и никого не видит, но чувствует, что за ним следят, его преследуют и он не в силах что-либо изменить. Это его конец. Он видел Рики за каждым деревом, мозг играл с ним злую шутку и подкидывал эти ведения, доводил до состояния, когда не в силах мыслить, когда всё, что ты ощущаешь: липкий страх, неописуемый ужас и приближение смерти. Кровь всё так же горячими струями течёт с его ран.

ханбин смотрит, как хао достает из кармана мятую упаковку с пеперо. он располагает палочку между зубов и тянется к ханбину, останавливаясь близко-близко к его лицу. ханбин кусает палочку с другой стороны. это кажется абсурдным. они тянутся друг к другу вполне осознанно, испытывая друг друга на прочность. ханбин не замечает, в какой момент сам кладет руку на бедро хао. желание оказаться первым, победить в очередной раз становится выше любых рамок дозволенного. хао, резко притянув к себе зубами остатки пеперо, доедает его. — не хочешь отстраниться? — но он не отстраняется от ханбина сам. ханбин в ответ чуть сжимает бедро хао. ему не столько важна победа, как важно желание стереть с губ хао самоуверенную улыбку. желательно, своими губами

Ещё разок, может быть может быть Его решения были спонтанными. Действия граничили с безумием, подающими импульсы в больной мозг, но он не пытался решить проблему. Наоборот, поддавался тянущему порыву смотреть. Наблюдать. Искать. Наслаждаться. Лакомиться ужасом во взгляде, видя страх в глазах от понимания, что за ним следят. Испытывать растекающееся удовольствие от быстрого шага в надежде спрятаться. Жаль, что он не понимает — прятаться негде. К нему душа тянет так сильно, что ни одна тень не спасёт, ни одно укрытие не скроет. Его хочется всего и полностью. Ханбин понимал свою зависимость. Зависимость человеком. Не мог вытравить мысли о случайно встреченном парне из головы. Они проникали глубже, выжигая его образ на подкорке черепного мозга и заставляя желать больше. Видеть каждый его шаг, знать о каждой эмоции на чужом лице, проникнуться жизнью другого человека, жить им.

залетаю в последний вагон также кровь на чужом воротнике расплывается красным пятном, что бросается в глаза, когда луна освещает часть его профиля. — ханбин? — китайский акцент ласкает уши: томный шепот, заглушаемый ветром, словно молитва произносится с чужих уст. ханбин прикрывает глаза и опускает руки на капот, прижимая тело хао своим. холодный металл будто гнется под чужими ладонями, и только бог знает сколько сил тот прикладывает, чтобы не вернуть руки обратно на излюбленную талию.

нашла кое-что старое и не отредактированное, не судите! Они просидели в тишине еще несколько минут, пока на экране не загорелся обратный отсчет. До нового года осталась лишь минута… - Дорогой… - протянул Ханбин. - Ты бы любил меня если бы я был… хомяком? - Ханбин-а, что за вопросы? - рассмеялся Хао. - Я серьезно… - надулся младший. - А, ну тогда… - Хао взял Ханбина за руки и тот поднял на него свой взгляд. - Я буду любить тебя, каким бы ты ни был, в каждой твоей жизни. - Что-то типо вечной любви? Хен правда найдет меня в каждой нашей жизни? - Конечно, обещаю. На экране засветилось 00:00, и Ханбин быстро завлек старшего в нежный поцелуй, даже не успев поздравить его с праздником. Плед беззвучно сполз на пол, но никому уже не было дела ни до него, ни до бокалов и открытой бутылки шампанского, ни до начинающихся за окном фейерверков.

по остеохондрозу ледяных троп, по кромке горбатых сугробов через четвертое измерение хмельной ханбин продирается до дома хао. отворив выученным кодом дверь, добирается до его квартиры и смотрит в замочную скважину двери как в черную дыру. хао не спит, никогда не спит. но это толком ничего не решает, ханбин и так бы попытался войти. в четверг в пять утра, за неделю до нового года. звонок бурит разморённую, застоявшуюся ночную тишь. палец заедает на кнопке. и, наконец, глазок мигает, и дверь распахивается. - ханбин, ты совсем ебанулся? я чуть полицию не вызвал, - хао в пижаме и тапочках, в прочем, как и всегда. - сорри, но между нами произошел некий пиздец, который меня задушил и мне срочно надо его разрешить, - ханбин чем пьянее, тем складнее изрекает. он пытается выудить из хао чуткий, всечувствующий взгляд, но хао подчёркнуто игнорирует его в пространстве.

ой ну раз тема меняется, попробую залететь в последний вагон, все равно не закончу, хоть тут показать они в комнате хао, пицца остывает на столе, а плейлист уже играет по второму кругу. — давай в «правду или действие»? — предлагает ханбин, жуя корку. — нам по пятнадцать лет? — фыркает хао, поднимая стакан с водой. — ну давай, просто выбери. хао закатывает глаза и вздыхает, будто его вынуждают к чему-то невыносимо сложному. — правда. — ты когда-нибудь думал обо мне перед сном? хао застывает на секунду, слишком резко возвращая стакан обратно на стол. ханбин смотрит на него с едва заметной ухмылкой, но в глазах шумит океан за мгновение до бури. — заткнись, — бросает хао, швыряя в него салфетку. ханбин ловит её на лету и смеется. снова смеется так непринужденно и сладко. он просто наблюдает, как хао отворачивается, делая вид, что вопрос его совершенно не задел. — ладно, теперь моя очередь, — наконец говорит ханбин, прерывая напряжённое молчание. — правда или действие? — действие. хао криво усмехается, пряча внезапную дрожь в пальцах. он хочет сказать что-то колкое, что-то, что снимет этот странный ком в горле, но слова застревают где-то внутри. — поцелуй меня, — бросает он, не давая себе времени на раздумья. и прежде чем он успевает передумать, прежде чем успевает что-то сказать, ханбин уже наклоняется вперёд. тепло. его губы на вкус такие сладкие, как кола. неважно, ведь в этот момент вся солнечная система умещается для хао только в одном человеке. каждая планета кажется ничтожно маленькой в сравнении с разрывающим его грудь сердцем.  кюбин бы сказал, что хао вляпался в непоправимое.

admin

если у вас есть идеи для интерактива, то кидайте их к нам в анонимный чат! у администраторов заканчивается фантазия 💔

в закромах не нашлось ничего интересного, так что будет релизнутое, но любимое (я нугу, всё равно не поможет)

скажи, что доверяешь мне и я разболтаю всем твоим друзьям о том, как громко ты кричишь по ночам. скажи, что веришь мне и я расскажу, как уезжал на каникулы в токио. я никогда не был в токио. скажи, любишь меня и я разобью тебе сердце. так скрупулезно, что не соберет ни один ювелир. каждый кусочек будет пропитан мной. каждый кусочек будет напоминать обо мне. я выжгу трещинами слова, что ты говорил. заставлю выучить их наизусть. они станут молитвой над алтарем нашей любви. скажи, что ты не боишься и я стану твоим ночным кошмаром. ужасом наяву. я стану твоей болью, твоим криком. я заставлю тебя кричать от ужаса. я заставлю твоё сердце разрываться от страха. скажи что угодно и я разрушу тебя. как ты разрушил меня. я сделаю все то же самое. только скажи. (мне понравилось и я захотела ещё)

давайте может в что-нибудь типа? слушаем и не осуждаем? хочется провести дискуссии в комментариях

Гооооооо — Мэттью, так ведь? — Гонук улыбается искренне и буднично, словно действительно ждал.   — Да.  — Курить будешь?   — А что, собираешься нотации читать? — Парень отворачивается.   — Рак лёгких — самый распространённый из всех в Корее, ачжощи. — Спокойно говорит Гонук, лениво облокотившись на перила и подперев щёку рукой.   — Предполагал. — Сухо отвечает тот, прежде чем поджечь сигарету и затянуться.   — А ещё, ачжощи… курение ускоряет старение. — Парень тихо смеётся себе под нос, нарочно используя то же слово, на которое ему вынесли запрет. В глазах скачут искры ночного города, замирающие на мгновение, когда Гонук снова концентрирует всё внимание на чужом лице.   — Напрашиваешься? — Не выдержав, Мэттью оборачивается и пытается уловить хоть что-то. — И хватит на меня так пялиться. На мне что, большими буквами написано что-то неприличное?   — О да, дай прочту… хм… «Гонуки, спасибо за заботу». — Он нахмурившись, достал очки с чёрной оправой из кармана. Надев их, начал читать несуществующие слова, водя пальцем по воздуху. — Кстати, не за что.   — Идиот.   Мэттью тяжело вздыхает и снова отворачивается. Улыбается куда-то в сторону — не хватало ещё, чтобы этот надоедливый сосед подумал, будто они могут поладить.  

у меня ощущение, что тут текстов больше, чем существующих райтеров..

попробуем Его осознание чувств было не было таким выбивающим из колеи. Возможно потому что это Ханбин. Надёжный, спокойный и нежный Ханбин, который делал всё для него. Делал всё для того, чтобы Хао улыбался и не напрягался в его присутствии. Заботился о нём каждую секунду, даже во время телефонных звонков. И это важно. Важно для Хао, который хотел бы отвечать тем же. Он будет. Когда Ханбин проснётся, Хао сделает всё возможное, чтобы тот больше никогда в жизни не подвергался опасности.

ну все пробуют я тоже попробую, нашла свой очень старый текст на часах 4:30, и Чжан только бросил попытки создать нужный ему эскиз. все как обычно, ничего впрочем нового, Хао вторую неделю садиться поздним вечером за эскиз, и в итоге бросает все это. гиблое дело, думается Чжану,как говорил Рики, его друг,и в по совместительству брат по несчастью, « это все творческий кризис, это пройдёт, нужно всего лишь терпение,отдых и вдохновение». ничего из этих трёх пунктов, у китайца нет, терпение и так на нуле, отдохнуть не получается из-за работы, а вдохновение неоткуда черпать. раньше его вдохновением был отец, но сейчас хао в другой стране,так и в добавок к этому,перед отъездом, он с ним поссорился. у рики все куда проще, он не сильно париться по этому поводу, и к тому же, у него есть классный парень, который всегда рядом и помогает ему, он служит ему вдохновением,а тот и не против, наоборот, только рад, что шэнь именно в нем, нашел свою музу для рисования.

— Клянусь, если ты не прекратишь, то я эти тошные уравнения начну расписывать на твоём теле. — Звучит очень даже интригующе, — Кюбин, словно только и ждал подобных слов, снимает медленнее положенного свою футболку и переползает чуть ближе, головой укладываясь на чужие колени. Не забывая, конечно же, до этого проверить их на наличие мягкости и упругости. Хотя он и не сомневался в том, что ожидал ощутить — Кюбин вдоль и поперёк исследовал тело Рики за всё их проведённое время. Но это было маленькое игривое желание убедиться в очевидном. — Я открыт перед тобой, мне не страшны никакие уравнения, написанные твоей рукой. Рики в ответ продолжает раздражённо, с выдохами меж плотно сомкнутых зубов, выводить линии на листе бумаги и после отводит глаза, стараясь не отвлекаться на оголенные острые плечи, которые отдавали до жути приятным покалыванием по всей коже. Но всё же, как бы невзначай, проводит едва ощутимо пальцем другой руки по чужой груди, вырисовывая замысловатые то ли буквы, то ли цифры, и опускается всё ниже, заставляя Кюбина мелко задрожать и уткнуться лицом в живот Рики, начиная тихо посмеиваться. Рики вновь ведётся на его провокации.

раз все шлют, то и я попробую Гонук скатывается по закрытой двери своей комнаты, тянуться к выключателю нет никакого желания. Сейчас, быть окруженным темнотой, его устраивает. Нет, так даже лучше. Так даже он не увидит свою слабость. ㅤㅤㅤㅤ Парень поджимает к себе ноги, пока мозг проедают надоедливые мысли, выжигающие каждую букву слов, словно по наковальне. Он чувствует как горячая слеза непроизвольно скатывается по щеке, судорожно смахивает ее, словно кто-то может это увидеть, и обнимает себя сильнее. ㅤㅤㅤㅤ В комнате ледящий ночной холод, но Гонуку до ужаса жарко. Так жарко, словно он сгорает изнутри. Сжигает себя от всевозможных гложущих чувств, от бессилия и ненависти, — к самому себе.

допустим как же, черт возьми, он себя ненавидит. каждый сантиметр, каждая часть его тела отвратительна. ханбин стоит перед зеркалом в ванной своей небольшой съемной квартиры. свет от лампы отбрасывает тень на его обнаженное тело. он проводит рукой по животу, едва дотрагиваясь до кожи, будто боится, что прикосновение подтвердит его худшие опасения. парень смотрит на себя в зеркало и видит там маленького обиженного на мир мальчика, которого все время обзывали в школе. ханбин никогда не избавится от этих воспоминаний.

он был наполнен радостью, которая без остановки текла по венам вместо крови. он был наполнен любовью к своим близким и охотно показывал ее окружающим. он смотрел в глаза своей смерти и улыбался самой яркой улыбкой. ——— кюбин постоянно поправлял свои каштановые волосы, зачесывая их то вправо, то влево, бросая игрушечных динозавров куда-то в сторону прикроватной тумбочки. — рики, а ты любишь динозавров? тот лишь вздрагивает от неожиданности, уж слишком был увлечен наблюдением за искрами с неба. — люблю, — выдыхает рики, поворачивая коляску, чтобы увидеть своего собеседника. «люблю все, что любишь ты» — а тебе больше нравятся тираннозавры, — подскакивает кюбин, да так, что кровать шатается, — или птерозавры? — аккуратней, — мычит рики и хмурит брови как-то по-дурацки. — ну так? — а тебе кто больше нравится? — уходит от вопроса, в динозаврах он не смыслил ни-че-го. — мне.. — парень чешет затылок, а после слезает с кровати, сокращая расстояние между ними, — мне больше нравишься ты. кюбин берет его за руку, а сердце начинает биться в бешеном темпе. и вовсе неясно, причина этому резкие движения, или взбушевавшиеся чувства. а может все вместе? рики слегка улыбается, касается его щеки, обжигается, но не обращает внимания. он притягивает кюбина еще ближе, смотрит тому в глаза и кусает губы. — ты мне тоже, кюбин-а