λόγος φάλλοςα

Темпоральные танцы Айона и Хроноса совершают выделку на бытии.

Прочтение темпоральных разрывов в "Четырех квартетах" Томаса Элиота через философию Жиля Делеза. Исследование нестабильностей времени на примере поэзии XX века. Смещения, циклы, парадоксы, Эон. https://www.cataclysm.online/post/eonicheskie-vihri-v-poezii-t-s-eliota

"Редко увидишь и мощную державу, не прибегающую к вмешательству, чтобы приструнить одного из своих протеже, покоряющего соседа, и после года войны предлагающую вернуться к «статус-кво». Эти колебания объясняются только тем, что в мире, где народы настроены против войны, правители не могут развязать ее, но и не осмеливаются выступать за мир, так как это было бы проявлением слабости. Собственные отношения силы все время выдаются за что-то другое: хотят также заручиться поддержкой общественного мнения. Каждая переброска войск становится также и политической акцией. Действуют не столько для того, чтобы достичь определенного результата, сколько для того, чтобы поставить противника перед определенным нравственным выбором. Отсюда странное понятие мирного наступления: предлагать мир — значит обезоруживать противника, привлекать на свою сторону общественное мнение, то есть почти выигрывать войну. Но в то же время прекрасно осознается, что нельзя потерять лицо, что слишком часто, говоря о мире, льешь воду на мельницу врага. И с той и с другой стороны сменяют друг друга, а вернее соединяются друг с другом слова о мире и насильственные меры, словесные угрозы и фактические уступки. Мирные предложения будут произноситься обескураживающим тоном и сопровождаться новыми военными приготовлениями. Никто не захочет заключать соглашений и никто — прерывать переговоров".

«Знаки» Морис Мерло-Понти

Телеграм как-то странно редактирует голосовые, так что перейду на текст. Хочу привнести в дискурс глаза некоторые черты из прозы, а конкретно от Пауля Шеербарта, который наследует у Фехнера состояние глаза как провидения и обожествления, поскольку такие светила как Солнце обожествляются и наделяются силой зрения. Так вот, у Шеербарта в рассказах прослеживается очень похожая тема, например в своём рассказе про Мюнхгаузена сюжетная линия превращает главного героя в планету-звезду-тело, которая лишается конечностей и прочих членов, становясь полностью шарообразной, со своими собственными полюсами. Мюнхгаузен, став планетой-глазом, начинает видеть не только бинокулярно или монокулярно, но также и прочими чувствами (что кстати очень в стиле Гваттари, дефашизировать способности органов чувств и передать их в другие), поддаваясь также аффекту от масс и гудений других планет. Способность видеть чем-то другим, кроме глаза — платоновская тема, где "око" души является "оком" только в метафоре видения. Также Шеербарт сравнивает глаза с планетами в плане оптики и линз, в рассказе «Великая революция» сюжетная линия повествует о жителях луны, которые поделились на два лагеря, тех, кто хочет обозревать космос, и тех, кто хочет обозревать Землю, то бишь луна становится тут призмой дискурсивности для её жителей. Впрочем, Шеербарт также не отделяет оптику как явление от зрения, поскольку в рассказе «Лезабендио» одноимённый главный герой становится звездой-глазом, сливаясь с жизнью собственной планеты, где звёздная (или планетная) атмосфера напоминала ему телескоп, что как бы является необычным продолжением обыденного зрения человека. По сути любой оптический инструмент является технологическим продолжением глаза, в стиле Симондона. Таким образом атмосфера планеты становится астрономическим инструментом, иногда даже не метафорически. Вообще интересная идея воспринимать что-либо не тем чем "предназначено", надо будет попробовать.

Однажды ошпаренные бывают настолько потрясены, что боятся даже холодной воды. Подобное происходит с "тёмными" философами (это слово тоже стоило бы взять в кавычки), настолько удивлённые тенью, что даже в полутени видят нечто невообразимое, обычный нигилизм (в случае таких как Юджин Такер) превращается в одухотворённый с напряжённым mentalis musculus катастрофизм планетарных масштабов, что предвещал нам подлунный мир тысячелетия, но это, знаете ли, философия, и не простая, а ужасная. Не в том смысле, что она из себя ничего не представляет, а в смысле навеивает ужас, который был подхвачен с фильмов и литературы в жанре хоррор, и не спроста, ведь в нём происходило осмысление по(ту)стороннего, мистического, тёмного, эзотерического, в конце концов, эти фильмы и литературу делали не идиоты. Но осмысление нашего мира посредством хоррора... Я понимаю, что образ планет-без-людей красив и напоминает о нашем собственном положении во вселенной, но опять же, в этом нет никакой новой истины, это попросту художественное клише, которое появилось до человека (вот вам и безлюдная планета), планета определяет кто мы есть, катастрофизм планет-в-себе является пределом нашей интеллигибельности, и мы наследуем убийственность планет в виде... дэт-метала. И не только дэт (смерть), но ещё и блэк, и дум (обречение), а также грайнд (молотить), это говорит в нашей спинальности звёздная пыль, осевшая на планете миллионы миллионов десятнадцать тысяч лет назад, конечно же, мы наследуем то, что эманирует, и видимо ядру земли очень хотелось послушать визги под злые гитарные рифы (нам тоже). Ко всему этому стоит относится как к художественному переосмыслению тысячелетних вопросов и ответов, только с мистической стороны, пусть этот мистицизм и строится из новейших мифов западной культуры, а реальное представляет из себя самый хоррорный хоррор, тёмная философия не предлагает выбор действий, ибо тёмные философы до ужаса боятся полутени. Которое, наверное, стоило бы полюбить, в стиле Ареопагита. Особенно забавны моменты, когда идеи схватываются через развлекательные фильмы, по типу угроза и информация поступают из будущего, поскольку это было в «Терминаторе», по сути в это верили и те, кто был сторонником теории времени как единого потока без понятий как будущее и настоящее, где объекты были протяжённые во времени, что можно было бы представить ретроактивно. Извиняюсь за кринжовый пост, можете отписываться.

В моей жизни всё меньше смысла вставать с кровати. Ровно как и засыпать на ней.

https://author.today/work/566498 Не знаю, читайте что ли. Очень маленький рассказ.

Авторская интерпретация — явление всегда вторичное. На вопрос "что написано" автор не имеет права ответить, поскольку он написал (текст или картину) нечто доселе невиданное, он изобретатель нового, не существовавшего, не имеет права автор выражаться о своём собственном и потому, что суровая мера, данная Аристотелем — истинным творением является то, к чему нельзя ни прибавить, ни убавить, нет ни дыр, ни белых пятен — попросту не позволит из ограниченного одним разумом, хоть и гениальным, интерпретировать себя в себе. Более гениальна только интерпретация не-автора, и стоит главнее, поскольку вся широта смысла открывается только не-автору, обнаружившему как раз то самое "невиданное". Не-автор позволяет гениальному проникнуть в бытие новому, это и значит "работа живёт своей собственной жизнью вне зависимости от автора". Пожалуй, самое сильное крепление для картины не рамка или холст, для книги — не бумага или переплёт, а сугубо человеческое мнение и онемение в сознании не-авторов, которые будут видеть перед собой образы до конца жизни, ошеломительные оттого, что такое написать было невозможно. Хотел бы проговорить ещё насчёт Евгения Жаринова (не смейтесь), который заявил смерть читателя, точно так же, как и Ролан Барт в «Удовольствие от текста», где читатель в свою очередь подчиняется тексту двух видов, "текс-наслаждение" и "текс-удовольствие", первый — что-то типа лаканавского jouissance, то есть вызывающий желания на уровне эротизма, а второй осмысленный, вызывающий приятное ощущение от обнаружения семиотического воздействия. В свою очередь тексты первого типа разрушают как читателя, так и культурный код. И диалектика такова, что при чтении второго типа письма читатель тоже получает наслаждение от укоренения себя в тексте, что тоже влияет на него разрушительно, в читательском тексте вообще это является необходимым условием, а поскольку мёртв автор в первую очередь, символический ряд трактуется читателем до самоубийственного эффекта, поскольку читатель зачастую не погружён в культуру письма. Только тот читатель убил и себя, и автора. На такова эволюция "мема", что уж, ещё никто не увернулся от мнения.

"Вот почему анахроничен читатель, пытающийся враз удержать оба эти текста в поле своего зрения, а у себя в руках — и бразды удовольствия, и бразды наслаждения; ведь тем самым он одновременно (и не без внутреннего противоречия) оказывается причастен и к культуре с ее глубочайшим гедонизмом (свободно проникающим в него под маской «искусства жить», которому, в частности, учили старинные книги), и к ее разрушению: он испытывает радость от устойчивости собственного я (в этом его удовольствие) и в то же время стремится к своей погибели (в этом его наслаждение). Это дважды расколотый, дважды извращенный субъект".

Как только мимикрия перестает быть защитным противодействием, она именно таковым и становится. Восприятие пространства, бесспорно, явление сложное, ибо его восприятие неразрывно связано с представлением. Это как бы двойной двугранный угол, постоянно меняющий величину и расположение; горизонталь угла действия образуется землей, а вертикаль — идущим человеком, увлекающим за собой этот угол. Горизонталь угла представления подобна горизонтали первого угла (хотя она не воспринимается, а только изображается) и пересекается по вертикали в том месте, где появляется объект. Драма завязывается благодаря представляемому пространству, поскольку человек, живое существо вместо точки отсчета становится точкой среди других точек. Лишенный привилегированного положения, он в прямом смысле не знает куда деться. Как легко догадаться, именно такова особенность научного взгляда; и действительно, современная наука открывает все новые представляемые пространства. Пространства абстрактные, обобщенные, открытые, замкнутые, плотные, разреженные и т. д. Ощущение своей личности как организма, обособленного от окружающей среды, и привязанности сознания к определенной точке пространства в таких условиях серьезно подрывается. Мы попадаем в область психологии психастении, а точнее, в область легендарной психастении, если таким образом назвать нарушение устойчивых отношений между личностью и пространством.

https://cataclysm.online/post/roymashiny Анти-спектакулярный рой жужжащий на границе с будущим

Rest in peace my nigga Habermas