Книги с характером

Октябрь 1919-го: когда Петроград стал крепостью Шёл третий год Гражданской войны. Россия раскололась на красных — большевиков, захвативших власть в 1917 году — и белых, которые воевали за её возвращение. Петроград был символом революции, и обе стороны понимали: кто возьмёт город, тот получит огромное политическое преимущество. Со стороны белых наступал генерал Николай Юденич — опытный военачальник Первой мировой войны. Его Северо-Западная армия насчитывала около 20 000 человек. За спиной — британский флот в Финском заливе и договорённости с Эстонией о поддержке. За две недели белые прошли от эстонской границы до пригородов Петрограда. Пали Ямбург, Гатчина, Царское Село. Юденич заранее закупил продовольствие — муку, сало, сахар — чтобы раздать голодающим жителям сразу после взятия города. В Москве отреагировали быстро. Политбюро постановило: Петроград не сдавать. В город приехал Троцкий — председатель Реввоенсовета, второй человек после Ленина — и занялся организацией обороны. 13 000 рабочих прошли ускоренное военное обучение и заняли позиции на окраинах. 14 000 женщин вышли рыть окопы и устанавливать заграждения. Город готовили к уличным боям на случай прорыва. Мосты заминировали. На площадях и перекрёстках установили шестьдесят орудий. Пулемётные точки оборудовали на чердаках. Гаубицы поставили на железнодорожные платформы — чтобы быстро перемещать их вдоль линии обороны. Наступление Юденича остановилось по нескольким причинам, совпавшим по времени. Один из белых генералов, Ветренко, нарушил приказ: вместо того чтобы перерезать железную дорогу между Петроградом и Москвой, он двинулся прямо на город. Это дало красным время перебросить резервы по незаблокированному пути. Одновременно армия Юденича растянула снабжение. Солдаты остались без еды и боеприпасов. Выпал первый снег, а тёплого обмундирования не было. Эстония, несмотря на договорённости, реальной помощи не оказала — правительство опасалось, что победа белых приведёт к восстановлению единой России, что было невыгодно молодому государству.

Восстания внутри Петрограда, на которое рассчитывал Юденич, тоже не случилось: ЧК провела аресты среди заговорщиков заблаговременно.

21 октября красные закрепились на Пулковских высотах — последнем рубеже перед городом — и перешли в контрнаступление. 3 ноября Юденич отдал приказ отступать. Армия отошла в Эстонию, где её разоружили. В лагерях под Нарвой вспыхнул тиф. В январе 1920 года Северо-Западная армия прекратила существование. В том же 1920 году Государственное издательство выпустило сборник «Борьба за Петроград» — с картами, приказами, донесениями и воспоминаниями участников, написанными по горячим следам. Предисловие написал Зиновьев, тогдашний глава Петроградского совета, статью — Троцкий. Когда в 1930-х оба были объявлены врагами народа, книгу изымали из библиотек и уничтожали.

Как Горький превратил заводские цеха в архивы эпохи В 1920-е рабочие уже пытались писать историю своих заводов сами. Кадровый рабочий завода имени Ленина Николай Паялин пять лет разбирался в архивах без методической помощи и историков рядом. Крупская написала предисловие к его книге. Пример воодушевил других. Но стало понятно, что одного энтузиазма недостаточно.

7 сентября 1931 года Горький опубликовал в «Правде» и «Известиях» статью с призывом написать историю советских заводов. ЦК принял постановление 10 октября о создании серии книг История фабрик и заводов.

В Главную редакцию вошли историк Панкратова, писатели Иванов и Сейфуллина. Горький сразу объяснил идею жанра: не отчёт с таблицами и не беллетристика. Цифры о прибылях предпринимателей должны дополняться картинами истощения рабочих. В 1933 году советская делегация представила на Международном конгрессе историков в Варшаве доклад об этом проекте как о невиданном по масштабам коллективном творчестве. За несколько лет в рамках серии вышли книги, которые в обычных обстоятельствах никогда не появились бы рядом: 🔵 «История Путиловского завода», где рабочий, историк и писатель пять лет работали вместе над одним текстом; 🔵 «Люди Сталинградского тракторного» — репортаж изнутри первого советского конвейерного производства; 🔵 «Болшевцы» — о перековке уголовников в строителей социализма; 🔵 «Как мы строили метро» — коллективные воспоминания тысяч рабочих о строительстве московской подземки. В 1934 году 36 писателей — среди них Зощенко, Шкловский, Ильф и Петров, Вера Инбер — выпустили книгу о строительстве Беломорско-Балтийского канала. Тираж — 114 тысяч экземпляров. В 1937-м весь тираж изъяли и уничтожили: редакторы Авербах и Фирин были арестованы. Сохранившиеся экземпляры стали библиографической редкостью. В 1933 году вышел пробный сборник «Шестнадцать заводов» под редакцией того же Авербаха — первые попытки нащупать жанр. Предисловие предупреждало прямо: «Трафарет — один из худших врагов истории заводов».

Гюстав Доре: резец, ожививший страницы В 1847 году пятнадцатилетний Гюстав Доре приехал с родителями в Париж, притворился больным, ускользнул из гостиницы и явился в кабинет издателя Шарля Филипона с пачкой рисунков. «Вот как это должно быть сделано», — бросил он на стол листы. Филипон вызвал отца, заключил контракт, и семья уехала в провинцию без Гюстава.

В 15 лет он стал самым высокооплачиваемым иллюстратором Парижа с окладом пять тысяч франков в год.

Доре не рисовал с натуры — у него была феноменальная зрительная память. За четыре года у Филипона он создал более двух тысяч иллюстраций для журналов. В 1854-м ушёл в книжную иллюстрацию. Первым крупным успехом стал «Гаргантюа и Пантагрюэль» Рабле: его образы так сростались с текстом, что французы начали называть скалы «зубом Гаргантюа», забыв о галльских мифах. В 1861 году вышел «Ад» из «Божественной комедии» Данте — семьдесят шесть гравюр на тонированной бумаге по цене сто франков за том, вместо обычных пятнадцати. Издатель Ашет считал это разорением и согласился только потому, что Доре пообещал выкупить весь тираж сам. Тираж раскупили за несколько дней. Ашет прислал телеграмму: «Успех! Приходи немедленно! Я осёл!». Дальше шли сказки Перро, «Дон Кихот», Библия с двумястами тридцатью гравюрами, «Потерянный рай» Мильтона, «Лондон: паломничество» со ста восьмьюдесятью листами. Британские критики ругали его за то, что он «скорее изобретает, чем копирует» лондонскую нищету и тюрьмы. Ван Гог в 1890 году написал свою версию «Круга заключённых» — прямо по гравюре Доре. Французские академики называли его картины «гигантскими иллюстрациями». В 1896 году, через 13 лет после смерти, выставку его работ в Чикаго за восемь месяцев посетили полтора миллиона человек. Свой образ Дон Кихота — благородного гуманиста, а не объекта осмеяния — Доре закрепил в культуре настолько прочно, что театральные и кинематографические постановки следующего века воспроизводили именно его трактовку, часто не зная об этом.

Что делает антикварную книгу редкой?

Возраст — первое, о чём думают, когда слышат слово «антикварная книга».

Но многие книги, которым несколько столетий, по-прежнему легко найти: они выходили огромными тиражами и хорошо сохранились. И наоборот — книга 1970-х может стоить значительно дороже инкунабулы, если тираж был мал, экземпляры не уцелели, а спрос среди коллекционеров высок. Редкость складывается из нескольких факторов одновременно. 🔵 Тираж: сколько экземпляров вышло и сколько дожило до наших дней. 🔵 Издание: первые издания ценятся выше, но не всегда — если первый тираж был большим, а книга популярной, экземпляров на рынке много. 🔵 Состояние: чистые страницы, крепкий переплёт, сохранная суперобложка — каждый из этих элементов влияет на цену. 🔵 Комплектность: отсутствие карты, иллюстрации или вложенного листа снижает ценность даже редкого экземпляра. 🔵 Происхождение: кому книга принадлежала, как переходила из рук в руки, есть ли дарственная надпись автора конкретному адресату — всё это добавляет к книге отдельную историю. Автограф на массовой презентации, где было подписано несколько сотен экземпляров, и надпись близкому другу — разные вещи. Чем больше этих факторов сходится в одной книге, тем она интереснее для коллекционера. Книга может быть редкой по тиражу, но невостребованной. Может быть широко известной, но в таком состоянии, что найти хороший экземпляр почти невозможно. Настоящая редкость — это пересечение дефицита, спроса и истории конкретного экземпляра.

Голубые обложки и женская воля: как семья Давыдовых создавала «Мир Божий»

На фото: в нижнем ряду — А. А. Давыдова, М.К. Куприна-Иорданская, Л. К. Давыдова, стоят — С. Я. Надсон, О. Ф. Гувале, М. В. Ватсон

В декабре 1891 года вышел первый номер журнала «Мир Божий» — издательницей стала Александра Давыдова, вдова виолончелиста Карла Давыдова, многолетнего директора Петербургской консерватории. Название отсылало к религиозному обороту «весь Божий мир» — то есть всё сущее, весь свет. Журнал задумывался как чтение для юношества, но в 1893 году цензура разрешила добавить подзаголовок «и для самообразования» — для провинциальных читателей без доступа к университетским библиотекам он заменял энциклопедию. Идейным редактором стал Ангел Иванович Богданович, бывший народоволец, прошедший через ссылку и военный суд. Он выдвинул два железных правила: «читабельность» и актуальность. Дочь издательницы Лидия Карловна вела отдел иностранной литературы и переводила с трёх языков. Её муж, экономист Михаил Туган-Барановский, привёл в журнал Бердяева, Булгакова и Струве; Лидия редактировала и адаптировала его статьи. В 1900 году Лидия Карловна умерла в 31 год. Ушла женщина, которая была интеллектуальным клеем редакции. Смерть дочери подкосила Александру Аркадьевну. Н.К. Михайловский позже писал, что издательница «умерла от горя». 24 февраля 1902 года, за четыре дня до смерти, Александра Давыдова распорядилась о выпуске очередного номера: «Подписчикам нет дела до того, жива я или нет, а книгу они должны получить вовремя» — и сама отредактировала собственный некролог. Умерла она от паралича сердца. В двадцатипятиградусный мороз её хоронил весь литературный и музыкальный Петербург. Речей на могиле не было – такова была её воля. В 1906 году «Мир Божий» закрыли за антиправительственную статью; в октябре та же редакция с теми же авторами выпустила журнал под новым названием «Современный мир», который выходил до 1918 года.

Лестницы, башни и бумажный след: как один чиновник осмелился описать Кремль Сергей Бартенев служил в Московском Кремле чиновником восьмого класса — надзирал за архитектурными строениями. Должность скромная, но она давала доступ туда, куда обычный историк не попадал. В 1908 году он написал карманный путеводитель по Большому Кремлёвскому дворцу. Книга разошлась на русском, английском и французском. Тогда же Бартенев составил исторический план кремлёвской крепости — схему, которой до него не существовало. Жуковский, его покровитель, показал этот план Николаю II. Тот заинтересовался и выделил десять тысяч рублей из личных сумм на полноценную монографию. Дедлайн — к столетию победы над Наполеоном. Дальше началась работа. Бартенев лазал по провалам стен, пересчитывал ступени, проверял расположение окон. Планы придворных архитекторов оказались «до крайности неверны». На основе летописей, дворовых описей XVI–XVII веков и свидетельств иностранцев он восстановил полную картину внешнего вида древнего Кремля. Нужных книг в Москве не было — рылся в петербургских архивах. Гравюры переделывал по нескольку раз. Первый том вышел в 1912-м. Академия наук — почётный отзыв. Второй том — в 1916-м, в разгар войны. Бартенев планировал семь томов до 1921 года. В 1918-м «Московский Кремль в старину и теперь» лежал на столе у Ленина. Третий том так и не вышел.

Учить, чтобы спасать: Вильгельм Битнер и его бумажный «университет» Офицер-артиллерист Вильгельм Битнер объездил Полесье и увидел, как деревенские жители умирают от незнания элементарных правил гигиены. Наука была заперта в университетских аудиториях, до деревни не доходила. Битнер решил это исправить.

Вильгельм Битнер родился в 1865 году в Ковно, учился в Псковской военной гимназии, служил офицером-артиллеристом в Бобруйске. В казармах он самостоятельно изучал химию, биологию, медицину и метеорологию.

В 1902 году он подал прошение на издание журнала. Первоначальное название — «Народный университет» — чиновники зарубили немедленно: «Школ нет, а тут, изволите ли видеть, целый университет». Из итоговой программы вычеркнули беллетристику и политические обзоры. 16 августа 1902 года министр внутренних дел Плеве утвердил журнал под названием «Вестник знания». 14 февраля 1903 года вышел первый номер. Битнер с первого номера искал не просто читателей, но единомышленников и сподвижников в деле просвещения. Журнал намеренно строился как сообщество: подписчики переписывались через редакцию, задавали вопросы, вели дискуссии. Девиз «Учиться и учить других» был буквальной инструкцией — каждый читатель должен был передавать знание дальше. Анкетирование подписчиков выявило: почти половина — служащие, четверть — учителя, пять процентов — крестьяне. В списке любимых авторов первым стоял Толстой, за ним Дарвин, Горький, Гегель. Битнер печатал и Маркса — шестнадцатым в том же списке — рискуя попасть под прицел охранки. В декабре 1912 года, на десятилетие журнала, в петербургском Спортинг-Паласе собралось двенадцать тысяч человек. Благодарные читатели заказали портрет Битнера у Репина. Корней Чуковский называл его «темным просветителем». А современники Битнера смело ставили его в один ряд с Львом Толстым. Толстой дал нравственный вектор, а Битнер выстроил инфраструктуру, он превратил просвещение из частного подвига в массовый отлаженный механизм. Журнал выходил до 1918 года. Битнер создал под своей редакцией первый в России специализированный словарь по истории, политике и обществоведению, выпущенный в Санкт-Петербурге в 1906 году издательством «Вестник знания». Битнер умер в Петрограде в марте 1921 года и похоронен на Литераторских мостках Волковского кладбища — рядом с Белинским, Добролюбовым, Писаревым.

Единственное иллюстрированное издание за шесть десятилетий Трилогию «Детство. Отрочество. Юность» Толстой начал писать в 1851 году молодым офицером на Кавказе. «Детство» вышло в 1852-м в журнале «Современник» — редактор Некрасов написал автору: «У вас есть настоящий талант». Повесть подписана инициалами Л.Н.Т.: Толстой не был уверен, что она хороша.

За шесть десятилетий трилогия выходила в России десятки раз. Но иллюстрированное издание появилось только одно — в 1914 году в типографии Сытина.

Иллюстрации выполнил Александр Апсит, к тому времени уже проиллюстрировавший для Сытина «Войну и мир» в 1912 году. Рижанин по происхождению, он с 1904 года работал в Москве, сотрудничая с крупнейшими издателями и журналами — «Нивой», «Родиной», — иллюстрируя Толстого, Чехова, Лескова, Горького. 18 вкладных листов, часть в цвете. После революции Апсит стал основоположником советского политического плаката, затем в 1921 году вернулся в Латвию, в 1939-м уехал в Германию, где и умер в 1943-м. Иллюстрации к трилогии остались единственными в дореволюционной России — все последующие советские издания выходили без них.

Как NASA спасло Конституцию США Как известно любому коллекционеру редких книг и документов, одним из самых серьезных препятствий для коллекционирования является сохранность.

В случае с Конституцией США Национальный архив обратился за помощью в сохранении одного из самых значимых документов Америки к неожиданному источнику: НАСА (NASA).

В 1953 году все четыре страницы Конституции США поместили в герметичные стеклянные футляры, наполненные инертным гелием. Логика простая: гелий создает безопасную атмосферу, в которой пергамент защищен от химической коррозии. Казалось, документ в безопасности. Спустя годы архивисты заметили на страницах белые пятна. Выяснить причину, не открывая футляр, было нельзя — это создало бы дополнительные риски. Национальный архив обратился за помощью к ученым NASA. С помощью лазерной спектроскопии специалисты установили: гелий внутри футляра цел, но влажность оказалась почти вдвое выше нормы. Пергамент впитывал водяной пар, подложка намокла, а белые пятна — это химические вещества, которые выделились из стекла именно из-за этой сырости. В 2003 году Конституцию переложили в новый титановый футляр. Вместо гелия — аргон, устойчивый к воздействию влаги. Чернила больше не осыпаются. Конституция покидала архив лишь однажды — в 1941 году, после бомбардировки Перл-Харбора, когда ее вывезли в Форт-Нокс. С тех пор она хранится в Ротонде хартий свободы в Вашингтоне рядом с Декларацией независимости и Биллем о правах.

Герцогиня, которая опередила время: Анна д'Юзес

На фото: Мадам Клико с правнучкой Анной д'Юзес

Конец XIX века, Париж. Женщина не имеет права голосовать, работать без разрешения мужа, появляться в приличном клубе без сопровождения. В этом мире жила Анна д'Юзес — французская герцогиня, чья прабабушка была той самой мадам Клико, чье шампанское пьют до сих пор. Овдовев в 30 лет, она не замкнулась в трауре. В 1889 году вложила три миллиона франков в политическую кампанию генерала Буланже, надеясь вернуть Франции монархию. Автомобильный клуб Франции женщин не принимал. Она основала свой и стала первой женщиной во Франции, получившей водительскую лицензию. Когда началась Первая мировая война, ей было почти семьдесят. Она сдала экзамен на медсестру, превратила замок в госпиталь и придумала передвижные операционные на грузовиках — машины ехали к линии фронта и принимали до шестидесяти раненых в день. Война стала для нее финальным аккордом деятельности, но не концом. Она учредила «Дело добрых детей», помогая вдовам и сиротам, получила орден Почетного легиона, медаль королевы Елизаветы Бельгийской, сербский орден благотворительности. Современники описывали ее как «спортсменку, писательницу, художницу, скульптора, шофера, ангела милосердия и заботливую мать» — все одновременно. Умерла в 1933 году, в 85 лет. Её литературное наследие включает «Бедную малышку», «Жюльена Масли», путевые заметки о Конго (куда она отправила старшего сына Жака, надеясь отвлечь его от парижских интриг; он погиб от дизентерии в 25 лет), пьесы «Сердце и кровь», «Туз», «Глухая». Именно она написала предисловие к книге «Спорт во всех видах», вышедшей в Москве в 1914 году — иллюстрированному руководству по верховой езде, фехтованию, гольфу, автоспорту, альпинизму и десяткам других дисциплин, адаптированному для русских читательниц. «Я всегда предпочту наездницу истеричке, а женщину-охотника — женщине, страдающей неврастенией», — написала она.

Свет в джунглях: как Роман Кармен снимал «Вьетнам» Май 1954 года. В долине Дьенбьенфу пала последняя французская крепость — Франция потеряла Индокитай. Советский Союз следил за этой войной пристально: победа вьетнамцев была идеологически важна, но советский зритель видел только черно-белые фотографии в газетах. Нужен был живой документ — цвет, звук, лица. За камеру взялся Роман Кармен. К тому времени он успел снять похороны Ленина, возвращение челюскинцев, пленение Паулюса под Сталинградом и Нюрнбергский процесс. В советской кинодокументалистике не было имени весомее.

16 мая 1954 года группа из трех операторов вылетела из Москвы с 900 килограммами снаряжения. Кармен стал первым советским гражданином, побывавшим в джунглях Вьетнама и встретившимся с Хо Ши Мином. Тот принял гостей в скромном бамбуковом домике, говорил по-русски и запретил снимать днем — из соображений безопасности.

Группа работала в районе Вьетбак, где в джунглях базировалось подпольное руководство страны: влажность, малярия, отсутствие дорог. Основные бои к тому времени уже отгремели, поэтому батальные сцены реконструировали — тысячи бойцов вьетнамской армии заново занимали позиции, имитируя штурмы. В лагере военнопленных Кармен встретил французского фронтового оператора Пьера Шёндёрффера, снявшего уникальную хронику боев при Дьенбьенфу. Кармен не только общался с пленным коллегой, но и способствовал его освобождению. Группа провела во Вьетнаме больше полугода, отсняв около сорока тысяч метров цветной пленки. Результатом стал фильм «Вьетнам» и книга заметок — «Свет в джунглях», вышедшая в 1957 году тиражом 30 000 экземпляров. Первый экземпляр Кармен отправил Хо Ши Мину с посвящением.

Симфония одной семьи: как Эйхенвальды писали историю русской культуры

На фото: Александр Александрович, Маргарита Александровна, Антон Александрович Эйхенвальды, Ида Папендик-Эйхенвальд и профессора Московского университета (1911 г.)

Александр Фёдорович Эйхенвальд приехал в Петербург из Митавы с дипломом Академии художеств и открыл фотографическое заведение. Он первым в России применил электрическое освещение для портретной съемки — Чайковский и Рубинштейны приходили после концертов, и свет ложился на лицо с живописной точностью. В своей петербургской мастерской он познакомился с Идой Папендик — молодой арфисткой из Германии и его будущей женой. В 1864 году семья переехала в Москву: Иду взяли солисткой в оркестр Большого театра, где она проработает тридцать семь лет. В 1875-м она открыла класс арфы при Московской консерватории — до нее этот инструмент в России не преподавали профессионально. По ее методике учились музыканты всех российских оркестров. В доме на Петровке выросло 10 детей. Дочь Маргарита стала первой исполнительницей Снегурочки в опере Римского-Корсакова на сцене Большого — композитор писал, что ее серебристое сопрано «как нельзя более шло к роли». Мария и Надежда пели с Шаляпиным. Антон собирал народные песни в экспедициях по Поволжью и Средней Азии, дирижировал в Казани и Тифлисе, создал первую башкирскую оперу — и в 1937-м был арестован как враг народа; после освобождения стал народным артистом Башкирии. Старший сын Александр в тридцать один год бросил инженерную карьеру и уехал в Страсбург, чтобы стать физиком. В 1903 году он доказал эквивалентность токов смещения и токов проводимости; опыт вошел в учебники под его именем. С 1901-го он преподавал на Московских высших женских курсах — в университеты женщин тогда не пускали — и создал там физическую лабораторию. В 1913 году вышло второе издание его «Электричества»: 623 страницы, 575 рисунков, курс от основ электромагнитного поля до теории электрона и переменных токов. Современники вспоминали его лекции как спектакли. Их история — напоминание о том, что величие страны создается не только политиками и полководцами, но и учителями, учеными, артистами, которые день за днем строят фундамент, на котором стоит цивилизация.

От блокадных окопов до олимпийского пьедестала: как фронтовик Преображенский создал советскую школу вольной борьбы Сергей Преображенский воевал радистом на Ленинградском фронте, дошел до Кёнигсберга и вернулся живым из призыва, который выкосило почти полностью. После войны стал мастером спорта сразу в четырех дисциплинах — вольная борьба, самбо, гребля, велоспорт — и пришел тренером в ЦСКА с дипломом инженера-химика. К борьбе подходил как ученый: каждый прием предлагал борцам переделывать под себя и учил не прятать приемы от соперников. «Пока они разбираются в твоем трюке, придумай следующий». На соревнованиях выходил секундантом и молчал. Подсказывать во время схватки считал бессмысленным: «Нет толку в советах, когда на ковре схлестываются два характера. Учись побеждать без нянек». К Римской Олимпиаде 1960 года команда готовилась под Подольском. Молодежь Преображенский располагал в палатке на берегу реки. Днем их пускали на тренировки взрослых, вечером читали у костра О'Генри. После тренировок он набивал учеников в свою «Победу» и вез на концерты своей жены, выпускницы Ленинградской консерватории.

Его ученик Борис Гуревич стал олимпийским чемпионом 1968 года. Скульптор Вучетич ваял с него фигуру для монумента «Перекуем мечи на орала» — она стоит перед штаб-квартирой ООН в Нью-Йорке.

В 1967 году Преображенский написал методическое пособие «Вольная борьба» — без наукообразия, живым языком человека, который знал борьбу нутром. Тренеры передавали его из рук в руки зачитанным до дыр.

20 июля 1924 года живые шахматы вышли на Дворцовую площадь На Дворцовой площади — тогда площади Урицкого — выстроились моряки Балтийского флота в белых парадных кителях и красноармейцы в защитной форме. Между ними — расчерченная брусчатка, живая шахматная доска. Ладьями стояли настоящие пушки с расчетами по три человека. Конями — всадники в седлах. Черного ферзя изображала крестьянка с серпом и снопом. У белых ферзем стояла жена одного из маэстро. Двумя маэстро были Петр Романовский и Илья Рабинович. Оба сидели на деревянных постаментах на разных концах площади и не видели друг друга. Ходы передавали по телефону адъютантам, те — в центр управления, откуда через рупор объявляли команду вслух. Восемь тысяч человек слышали каждое «е2-е4». Живые фигуры шли на указанную клетку, взятые — уходили с поля. Партия шла пять часов под палящим солнцем. На 67-м ходу Романовский предложил ничью. Рабинович согласился.

Рабиновичу было 33 года, за спиной — победа на турнире в Мангейме 1914 года и звание чемпиона Петрограда.

Через три года, в 1927-м, вышел его «Эндшпиль» — первый в советской шахматной литературе систематический труд по теории заключительной стадии партии. Ботвинник позже напишет, что этот учебник оказал молодому поколению шахматистов неоценимую помощь. В 1941-м, когда началась блокада, Рабинович отказался от эвакуации. Умер в апреле 1942 года от дистрофии в госпитале в Кирове — его все же вывезли, но было поздно.

Книга, которую переиздавали в Лондоне, Бонне и Токио — но не в Москве

В 1894 году двадцатидевятилетний Михаил Туган-Барановский опубликовал исследование о промышленных кризисах в Англии. Западные экономисты отнеслись к нему настороженно: русский учёный, малоизвестная страна. Но прогнозы, которые следовали один за другим, заставили изменить отношение.

В 1898 году, изучая статистику российской промышленности, он предсказал кризис — и в 1899-м он случился. Готовя немецкое издание книги, предупредил о надвигающемся кризисе в Германии — книга вышла в 1901 году, и в том же году кризис последовал. Затем американский кризис 1907 года. Затем прогноз 1913 года о кризисе 1914–1915 годов с оговоркой, что крупная война может ускорить его наступление. Механизм, который он описал, прост в формулировке и сложен в открытии: кризисы — пульс промышленного организма. Их приближение считывается по росту учётного процента, динамике цен на средства производства и накоплению свободного денежного капитала. Эти индикаторы, впервые систематизированные Туган-Барановским, легли в основу современных макроэкономических моделей. Йозеф Шумпетер назвал его работу «самой важной» из наследия учёного. После первой публикации книга переиздавалась в Англии (1954), ФРГ (1969), Японии (1972). В России последнее издание вышло в 1923 году — четвёртое, пересмотренное, с 18 диаграммами в тексте. После этого в СССР труд десятилетиями фактически не переиздавался. В январе 1919 года он выехал с делегацией в Париж в качестве советника по экономическим вопросам и умер в дороге под Одессой. Книга 1923 года вышла уже посмертно. 🔵 Экземпляр в ручном полукожаном переплёте с тиснением. Подарок для экономиста, историка экономической мысли, коллекционера редких научных изданий. Смотреть на сайте: https://clck.ru/3Tes6a

Московский метрополитен. Сборник отчётных документов. М.: МК и МГК ВКП(б), 1935 г. К началу 1933 года было прорыто лишь 0,6% от общей длины первой линии. Геологи фиксировали плывуны на глубине, где шахтёрская проходка была неприменима. Инженеры работали с замораживанием грунта, силикатизацией, сжатым воздухом — методами, которые в таком сочетании не применяли нигде. За четыре года проложили 11,2 км пути, построили 13 станций и 17 вестибюлей первоклассной архитектуры. 15 мая 1935 года открылась первая очередь: от «Сокольников» до «Парка культуры» с ответвлением до «Смоленской». В тот же год вышел этот сборник — официальный отчёт о стройке, изданный Московским комитетом ВКП(б) и Моссоветом. Каждая страница — свидетельство того, как выглядела грандиозная стройка изнутри, в год её завершения. Первым пассажиром московского метро стал 75-летний инвалид русско-японской войны Ю.Х. Забровский. В кинохронике его назвали другим именем — «героем труда с завода "Красный пролетарий"». Так работала пропаганда 1935 года: факты и образы выстраивались в нужную конфигурацию.

Куратором стройки по партийной линии стал Лазарь Каганович — строители называли его за глаза «первым прорабом». До 1955 года московский метрополитен носил его имя.

Издание вышло для партийных руководителей, участников стройки и иностранных делегаций. Сегодня — первоисточник по истории московского метро, советской инженерной мысли и пропаганде 1930-х. 🔵 Экземпляр в ручном полукожаном переплёте с тиснением. 84 страницы, иллюстрации. 22×15 см. Смотреть на сайте: https://clck.ru/3TerQu

Человек, создавший «Мускат белый Красного камня» В 1897 году выпускник Императорского Московского университета Александр Егоров приехал в Абрау-Дюрсо и попросил взять его на работу. Несмотря на диплом агронома-ботаника, начал с мытья полов на винодельне. Позже вспоминал: «Это навсегда приучило меня любить чистоту и опрятность в нашем производстве».

Его заметил Лев Голицын — основоположник русского шампанского, главный винодел Удельного ведомства. Взял под своё крыло. За следующие полвека Егоров прошёл путь от подвального рабочего до главного инженера «Массандры». Создал марочные вина Грузии — «Цинандали», «Мукузани», «Телиани». Разработал терруарную систему Южного берега Крыма.

В 1946 году Александр Егоров дегустировал молодые мускаты из совхоза «Гурзуф», когда заметил одну партию с необычным букетом — полевые цветы, цитрусовые, мёд, маслянистый вкус. Выяснил: виноград с небольшого участка у скалы с красноватыми прожилками окислов железа. Местные называли её Кизил-Таш — «Красный камень» по-татарски. Отдал строгий приказ: этот виноград не смешивать ни с каким другим. Так родилось вино, собравшее впоследствии Гран-при на международных конкурсах. В 1955 году, в 81 год, он выпустил «Вопросы виноделия: избранные работы» — 236 страниц, вобравших опыт работы в двух империях и одном СССР. Книга вышла в Москве, в издательстве Пищепромиздат. Егоров прожил 94 года, каждый день выпивая небольшой бокал столового вина или мадеры. 🔵 Экземпляр в полукожаном переплёте с мраморными форзацами. Подарок дляя винодела, историка виноделия, коллекционера редкой специальной литературы. Смотреть на сайте: https://clck.ru/3Ta5Hk

Плакат 1927 года, переизданный в 1970-х. «ТЫ — еще не член кооператива, — запишись немедленно!» К 1920-м годам советские художники разработали визуальный язык, который ёмко и доходчиво излагал суть идей. Личное обращение на «ты», прямой взгляд, указующий жест — всё это создавало ощущение, что плакат говорит прямо со зрителем. Именно так государство разговаривало с гражданином в 1927 году. Оригинал этого плаката хранится в Российской государственной библиотеке. Он вышел в 1927 году по заказу Центросоюза — в разгар кампании по расширению кооперативного движения. Государство активно продвигало кооперацию как главную форму экономической активности граждан, а плакатная агитация была одним из главных инструментов этой политики. Через сорок лет, в 1970-х, советское государство вернулось к этому образу и переиздало плакат офсетной печатью. Переиздание само по себе — исторический факт: власть сознательно апеллировала к языку ранней советской агитации, признавая его силу. 🔵 изображение 47×67 см, в раме 55×76 см. Оформлен в раму, готов к размещению. Подойдет для коллекционера советской графики, историка визуальной культуры, интерьера кабинета, библиотеки, офиса или помещения в ретро стиле. Смотреть на сайте: https://clck.ru/3Ta4XA

Две с половиной тысячи загадок из двадцати губерний

«Лицом к стене, а спиной к избе» — это топор. «Что слабее еды, сильнее льва?» — это сон. «Выскочу с былинку, выросту с дубинку» — это хлеб.

Дмитрий Садовников родился в Симбирске (ныне Ульяновск) в 1847 году в образованной, но небогатой дворянской семье. В восемь лет начал писать стихи. В тринадцать потерял отца. Бросил гимназию в седьмом классе, уехал в Москву, работал учителем у купца, побывал в Константинополе и Крыму. Вернулся в Симбирск. Сдал экзамен на домашнего учителя истории и географии. Параллельно с этой скромной жизнью он делал кое-что ещё: ходил по деревням Самарской и Симбирской губерний и записывал загадки — от крестьян, стариков, детей. В 1876 году, в двадцать восемь лет, вышел его сборник «Загадки русского народа». Большая советская энциклопедия назвала его «самым полным и лучшим в научном отношении» собранием такого рода. Садовников разделил их по темам, отражающим весь уклад крестьянской жизни: жилище, тепло и свет, домашнее хозяйство, пища, природа, люди, грамота. Каждая загадка снабжена указанием места записи. Сам автор умер в 1883 году, не дожив до тридцати семи лет. Сборник пережил его на десятилетия. Перед вами третье, посмертное издание сборника — 1901 года, издательство А.С. Суворина. После революции книга переиздавалась лишь в сокращённом виде. Это издание — полное, в том виде, в котором составил его сам Садовников. 🔵 Экземпляр в ручном полукожаном переплёте с тиснением. 295 страниц. 19×14 см. Для исследователя фольклора, коллекционера, учителя. Для семейного чтения. Для тех, кто интересуется живой историей русского языка и народного быта. Смотреть на сайте: https://clck.ru/3Ta3eq

Карта Курской губернии. Оригинал 1898 г. Литография. Составитель — Николай Васильевич Кудрявцев, геолог, действительный член Русского географического общества, один из первых исследователей Курской магнитной аномалии. В год выхода этой карты его геологический труд о губернии был представлен Николаю II. Кудрявцев получил личную благодарность императора. На листе — одиннадцать уездов, железные дороги, реки Сейм и Ворскла, врезной план Курска с улицами и храмами. Топонимы в дореформенной орфографии. Литография сохранила цвета. 🔵 Для коллекционера, краеведа, генеалога. Для кабинета или библиотеки. Для тех, чьи корни — в Курской земле. Рама: дерево, паспарту, музейное стекло с УФ-защитой. 43×37 см. Готова к размещению. Смотреть на сайте: https://clck.ru/3Ta2XL